Падший ангел. Мне не нужны небеса без тебя.

Безусловно, я осознаю, что должна объяснить все Калленам, но мне не хочется ничего вспоминать. Хочется только одного – сбежать и как можно скорее оказаться дома. Накрыться с головой одеялом и зажмуриться. Вот только теперь у меня нет дома. Нет сил и веры. Нет желаний. Ничего нет. - За все века моей жизни, я никогда не встречал ничего… никого подобного тебе, Изабелла, - вкрадчиво говорит Карлайл. Все Каллены, а так же Джей сейчас находятся в гостиной. Меня прожигают восемь пар настороженно смотрящих глаз требующих ответов. Я сижу напротив них на диване, стиснув колени ладонями, чувствуя себя как на допросе, все еще испытывая слабость и вполне терпимую боль, пытаясь придумать с чего начать рассказ, ведь все это не так просто. Эдвард сначала садится рядом со мной, и хочет взять за руку. В памяти все еще слишком отчетливо горят образы недавнего перерождения. И я не уверена, что после моих откровений, он по-прежнему будет желать дотрагиваться до меня. Смотреть на меня. Это должен быть честный выбор. Никакой жалости. Поэтому отстраняюсь от него. Тогда Эдвард поднимается и отходит к окну. Теперь я спиной чувствую его расстроенный взгляд. Следующим порывается Джей. Я вижу смятение в его глазах. С одной стороны он желает поддержать меня. С другой же – в зрачках явственно поблескивает опасение. И я понимаю его, оттого отрицательно качаю головой, запрещая двигаться с места. Джей смущенно опускается на подлокотник кресла и скрещивает руки на груди, тем самым отгораживаясь ото всех, замыкаясь, и в такой позе замирает до конца разговора. В комнате повисает напряжение, оно ощутимо физически. Все ждут объяснений. А я не знаю с чего начать. И как не расплакаться снова, потому что это единственное, чем я занимаюсь теперь. Плачу и плачу. - Изабелла? – не дождавшись ответа, еще раз говорит Карлайл. - Пойми, мы все хотим помочь тебе, а для этого должны знать, с чем имеем дело. Ты знаешь что-нибудь о том, что с тобой происходит? В горле встает ком, не дающий сказать и слова. В ответ я лишь киваю. - Хорошо, - продолжает он, - расскажи, что тебе известно. Упорно пытаюсь привести мысли в порядок. Но мозг отказывается работать как надо. - Я поминаю, что тебе больно говорить об этом, но пойми, чем раньше мы узнаем… - Может, это мутация? – небрежно перебивает отца Розали. - Или какая-то зараза? Слышу, как глухо рычит Эдвард за моей спиной, и поспешно качаю головой, предотвращая ссору вот-вот грозящую разразиться. - Ты уверена? – тут же с энтузиазмом интересуется Карлайл. - То есть, ты какой-то другой вид? - И кто же ты? - нетерпеливо осведомляется Розали, вздергивая идеальной формы брови. - Ангел, - почти не замечаю, как слова слетают с губ, - только падший. Не уверена, что они понимают, о чем я говорю. Никто больше не шевелится, даже не дышит. Они молчат. Тишина давит на меня, стирая в прах. Я готова взмолиться, чтобы кто-нибудь произнес хоть слово. Готова хорошенько встряхнуть их, дабы увидеть какую-то реакцию на сказанное. - Падший ангел? – наконец тихо переспрашивает Эдвард. Оборачиваюсь и перевожу затравленный взгляд на него, натыкаясь на два чернющих омута. Он смотрит так требовательно и внимательно, словно окаменел. Долго. Он смотрит очень долго, и, в конце концов, я просто не выдерживаю. Отвожу взгляд и начинаю говорить. Торопливо. Сбивчиво. Запинаясь. Боясь потерять суть или смелость и просто сбежать от всех этих глаз, которые глядят так, будто я экспонат в музее. Диковинка. - Вокруг человечества всегда был духовный мир, где есть ангелы, демоны, Люцифер и Всеобщий Отец. Все это существовало еще до сотворения земли. До всего сущего. Невидимое и бессмертное. Я, как одна из многих, служила посредником между Богом и его народом. Ведь никто не может увидеть Его и остаться живым, поэтому общение между Отцом и человеком совершается как общение с ангелом. Упрямо смотрю только перед собой и перевожу дыхание. Даже представить страшно, что сейчас творится в голове Эдварда и остальных. - Но так же я вдохновляла человечество на благие свершения. Приносила всякого рода вести. Я была ЕГО любимейшей дочерью, пока не повстречала Асмодея - ангела смерти. Демона. Он будто загипнотизировал меня. Я как зачарованная следовала за ним повсюду. Отдаваясь всем имеющимся порокам – наркотики, алкоголь, секс... Мне казалось, он любит меня, но Асмодей лишь пользовался мной в своих целях. Это продолжалось не долго, скоро все стало известно Отцу. Почти три года назад меня лишили крыльев и заключили в тело смертной. И я смирилась. С наказанием, предательством… Со всем смирилась. Я научилась жить снова. Снова научилась радоваться, - Какое-то время молчу, потом все же перевожу взгляд на Эдварда не в силах сдержаться: - И как только я, как казалось, обрела все, ты меня бросил. От боли и сожаления, проступивших в глазах Эдварда, внутри затягивается узел. В глубине сознания, отчетливо понимаю, что уже давно простила его. Но едкая обида все равно просачивается наружу, застилая остальные чувства. Состояние обреченного одиночества никак не может покинуть меня совсем. Затянувшуюся паузу нарушает звонкий голос Элис: - Что было с тобой вчера? - Попытка перерождения, - коротко отвечаю, все еще не отрывая взгляда от Эдварда. - Чем грозит… полное перерождение? - За ним последует остановка сердца смертной оболочки. - Нет… - испуганный взгляд Эдварда мечется по моему лицу в поисках опровержения слов. - Нет. Не может… все так… Я лишь грустно смотрю в его глаза, изо всех сил пытаясь загнать куда-нибудь подальше, на задворки сознания, мысль, что остановка сердца – не конец, что за этим следует вечность в аду, вместе с другими падшими. - Нам очень жаль, что тебе приходится проходить через все это, Изабелла, - Наверное, я ждала непонимание, осуждение за свои поступки. Но когда все же решаюсь перевести взгляд с Эдварда на остальных Калленов и Джея, весь их вид излучает только самое искреннее сожаление. Даже Розали загоняет презрение в глубины зрачков и смотрит с сочувствием. - А этот способ, - неуверенно спрашивает Джей, впервые за все время смотря прямо на меня, - ну с отрезанием тех штук… - Крыльев, - подсказываю, заламывая пальцы. - Ага, крыльев, - Он тяжело сглатывает, должно быть не зная как правильно сформулировать вопрос. - Если их отфигачить, ты не станешь какой-нибудь там небесной хреновиной? Это поможет тебе остаться здесь? - Я не уверена, - слабо улыбаюсь. – Возможно, это было только очередное испытание. Очередной круг Ада и моего искупления. Молчание вновь нарушает вопрос Элис: - У тебя есть какие-нибудь силы, способности? – с воодушевлением восклицает она и, вскочив с колен Джаспера, от нетерпения хлопает в ладоши. - Покажи! Привыкшие к неутомимому энтузиазму члены ее семьи непроизвольно улыбаются, только тактичная Эсми шикает в сторону Элис. Меня тоже весьма забавляет ее энергичность, которая слегка разряжает обстановку. Но в комнате по-прежнему стоит гробовая тишина, все явно ожидают представления. Этот напор смущает, поэтому я кидаю умоляющий взгляд в сторону Эдварда, и мягко произношу: - Ничего феноменального… - То есть, все-таки что-то есть? – не унимается Элис и делает ужасно милые щенячьи глазки. - Ну, пожалуйста, пожалуйста! - Она еще слишком слаба, Эл, – приходя на помощь, строго отрезает Эдвард. Проходит несколько десятков минут, прежде чем он избавляет меня от многочисленных вопросов. Оказавшись, наконец, в тишине и покое предоставленной мне комнаты, заворачиваюсь в одеяло на кровати и мгновенно проваливаюсь в сон. Будит меня легкий прохладный ветерок. И только открыв глаза, понимаю - ладонь Эдварда лежит на моем лбу. - Как себя чувствуешь? – спрашивает с бесконечной нежностью и заботой. Прикрываю веки на секунду, стараясь оценить свое состояние. Все как прежде. Ощущаю слабость и ноющую, но вполне приемлемую боль в лопатках. - Нормально, - отвечаю охрипшим ото сна голосом. На бледном лице появляется улыбка, в черных глазах блестят искорки. - Твои глаза, – нерешительно говорю, садясь в кровати, - это из-за голода они такого цвета? - Не важно, - отмахивается Эдвард. – Не хочу оставлять тебя надолго одну. От этих слов по телу разливается тепло. Но все же это не может притупить беспокойство за него. - Я серьезно. Как долго ты не ел? - Перестань, - Он закатывает глаза и недовольно кривится. - Ты бы лучше волновалась о своем самочувствии. - Не боишься сорваться и убить меня? – применяю запрещенный прием. В его глазах мелькает какое-то непонятное мне чувство. Замечаю, как дергается рука и тут же сжимается в кулак. - Твой запах больше не пробуждает монстра, - Он опускает взгляд на простыни. - Аромат твоей крови изменился. Он перестал вызывать у всех нас жажду. - То есть, тебя больше не привлекает мой запах? - Твой запах дурманит меня, - шепчет Эдвард, придвигаясь ближе, - он лишает рассудка, вызывает самые откровенные желания, но не жажду. Забыв обо всем на свете, подчиняясь желаниям тела, тянусь к нему на встречу. Через миг губы Эдварда оказываются на моих, и весь мир вокруг рушится. Мягкий и требовательный, нежный и страстный одновременно, поцелуй медленно сводит с ума. По телу пробегает дрожь желания. Пальцы запутываются в его волосах, а холодные ладони Эдварда осторожно, но в тоже время требовательно исследуют мою спину, как вдруг ощущаю – его руки напрягаются, а сам он деревенеет и быстро отскакивает к противоположной стене. - Эдвард… – выдавливаю, в мгновение дрожащим от слез голосом. – Я противна тебе? – задаю единственно мучающий вопрос. - Нет, - отрицательно вертит головой, - Нет, - И он тут же бросается обратно ко мне. В его глазах нет страха и отвращения. – Я просто боюсь причинить тебе боль, - откровенно выдыхает он. - Не думай об этом, - небрежно бросаю, вновь придвигаясь всем телом к нему - Не думать, - с плохим сарказмом произносит Эдвард, - я же… - он резко отстраняется. - Мне нельзя забываться с тобой. - Просто поцелуй меня, - говорю мягко, безумно вожделея почувствовать себя любимой и желанной. Просить дважды не приходится. Его губы накрывают мой рот, но сейчас, осторожность буквально переливается через край. Спустя какое-то время, холодные руки мягко отстраняют меня. - Безумно боюсь потерять тебя. Я готов пройти через ад… - Я всегда буду рядом, - перебиваю Эдварда и замечаю, как его глаза оживают, преображая и без того прекрасные черты лица. - Я так скучал по тебе, - шепчет он, и в этот момент я неожиданно чувствую неприятное покалывание в висках. На языке становится ощутим горький привкус полыни. Это может означать только одно!