Reason to Believe

Baby I've never been very good at anything We could keep talking I am simply walking out that door Dr Jekyll & Mr Hyde, dance around in my insides Don't you see I can't look in your eyes I'm just scared you see the lies Did I hurt someone? Something's gone, Something's wrong with me... --- Милая, я никогда не был хорош в чём-либо, Мы можем продолжать разговор - Я просто выйду за дверь. Доктор Джекил и мистер Хайд Пляшут у меня внутри. Разве не видишь? Я не могу смотреть тебе в глаза! Я просто боюсь, что ты распознаешь ложь. Я кому-то навредил? Что-то ушло, Что-то не так со мной... (The Servant - How To Destroy A Relationship)

*** ►The Servant - How To Destroy A Relationship ►Flёur - Человек 33 черты *** Проснувшись в воскресенье, я сразу взглянула на прикроватную тумбочку. На часах был полдень. Странно, но я не чувствовала себя разбитой, хотя обычно ощущения после подъема с утра были такие, будто по мне ночью прошелся бразильский карнавал. Видимо, я нормально выспалась впервые за последние несколько месяцев. В доме стояла тишина, будто кто-то нашел пульт и поставил наше жилище в режим «без звука». На кухонном столе лежала записка. Родители уехали по делам и вернутся только вечером. Почему они угадывают мои желания, только когда я уже не хочу, чтобы они сбывались? Раньше провести дома день в одиночестве было моим раем, а теперь это происходящее вокруг безумие низвергло меня в самый ад. Я не останусь здесь одна. Наскоро позавтракав, я поднялась в комнату, сложив в сумку наушники и пару книг, внизу на кухне захватила бутылку воды и, заперев входную дверь, отправилась, куда глядят глаза. Я даже не успела сообразить, куда мне деться, чтобы протянуть время до вечера, как в кармашке сумки, висящей на длинном ремешке на моем плече, завибрировал мобильник. Это была Клер. Мы почти никогда не проводили время вне школы и не за уроками. Но сегодня она позвонила, чтобы позвать меня на прогулку, будто интуитивно почувствовала, что мне некуда было деться. Я невольно обрадовалась такому предложению, хотя это было несколько странно. Впервые за долгое время я шла на встречу с кем-то из приятельниц не с тяжелой душой, а с вполне приподнятым настроением. Да, быть одиночкой – безопасно, но на то оно и одиночество, что иногда от него лезешь на стену. Меня вдруг осенило. Может, поэтому Лэнгдон вчера взял меня с собой? С Клер мне было легко. Иногда даже не верилось, что здесь, среди всех этих бездушных эгоистов и закомплексованных идиотов, я встретила такого человека, как она. Девушка была чиста и прозрачна, как вода. Я чувствовала, что она не способна юлить, предавать, обманывать, завидовать по черному или шептаться за спиной, а в лицо мило улыбаться. От неё прямо-таки пахло искренностью и чем-то настоящим. Иногда я спрашивала себя, какого черта она общается с такой мрачной молчаливой социопаткой, как я, но, находясь рядом с этой девушкой, я почему-то забывала о том, что считаю себя необщительной и нелюдимой, желание разговаривать и делиться своими мыслями появлялось само собой. То ли это был какой-то особый вид гипноза, то ли моё вечное недоверие немного отступало перед настоящим и добрым человеком, я не могла понять. Но факт оставался фактом. Клер Холли была лучшей из всех, кого я когда-либо знала. Это и радовало, и пугало. Чем приятней начало, тем гаже финал и ужасней...* Когда Клер появилась в поле моего зрения, в душе невольно стало ещё легче и светлее. Странные ощущения, учитывая то, что, пока она болела, мы почти не виделись, и за всё это время мне приходилось испытывать не самые лучшие переживания. С загадочной и озорной улыбкой она приблизилась ко мне, пока я сидела на скамейке на набережной реки Потомак, читая книгу. – У меня ощущение, что я не видела тебя лет сто, – сказала она тут же, но не спешила присоединиться ко мне и сесть рядом. – Ты вроде даже как-то изменилась, – улыбнулась она, а я усмехнулась, не понимая, какие во мне могут произойти перемены за столь короткий срок. – Ну, да ладно, вставай, у нас не так много времени. Я нахмурилась с легкой улыбкой, совершенно не понимая, что собралась делать Клер, но всё-таки встала, следуя за девушкой. – Куда мы? – спросила я, когда мы нырнули в прогал между домами и двинулись в доль по узенькому тротуару, ведущему далеко вперед по улице. – На станцию Александрия Стейшн, – как ни в чем не бывало ответила Холли, шагая всё стремительнее. – Если хочешь, можем прыгнуть в автобус, но вообще-то тут несколько минут быстрой ходьбы, и мы уже на месте... – Зачем нам на Александрия Стейшн? – недоумевала я, не в силах догадаться, что задумала Холли. – Куда мы едем? – усмехнулась я, когда от моих вопросов девушка наморщила свой курносый нос. – В Вашингтон, конечно! – выдала она, а я тут же замедлила шаг. Мне почему-то стало смешно. Уже второй день подряд меня все жаждут помогать по разным городам. Я вспомнила про своё предположение о том, что Клер сестра Лэнгдона. Но если бы она и могла быть его сестрой, то была бы точной его противоположностью. – Я боюсь, мне не хватит денег на проезд до Вашингтона. – Я добавлю, – заверила меня Клер, хватая под руку, и потащила дальше по улице, которая теперь снова стала широкой, так как мы вышли из переулка. – Хватит мне тут болтать! Ты сама говорила, что с тех пор, как приехала, так и не побывала в столице, черт возьми, сколько можно сидеть на заднице? – возмущалась девушка. Я издала смешок, не решаясь сказать что-то против. Холли была права, мне давно нужно было посетить столицу, раз уж я теперь живу в получасе езды от неё. Мы двигались вдоль дороги, минуя кафе, магазинчики, бары и лавки с самыми разнообразными товарами. Из открытой двери музыкального магазина вырывались звуки какой-то рок-музыки, приблизившись, я поняла, что это, похоже, Saving Abel. Слегка улыбнувшись, я двинулась дальше, догоняя спешащую Клер. Спустя несколько минут я уже с интересом разглядывала здание Национального масонского мемориала имени Джорджа Вашингтона, возвышающееся вдалеке над остальными постройками. Его было видно с тротуара, по которому мы шли по направлению к нужной нам станции. Стеклянные двери низкого, ничем не примечательного здания открылись перед нами, и вскоре мы уже мчались в поезде в сторону Вашингтона. Меня не оставлял соблазн спросить у Клер, знает ли она ещё что-то о моем доме, кроме того, что там погиб друг Тейта, но вспомнила слова Лэнгдона о том, что лучше никому ничего не говорить, чтобы не поставить под сомнение своё здравомыслие. Ведь эта особа, от глаз которой ничего не укроешь, обязательно будет выпытывать, почему я это спрашиваю. И, как бы мне не хотелось доверять ей и задать так волнующий меня вопрос, но я пыталась держаться и внушать себе, что смогу узнать всё без посторонней помощи. Сама Холли в течение поездки тоже все время порывалась задать мне какой-то вопрос, и я это хорошо видела, но её постоянно что-то останавливало. Я вопросительно посмотрела на подругу, как бы говоря «ну и что, долго ты будешь мучить себя и меня?». - А-а-а! – выдохнула Клер беспомощно, и выдох её поглотил шум поезда. – Я не знаю, нужно ли говорить об этом... Но я же вижу всё у тебя на лице! Я насторожилась. - Так, и что ты видишь? - Ты вся прямо-таки сияешь! – Я удивленно уставилась на девушку, никак не ожидая подобных слов в свой адрес. Я? Сияю? Может, заболела? – Да! Мы сидим в тени, а ты продолжаешь светиться! Я этому, конечно, рада, но меня настораживает то, что я правильно угадала причину... - Я не понимаю, что ты разглядела на моем лице, но, кроме того, что я впервые нормально выспалась за последние несколько недель, я причин не вижу, – усмехнулась я, откинув с лица волосы, потревоженные дующим в окно ветром. - А я вижу. – Клер хитро прищурилась. – Ты случайно не влюбилась? – четко и отрывисто произнесла девушка. Я в изумлении подняла брови, внутри меня стремительно росло ощущение, будто с ума схожу вовсе не я, а люди вокруг меня. Черт. Черт, черт, черт! Влюбилась? Что за чушь? Не может быть такого. Не может же она быть права, да? - Клер, тебе нехорошо? – проговорила я, скептически усмехнувшись. - А вот тебе очень даже хорошо... – злорадно хихикнула она. - Что ты несешь, в кого я влюбилась? Я пыталась отогнать от себя мысли о том, как всё-таки сложно изображать непонимание… - Ну, вот кандидатуры пока меня настораживают. Если, конечно, за то время, что я болела, ты не встретила кого-то, о ком я не знаю. – Клер почесала голову и подняла глаза кверху, задумываясь. - Знаешь, я, вообще-то, не особо тороплюсь произносить самый вероятный вариант... Потому что, если я права, то ты попала. - Я попала, когда переехала сюда, – в очередной раз усмехнулась я. - Ладно, может быть, я всё придумала... Так что, пока подожду с выводами. - Ох, зачем вообще нужно было начинать этот разговор? – Я вздохнула, улыбаясь. - Я переживаю за тебя, и просто высказала тебе свои наблюдения, вдруг это заметит кто-то ещё? – медленно и отчетливо произнесла Клер последние слова, многозначительно смотря на меня. – Тебе решать, хочешь ли ты этого. Ты-то уже знаешь, кто засел в твоем сердце, так? Думаю, мы обе поняли друг друга. – Девушка улыбнулась. Клер заставила меня начинать волноваться. Я? Знаю? Понятия не имею, о чем ты говоришь… *** Спустя двадцать минут мы уже были на Юнион Стейшн, вблизи которой, по словам Клер, были самые важные достопримечательности столицы. Она с большим воодушевлением рванула на улицу, желая скорее показать мне Капитолийский холм со всеми главными его зданиями и монументами. Когда мы, наконец, прибыли на место, моё воображение, которое строило множество разных картинок по пути к пункту назначения, сдалось. Я много раз видела это здание в экране компьютера или телевизора, на страницах книг, газет, журналов и энциклопедий, но всё это было ничтожно по сравнению с живыми ощущениями. Я уже жалела, что не приезжала сюда раньше. Но так случилось просто потому, что наплыв туристов и толпы народа, стекающиеся сюда, напрягали меня своим шумом, а некоторые - бесцеремонностью. Теперь же, стоя у подножия Капитолия, рассматривая Статую Свободы на вершине его купола, оборачиваясь вокруг своей оси, чтобы охватить взглядом всю эту огромную территорию парка, я уже не думала ни о шумных китайцах, ни о ленивых американцах, молча прогуливающихся вдоль аллей и дорожек. Клер не стала останавливаться на достигнутом, она настояла на полной экскурсии и провела меня внутрь, словно индивидуальный гид показывая и рассказывая интересные вещи, от вида которых захватывало дух. Меня поражали блестящие полы, роскошные люстры, прекрасные фрески, огромные колонны с акантовыми листьями и архитектура в стиле классицизма. Всё, что видела я своими глазами, у меня не поворачивался язык описать с помощью слов. Но все это навело меня на долгие размышления. Мне всегда было интересно это стремление человечества возвысить себя и доказать своё величие самому себе. Все эти огромные здания и залы, высокие колонны и бархатные занавесы, огромные сады и парки, всё это было настоящим произведением искусства, на которое способен лишь человек. Подобные масштабы показывают силу страны и её людей. Но на большее они не способны. Ровный газон с зелёной травой, который тянулся по всей территории парка, был настолько широким, что на его полив, не стоит и сомневаться, уходит несколько сотен тонн воды. Пресной воды, которую все так стараются беречь, осознавая риск её сокращения в ближайшие годы. И этот газон не даёт плодов, трава просто растет в своё удовольствие, и главной её функцией является производство кислорода. Но разве не разумнее было бы использовать эти гектары земли для сельского хозяйства? Мы никогда не замечаем подобных вещей. Так было испокон веков, и так будет всегда: в каждой стране должен быть свой мемориал, свой "капитолий", свои впустую потраченные ресурсы, чтобы туристы приезжали посмотреть на эти монументы и огромные территории, и убедиться в том, какая же великая это страна. Купив по хот-догу и бутылке с содовой, мы присели на скамейку в парке. Несмотря на мои мрачные размышления, я всё равно невольно восхищалась окружающим меня видом, потому что именно для этого он и был создан: для восхищения и трепетания. Две стороны одной медали, и ты никогда не поймешь, какая из сторон верная. Мне стоило бы проще относиться к некоторым вещам. Но если я не применю свою мрачность и ворчливость даже в такой области, то я не Вайлет Хармон. Мне нравилось искусство и красота, но мне было жаль, что иногда мы жертвуем практичность и рациональность в пользу искусства... Клер была в какой-то степени со мной согласна, когда я по её же просьбе поделилась с ней своими размышлениями. – Это всё просто распределение ресурсов. И от нас здесь ничего не зависит, – задумчиво сказала она. – Заглядывая так глубоко, ты не изменишь ситуацию, а только испортишь себе настроение от экскурсии и созерцания прекрасного. Тебе иногда нужно больше думать о себе, а не о человечестве. Люди мало ценят то, что кто-то заботится о них. Я усмехнулась. – Ты уверена, что обо мне говоришь? – Да, Вай. Что бы ты не говорила, тебе не плевать на то, что творится вокруг тебя, ты хочешь что-то изменить и помочь тем, кому плохо. Наверное, потому что когда-то тебе самой было очень плохо. Но у тебя не получается помогать полноценно, потому что ты ставишь перед собой слишком глобальные цели, которые не всем под силу достичь. Это тебя угнетает. – Возможно, – пожала я плечами, тут же вспомнив о моих попытках помочь Тейту, о чём меня так просила его мать. Что, если даже эта задача мне не под силу? Тогда как я могу думать о сельском хозяйстве и экономии пресной воды, если даже маленький, по сравнению со всей этой вселенной, человек, не желает принимать мою помощь? Да я и себе-то не могу помочь! Клер была права. Мой глобализм угнетал меня, мне нужно было прежде всего начать с себя, и справляться с собой, перед тем, как помогать кому-то другому. И только когда я обрету хоть какую-то внутреннюю гармонию, возможно, у меня будет получаться делать лучше этот полный ужасов и равнодушия мир... – Но этим ты мне и нравишься, – улыбнулась Холли. – Ты не жаждешь внимания и признания за свои попытки сделать мир лучше. Ты просто живешь и ведешь себя так, как считаешь правильным, но одновременно с этим недоумеваешь, как окружающие могут быть такими злобными и наполненными ненавистью, потому что тебе самой это чуждо. Тебе хотелось бы что-то поменять, но ты сталкиваешься с равнодушием и непониманием... Я просто хочу, чтобы ты знала, – сказала Клер, закинув руку мне на плечи и весело улыбаясь. – Если когда-нибудь задумаешь какую-нибудь спасательную миссию, зови меня, я с тобой. Я засмеялась, в то же время чувствуя некую неловкость оттого, что Холли приобняла меня, ведь я не привыкла к телесным контактам, я бы даже сказала, чужие прикосновения были для меня жутко неуютными. Но эта девушка так подбадривающе и так по-дружески улыбалась, сидя рядом, что я не могла протестовать, и приобняла её за пояс в ответ, чувствуя какое-то странное единение душ, которое я редко испытывала со своими прежними подругами. Подруги... Как же тяжело мне было использовать это слово. После того, как все они отвернулись от меня, я ясно поняла, что дружба - миф. Я не могла сказать, что Клер моя подруга. Не поворачивался язык. Поэтому я просто говорила "одноклассница", и это было вполне удобно. Но сейчас этот вопрос терминологии меня не так уж волновал. – Обязательно, – издала я смешок, и снова окинула взглядом Капитолийский Холм. В конечном счете, кто я, чтобы судить о таких масштабных вещах? Да, мне нужно проще относиться к некоторым вещам. На душе стало спокойнее. *** К вечеру мы уже вернулись в Александрию, и стояли на остановке, ожидая каждая свой автобус, обсуждая сегодняшнюю поездку, за которую я была очень благодарна Клер. Я не только развила кругозор, но и поняла некоторые важные для себя вещи. Автобус Холли подъехал раньше, и мы попрощались до завтрашнего дня. Вскоре прибыл и мой, и я отправилась домой. *** Родители уже были дома и разбирались в инструкции к новой газонокосилке. Ох, эта их жажда к обустройству дома становится одержимостью. Я, понаблюдав за ними, поняла, что лучше уйти, пока они не втянули меня в это дело, и поднялась к себе. Усевшись в кресле и поджав ноги под себя, я открыла «Джекила и Хайда» и принялась дочитывать их загадочную историю, которую уже знала вдоль и поперек. Иногда меня отвлекали посторонние размышления, которые, конечно же, были непосредственно связаны с Тейтом. Но это было вовсе не случайно. То, как резко менялось его настроение за короткий промежуток времени, наводило меня на мысль о том, что он, похоже, вышел из этой самой книги. Доктор Лэнгдон и какое-нибудь его темное "Я" по кличке мистер Гад, которое каждый раз с неимоверным удовольствием потирало ладони друг о друга, когда собиралось поиздеваться над кем-нибудь. Или запугать кого-нибудь... Или... Нет, каким бы темным не было его второе "Я", оно не способно на убийство. Так мне хотелось верить. На смену раздвоению личности "доктора" Лэнгдона приходили мысли о Доме и моей теории о том, что он живой. Но я старательно отгоняла их от себя. Заставляя себя не отвлекаться, я листала дальше. Генри Джекил закончил свое исчерпывающее объяснение, а я, полная эмоций и впечатлений от прочитанной уже в сотый раз книги, закрыла её, а вместе с ней и свои глаза. Меня всегда завораживало это чувство, когда ты заканчиваешь хорошую книгу, а вместе с ней заканчивается маленькая жизнь, которую ты только что прожил вместе с автором и героями. Завтра я начну новую жизнь, открывая первую страницу очередного произведения. Ради этих впечатлений и ощущений не жалко тысячу раз умереть и родиться заново с тысячей прочитанных и прожитых книг. Удивительно, но нет ни одной вещи на земле, с которой можно было бы сравнить это. Хотя, сейчас в моей голове возникли события последних двух дней, наверное, за это время что-то так же родилось, а что-то умерло. Но не в моих силах объяснить, что именно... *** С самого утра я снова шла по коридорам своего дома, судорожно оглядываясь в страхе снова почувствовать чьё-то холодное и сковывающее дыхание. Но зато новый учебный день сулил быть не таким напряженным, как все дни на прошлой неделе. Клер вернулась в школу и снова заряжала меня своим внутренним солнышком, постоянно что-то рассказывая и смеясь над всем вокруг. Хотела бы и я быть такой же беспечной и жизнерадостной, но даже эта солнечная девушка не снимала абсолютно всю тяжесть с моей души. Тейт был прав, когда говорил, что, чем меньше знаешь, тем спокойнее. Но в какой-то момент я поняла, что все же готова была променять весь свой покой и душевное равновесие на то, что знала и еще узнаю об этом парне, о моём странном доме и обо всём сумасшествии, происходящем вокруг. В столовой мы с Клер сидели за своим привычным столом. После окончания занятия помещение всегда быстро заполнялось учениками, и среди этой толпы в очереди за порциями ланча я увидела Оливера. Он был совсем один. Мне было неуютно, ведь перед выходными мы расстались не в лучшей атмосфере после того, как Тейт что-то от него хотел. Совершенно не понимая, зачем это делаю, я попросила Клер подождать, а сама поднялась и направилась к нему. - Привет, – осторожно произнесла я. Парень повернулся и улыбнулся. - Вайлет. Как прошли выходные? - Хорошо, надеюсь, у тебя тоже? – спросила я, вскинув брови, подразумевая то, что их разговор с Тейтом в тот день меня насторожил. - Да, вполне. - Мы с Клер как всегда за нашим столом, если хочешь, присоединяйся. Я видела, что Оливер не слишком настроен на разговор, но почему-то мне было его жалко. Потерять друзей, стараясь восстановить справедливость и защитить меня – этот его поступок всё-таки заслуживал уважения, и теперь мне хотелось показать ему, что он не один, так же, как в тот день, когда меня избили, это пытался показать мне он сам... Вернувшись к Холли, я застала её в позе, которая говорила о том, что я сейчас же должна всё рассказать. Кратко пояснив свои намерения, я замолчала, так как Оли направлялся к нам. С моей души свалился груз, ведь я до последнего думала, что он теперь боялся меня из-за Тейта, но, думаю, я ошибалась. Лэнгдон не мой папочка, чтобы решать, с кем мне можно проводить время, а с кем нет. То, что наглый и самодовольный блондин снова не появлялся на занятиях, становилось для меня закономерностью и ничуть не удивляло. Стоило мне хоть немного больше узнать о нём, как мистер Загадка пропадал, заставляя ещё больше гадать насчет оставшихся без ответа вопросов. Он уже второй день никак не давал о себе знать, а я была слишком недовольна его странным поведением и молчанием насчет происходящего в моём чокнутом живом доме, который стучал, скрипел и шептал, когда ему вздумается, чтобы снова идти в гости к Лэнгдону со своими извечными вопросами. Хотя была одна вещь, которая жутко меня соблазняла: его реакция на мое внезапное появление в его комнате... Но я держалась, как могла, отгоняя от себя мысли о его горячем дыхании и ненасытных губах, о которых всегда вспоминала в самый неподходящий момент. - Ви, ты в порядке? – Клер ткнула меня в бок. Я выдохнула, стараясь привести бешено стучащее сердце в норму и остановить приятные покалывания внизу живота, которые посылали импульсы по всему телу, словно разряды молний. Это не должно происходить со мной, скажите, что это просто какая-то болезнь... - Ага. Все хорошо. – Изобразив счастливую улыбку на лице, я отвернулась, пытаясь скрыться от зорких глаз девушки. Она смотрела на меня так, будто снова увидела, что я свечусь. *** Учебный день был закончен. Вернувшись домой, я честно пыталась делать домашние задания, но всё снова было тщетно. Навязчивые идеи и моё слишком бурное (что даже Тейт заметил) воображение не давали мне сосредоточиться. В голове мелькали картинки воспоминаний о том, что произошло в комнате Лэнгдона и во время нашей поездки в Голливуд, заставляя учащаться мое дыхание. Остановите это, кто-нибудь… Молчание блондина меня настораживало. Два дня от него ни слуху, ни духу, и это мне совсем не нравилось, даже несмотря на мои попытки дуться на него. Я почему-то боялась, что с ним что-то случилось. Спустившись вниз, я застала маму в гостиной, смотрящей какой-то сериал. Её прекрасные волнистые волосы медового цвета были завязаны в хвост. Улыбнувшись мне своей по-детски милой улыбкой, она подвинулась, давая мне сесть рядом, и протянула миску с попкорном. - Что смотришь? – спросила я, запуская руку в легкие зернышки. - Майк и Молли, – усмехнулась мама. – Хоть что-то веселое вечером, а то после девяти всегда показывают какую-то жуть. Я ничего не стала отвечать по поводу проблем с показом ужасов, меня сейчас интересовало нечто другое. - Мам, а миссис Лэнгдон давно к тебе заходила в последний раз? - Ох, точно! – Мама вдруг повернулась ко мне, словно её озарила какая-то идея. – Хорошо, что ты напомнила! Нужно пригласить их семью на ужин! – Какой еще ужин? – Я округлила глаза, осознавая и прикидывая приблизительные события этого ужина. Особенно если придет именно вся семья. - Ну, Констанс тогда так любезно пригласила нас к себе, хотя мы были едва знакомы. Теперь моя очередь готовить угощения. – Мама довольно улыбнулась. – Поможешь мне? - Когда ты хочешь устроить это? И вообще, что за повод такой? – недоуменно спросила я, совершенно не желая никаких торжеств. - Я думала, ты помнишь, – с укоризной заметила мама мама. – Наша с папой девятнадцатая годовщина свадьбы через два дня! Да и у нас скоро будет ребенок, это тоже стоит отметить. Я нахмурилась, в смятении оглядывая маму. Не самая лучшая дата для торжества, учитывая то, что отец не заслужил называться примерным и хорошим мужем. Я скептически относилась к тому, что он, якобы, понял свои ошибки и никогда больше не повторит того, что натворил. Хотя, мой будущий братик (или сестра) – это действительно большое событие. - Ты уже сказала Констанс о том, что будешь ждать их семью у нас? – поинтересовалась я. - Нет, но именно сейчас пойду и сделаю это. – Мама вручила мне миску с попкорном и направилась к выходу, а я даже ничего не успела сказать, но одна мысль всё-таки не дала мне позволить ей уйти просто так. - Мам! - Да, милая? - Спроси миссис Лэнгдон, всё ли в порядке с Тейтом, – тихо попросила я, отводя взгляд. - Я же говорила, что он тебе нравится, – захихикала мама. - Иди уже! – возмущенно хмыкнула я, кидая ей вслед пару шариков попкорна из миски. Она спряталась за дверным проемом, потом выглянула оттуда и, показав мне язык, ушла. *** Визит к соседям слишком затягивался, и я уже не находила себе места, протаптывая дыру в полу кухни, бродя взад и вперед. Отец всё ещё был на работе, так что я снова была дома одна. Только Хейли составляла мне хоть какую-то компанию, но эта мелкая псинка, похожая на комок ваты, не внушала мне никакой уверенности или комфорта. В любой момент дом мог снова ожить, и от этого у меня по коже расползались холодные мурашки. Ну что можно так долго обсуждать? Пригласить на ужин – это набор из нескольких слов, тем более уже поздний вечер, пора бы соблюдать приличия и вернуться домой. Послышался щелчок, и я замерла в напряженном ожидании: неужели оправдаются все мои опасения? Но тут входная дверь открылась, мама с довольным видом вошла ко мне на кухню, а я вздохнула с долей облегчения оттого, что не схожу с ума, и пока мне больше не мерещатся никакие звуки. - Чего ты так долго? – буркнула я, сложив руки на груди. - О, мы столько всего обсудили. Все Лэнгдоны с удовольствием придут на ужин, завтра нужно будет сходить за продуктами и приготовить то, что может простоять в холодильнике ночь, а в среду я уже начну все остальное. Когда вернешься из школы, поможешь мне? – тараторила мама, как заводная игрушка. - Да, конечно, а что… - Что будем готовить? Я думала о лазанье, но можно попробовать и что-то из мексиканской кухни, а еще нужно придумать что-то на десерт, помнишь твой любимый торт? - Мам, я поняла, но… - Нужно еще прибраться в столовой и на кухне, нет, лучше во всем доме… - Мама! Она замолчала и уставилась на меня, явно не понимая, что может быть важнее обсуждения готовки и уборки. - Мы все сделаем, успокойся, тебе нельзя переживать. – Я со вздохом опустилась на стул. – Ты обещала спросить про Тейта. Мама улыбнулась и схватилась рукой за лоб. Неужели она забыла узнать, как он? - Тейт такой милый, правда выглядел он неважно. Сказал, что немного приболел, но к среде будет как огурчик… - Ты его видела? – выдохнула я с таким выражением лица, будто мама ходила в гости и встретила там НЛО. - Ну конечно, он спустился, чтобы заварить чая с травами от простуды. – Мама успокаивающе погладила меня по руке. – Не беспокойся, он почти поправился. Он был так любезен! Я беспокоилась о том, что мы с тобой ничего не успеем, а папа целыми днями пропадает на работе, так что он предложил мне завтра помочь с покупками, чтобы мне не тяжело было их тащить. А ты пока приберешься на кухне. Я была рада, что сидела на стуле. Слова мамы заставили меня замереть с открытым ртом. Что случилось с Лэнгдоном? Может, мысль насчет НЛО не такая уж бредовая? Моя мама пойдет с ним в магазин? Моя мама. С ним. Отлично. А что буду делать я? Убираться? Вообще прекрасно. - Вай, очнись, по-моему, это хорошая идея, – мама снисходительно усмехнулась. – Я знаю, что ты соскучилась, но потерпи немного до среды, ожидание сделает встречу приятнее. Она слегка толкнула меня в локоть, тихонько посмеиваясь. - Тебе срочно нужно к папе, может он тебя немного успокоит, а то ты уже совсем помешалась на своих романтических настроениях. Я вскинула брови и развела руками, потом встала и направилась наверх, к себе. Мама снова хихикала надо мной, но мне было не до веселья. Что, если постоянные мысли о Тейте только доказывают её правоту?.. Что я буду с этим делать? *** Следующие два учебных дня пролетели стрелой, мы постоянно зависали с Клер и Оливером, оказалось, у нас больше общих тем для обсуждения, чем мы думали изначально. Оли явно был рад, что нашел новую компанию, в общении с нами он держался расслабленно, так, словно мы сто лет тусили вместе. Каким-то образом он всё-таки выпросил у меня короткую прогулку с ним после школы и снова прокатил меня на своем мотоцикле. Я сделала вывод, что я все-таки люблю быструю езду. Джонни и его свита искоса поглядывали на нас, постоянно шептались, и видно было, как сильно их гложет злость. Я понимала: стоит какому-то событию ослабить давление Тейта на них, эта кучка сорвется, словно цепные псы, и разорвет нас на мелкие кусочки. Я в какой-то степени была рада, что они молчали, хотя что-то подсказывало, что это просто затишье перед бурей, и скоро молчанию может прийти конец. Все-таки, какой бы страх не вызывал у них Тейт, он - волк-одиночка, и эти собаки, собравшись вместе, вполне могут растерзать отбившегося от стаи волка, вслед за ним убирая и всех остальных, мешающих им на пути. Эти люди до краев были наполнены ненавистью и желанием во всем быть победителями, просто отпустить ситуацию они не могли. Вся эта помойка в душе каждого из них могла взорваться и окатить своей мерзостью всех вокруг. Холод, исходивший от этих людей, очень хорошо объяснял мне отношение Тейта ко всем, кто окружает его. Несложно было понять, что он скорее проведет всю жизнь в одиночестве, чем в компании ничего не представляющих собой клоунов, которые смеют судить людей, не зная их жизни. *** Во вторник я, как и было задумано, делала уборку в доме. Мама вернулась из магазина, и, хотя Тейт помогал ей с сумками, я, почему-то, даже краем глаза не видела парня и не удостоилась его приветствия. Меня кольнуло острие обиды. Он избегал меня. И то, как он лез ко мне, начинало казаться мне самой нечестной его игрой, будто он использовал меня ради своего глупого развлечения, а теперь ему всё это порядком надоело, и он решил, что пора давать задний ход. - Ну, и? – Я вопросительно посмотрела на маму, пытаясь старательно изображать равнодушие, пока та раскладывала продукты. - Что именно тебя интересует? – улыбнулась она. - О чём вы разговаривали? – спросила я, так как я действительно не понимала, о чём Лэнгдон мог говорить с моей мамой. - Секрет. - Боже мой, я теперь не буду спать, – закатила я глаза. - Ох, Вай, ну я уже не помню, разговор ладился сам собой... Только, знаешь, Тейт сказал мне, что Оливер не самая хорошая для тебя компания и может тебя обидеть. Ты… - Что, прямо так и сказал? – перебила я, усмехаясь. Мамочке стоило бы знать, что этот блондинистый наглец слишком много о себе возомнил. - Да. Вай, может быть так, что Тейт прав? – настороженно поинтересовалась она. - Скорее всего, может быть так, что Тейт придурок, – хмыкнула я, покидая кухню, чтобы убрать пыль с полок в гостиной. Это было просто смешно. Оли? Меня обидит? Лэнгдон, посмотри в зеркало, мать твою! *** Среда наступила быстрее, чем я ожидала. После школы, где мы с Клер и Оливером весело провели первую половину дня (и никакой Оли даже не собирался меня обижать), я помогала маме с приготовлением ужина. Мы накрывали на стол, а когда подошло назначенное время, я поднялась в свою комнату, чтобы немного привести себя в порядок. На самом деле, меня не особо заботил мой внешний вид на этом глупом фальшивом празднике супружеской пары, которая пару месяцев назад чуть не распалась. Было просто невыносимо смотреть на то, как они чересчур медленными и не очень-то успешными шагами идут к тому, чтобы снова стать счастливыми. Родители приехали сюда за новой жизнью, но я чувствовала ту тонкую нить между ними, которая никак не укреплялась и готова была порваться в любой момент. Я не верила отцу, способному на измену, и мне жалко было мать, которая каждый день боялась, что прошлое, которое они так хотели оставить за спиной, снова постучится в окно. Подойдя к зеркалу, я расчесала спутанные волосы, поправила подол темно-синей юбки-солнца, нацепила однотонную серую футболку и взглянула себе в глаза. На меня смотрела все та же бледная, а теперь еще и уставшая девушка. Хотя, я не знала, чем объяснить свою усталость. Вроде не пахала по двенадцать часов, а спать в последнее время хотелось постоянно. Оглядывая свое отражение, я поймала себя на мысли, что больше всего хотела бы, чтобы мой будущий брат или сестра не стал таким же печальным подростком, дружащим с лезвием, отчаянно борющимся за свое место под солнцем, отстаивая свое мнение. У него должна быть другая, совсем другая жизнь… И я сделаю всё, чтобы он не был похож на меня в моей мрачности и желании Исчезнуть с лица земли... Что ж, пора спускаться, пора притворяться, что я живу в счастливой и крепкой семье. *** Всё, над чем мы так усердно хлопотали, было готово и уже расположилось на столе, Хейли бегала по коридору, на что-то или кого-то отчаянно лая, но я не обращала внимания на её писк. Я сидела на кухне, завороженно уставившись в одну точку неподвижными глазами. Бессмысленные отрывки, образы и слова витали в голове. Наверное, если бы меня не трогали, я просидела бы так всю жизнь. Но вот раздался звонок в дверь, родители направились встречать Констанс и её родных. Я, не шевелясь, направила в сторону двери одни лишь глаза, до такой степени мое тело вошло в оцепенение, что я, кажется, забыла, как двигаться. Зато то, что было внутри тела, очень даже бурно существовало, предвкушая встречу с так раздражающим меня юношей и его черными, как смола, глазами. Констанс и Ларри вошли в дом, приветствуя моих родителей, все они весело смеялись и что-то обсуждали. Осознав, что дверь закрылась за ними, а Тейта так и не было, я опомнилась и, стараясь подавить разочарование (или облегчение?), направилась к ним навстречу, пытаясь выдавить более или менее приличную улыбку. - Здравствуй, Вайлет, какая ты хорошенькая! – Констанс приобняла меня, что меня немного смутило. – Тейт подойдет немного позже. – Сказала она будто бы всем, но смотря именно на меня. Это смутило меня ещё больше, хотя что-то внутри меня встрепенулось огоньком непонятной мне самой надежды. Все расселись за столом, ожидая Тейта, обсуждая новые и новые темы, в которые я не особо вслушивалась. Меня больше беспокоило начавшееся внутри меня волнение и нетерпение. Как бы я не старалась это отрицать, но я прекрасно понимала, что хочу увидеть блондина, только не думала, что это ожидание может вызвать во мне такие бурные чувства. Знают ли мои родители о том, что говорят люди про Тейта? Вряд ли… И что будет, если они узнают? Вероятнее всего, они, как и все вокруг, закроются от альтернативных вариантов и просто поверят во все гадости, что сваливают другие на парня. От всех этих размышлений я нахмурилась, и хотя старалась казаться как можно более беспечной и веселой, но постоянно сбивалась с этой цели. Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Слишком напряженно я его ждала. Мама встала, сказав, что откроет сама. Я еще больше забеспокоилась. Я не видела его четыре дня. С каких пор я считаю дни? Лучше не задаваться этим вопросом. - Добрый вечер, мистер Хармон! Поздравляю! – В столовую вошел Тейт, пропуская вперед маму, которая с сияющим лицом несла корзинку с красивой композицией из цветов. Тейт принес ей цветы? И снова моя версия с НЛО показалась реальной. Похоже, эти несколько дней зеленые человечки ставили над ним опыты. Парень пожал руку моему отцу, затем повернулся ко мне. – Вайлет, – кивнул он. Его ямочки на щеках, появившиеся от улыбки, делали юношу очень милым, но стоило мне взглянуть в глаза, я тут же задержала дыхание: две черные бездны, блестящие при свете люстры, пристально изучали меня, заставляя вспомнить то, как на прошлой неделе именно после такого взгляда Тейт поцеловал меня. - Тейт, – натянуто улыбнулась я, стараясь произнести это короткое слово спокойно и ровно. Дыхание участилось, руки под столом непрестанно теребили ткань юбки. Зазвенели вилки, ложки, стаканы, полился увлеченный разговор, Тейт рассказывал про школу (безобидную часть его общения со сверстниками), про команду по плаванию: оказалось, он когда-то состоял в ней и занимал призовые места в соревнованиях. Если бы мы говорили наедине, эта тема снова сошла бы к тому, что он бросил плавание по известным нам обоим причинам… Но сейчас всё выглядело так невинно и непринужденно, словно он самый обычный мальчишка из старшей школы. Мне было непривычно думать о нём в этом свете. Для меня он был чем-то большим, чем простой школьник. Потому что не у каждого школьника такой груз опыта за плечами. Мои родители спрашивали юношу о планах на будущее, на что он отвечал, что предпочитает импровизацию и верит в свои силы, которые дадут ему возможность учиться и работать, выбрав одну из престижных профессий. Моя мама внимательно слушала его уверенные высказывания, а Констанс слабо улыбалась, иногда поглядывая на меня. Не знаю, была ли эта речь правдой или Тейт играл хорошо отрепетированную роль. Мне становилось все сложнее это понять. Я немного оторопела, когда те же вопросы вдруг были заданы мне. Что я должна ответить? Что не думала о будущем, потому что в последние месяцы была слишком занята переживанием по поводу семейных проблем, потери друзей и переезда и, в связи с этим, мыслями о суициде? Я пыталась вспомнить, что любила больше всего и из этого составить более или менее адекватный ответ. Тейт сложил руки в замок, положив их на край стола, и выжидающе смотрел на меня, улыбаясь одним уголком рта. - Ну… Вообще-то, я всегда любила литературу и иностранные языки. Думаю, из меня получился бы толковый переводчик, – ответила я и осознала, что это прозвучало как из уст старушки, размышляющей о том, что можно было бы прожить свою жизнь по-другому. Разговор продолжался, плавно перетекая в другую тему, что стало для меня большим облегчением. Еды в тарелках становилось меньше, вина в бокалах - больше. - Я вас покину ненадолго. – Тейт встал из-за стола, мельком взглянув на меня, и скрылся в коридоре. Плечи мои расслабленно опустились - теперь никто не сковывал меня своим темным взглядом. Задумавшись, глядя в дверной проем, где исчез Лэнгдон, я не заметила, как мне на колени опрокинулась тарелка с салатом, непонятно как оказавшаяся на краю стола. Извиняясь, я направилась на кухню, пытаясь понять, как я умудрилась её столкнуть, если я её даже не трогала. Включив воду, я стряхнула остатки еды и почистила следы от соуса для салата. С каких пор я стала такой неуклюжей и невнимательной? Я сделала воду максимально холодной, чтобы освежить горящее лицо. Выйдя с кухни, я смахивала маленькие капельки с юбки, направляясь по коридору к лестнице, чтобы подняться к себе и сменить мокрый предмет одежды. Спускаясь обратно, я уже было хотела пройти по коридору и вернуться в столовую, но тут же остановилась, услышав тихий скрип и оборачиваясь на приоткрытую дверь в подвал. Всё это не понравилось мне, потому что я знала, что мы всегда закрываем подвальную дверь. Я подошла к дверному проему и заглянула внутрь. Внизу горел слабый свет. Это ещё что такое? Прекрасно зная, что ничем хорошим это на закончится, я вдохнула побольше воздуха и шагнула вниз, спускаясь по ступенькам... ________________________ * Чем приятней начало, тем гаже финал и ужасней... - песня Flёur - Человек 33 черты