торт с киви

Проходит всего неделя, а Джину кажется, что несколько лет. Он уже готовится пойти в пенсионный фонд и поехать навестить внуков. Он перестает с таким упоением следить за временем, прощается с привычкой выискивать всюду знакомую макушку и оглядываться. Кажется, он даже умудряется подзабыть облик парнишки с вечно растрепанной шевелюрой и шикарной улыбкой. Хочется ведь, черт возьми, снова почувствовать этот изучающий взгляд и смутить, лишь раз кивнув в его сторону. Дни проходят, посетители уходят, а «тот-ученик-старшей-школы» будто канул в какое-нибудь глубочайшее озеро или вообще приснился. Джин уже не понимает, какой из этих двух бредовых вариантов более реальный, поэтому, когда в очередной раз звенит колокольчик, он, не отрываясь от своего увлекательного созерцания пола, приветствует покупателя дежурной фразой. А когда слышит знакомый голос, просящий все тот же торт с киви, резко вскидывает голову. Встречается взглядом с безупречным брюнетом и, похоже сходит с ума, потому что ему слышится песня на фоне, которая словно саундтрек сопровождает все их действия. Хочется накинуться на него с большими медвежьими объятиями и сжать так, чтобы он и думать забыл о всяких там пропаданиях. Он осматривает лицо напротив и нечаянно залипает, боясь даже подумать о том, что так вообще-то делать не положено. Ким слышит безобидный смешок и тоже выдавливает улыбку, чтобы отдать сдачу и проводить того до столика взглядом. Джину кажется, что с плеч падает гигантская гора из мешков с картошкой. Он быстро отворачивается от зала и облегченно выдыхает: то самое чувство наполненности приходит вновь. Он продолжает глупо улыбаться, уже понимая, что сегодня они пойдут домой вместе. Чимин сидит и сосредоточенно наблюдает за людьми на улице. За то время пока его не было, он очень изменился (он так решил)  и, поразмыслив, пришел к выводу, что так бессовестно следить за парнем — крайне бесполезная трата энергии. Вот почему он потратил несколько часов, придумывая целую речь с красивыми оборотами и эффектными цепляющими фразочками. Даже репетировал, разговаривая с мебелью и стенами. Те оказались хорошими актерами, а Чимин большим болваном, забывшим весь свой восхитительный сценарий. Пак внимательно следит за приближением довольного Джина, за его походкой, разворотом, даже дыханием, но вот за своими руками доглядеть не успевает. Им лишь дай свободы, начнут хвататься за всякие разные Джиновские рукава. Старший смотрит на краснеющее лицо Чимина и почти смеется. А Чимину хочется упасть в обморок, но он лихорадочно пытается схватить хоть одну из мыслей за хвост. И хватает. — Ты ведь гей? — выходит слишком громко и Пак звонко бьет себя по лбу, пытаясь активировать какой-нибудь механизм и промотать время назад. Джин уже откровенно хихикает, наблюдая за тем, как Чимин прячет лицо в ладони. Он машет руками в сторону старшего, пытаясь его развеять или отогнать, чтобы хотя бы вернуть лицу обычный цвет. Однако Джин треплет его по голове и тихо произносит: «Подождешь?». Чимин правда ждет. Он совсем забывает про все свои решения и не сводит с Кима глаз, пытаясь, по-видимому, наверстать упущенное. Когда Джин выходит и звенит ключами, он первым делом представляется и делает это слишком по-детски. Старший заливается смехом и тянет его за собой. Вот только идут они совсем не в ту сторону, потому что хочется просто поговорить и обойти весь город. И они говорят. Чимин бурно размахивает руками, трясет головой и прицокивает языком, сам не подозревая, что выглядит как ребенок-переросток. Он наконец рассказывает о своей любви к сладкому, показывает парню подвеску с вафлей и смущается, после того как обещает купить еще одну с портретом своего хёна. Джин постоянно смеется, кивает и отвечает на бесконечные вопросы младшего, которые льются непрерывным потоком. Он за несколько минут узнает о младшем больше, чем узнал за все его походы в кондитерскую. Потихоньку зажигаются фонари. Они наконец доходят до дома и Чимин остается. Потому что Чимину завтра не в школу, а у Джина в руках торт с киви.