Обитаемый остров

Пожелайте доброго пути мне, ребята! Возвращаюсь домой! Ну а для затравочки, так сказать, чутка возбужденного Майкрофта свет Холмса))) Майкрофт проснулся резко, с бешено колотящимся сердцем. По ощущениям, было раннее утро. Он не помнил своего сна, лишь чувствовал смутное тошнотворное беспокойство внутри. Все, что происходило в последние дни, не вписывалось в идеальную логическую схему его жизни. Ватсон, который вляпался в неприятности на отдыхе, Шерлок, который не прислушался к голосу разума и улетел на помощь, он сам, затеявший эту спасательную операцию, авария и полностью отрезанные от цивилизации два человека — все это настолько выбивалось из его размеренной, четко очерченной жизни, что Майкрофт едва не рычал от всего происходящего. Не говоря уже о том, что кризис двух стран третьего мира находится в совершенно бесконтрольном состоянии! Но самым неприятным, самым странным и нервирующим во всей этой ситуации был этот несносный инспектор! Этот наглый, беспардонный Грег Лестрейд! Вынужденное партнерство с этим служителем закона на этом необитаемом острове доставляло массу неприятностей. Холмсу не хватало тишины, спокойствия своего кабинета, чашки любимого эспрессо и пары неразрешимых для многих головоломок. Его мозг мерно покачивался в черепной коробке, словно парусник в штиль, впервые в жизни простаивая без работы. Это было странно, ново и неожиданно… приятно. У него совершенно не было времени размениваться на столь сомнительный отдых, но ситуация сложилась не в его пользу и он, Майкрофт Холмс, был вынужден бездействовать, да еще и в компании этого Лестрейда. Холмс сто раз проклял самого себя за то, что взял инспектора с собой. Зачем он в очередной раз пошел на поводу у брата? Но Шерлок был единственным человеком, которому Холмс отказать не мог практически ни в чем. Младший так упорно пытался вытащить Грегори с собой в Мексику, что Майкрофт подумал о важности этого человека в успешном проведении операции. Грегори… Как же Холмса раздражала эта детская прямолинейность, граничащая с глупостью, отсутствие мало-мальски рационального мышления и непозволительная в этом мире открытость. И наглость! На памяти Майкрофта ни один человек не позволял себе разговаривать с ним таким тоном — без тени ужаса на лице, без раболепного коленопреклонения и безоговорочного подчинения. Да он постоянно огрызался! И это выводило из равновесия, но как бы это абсурдно ни звучало, нравилось. Где-то в глубине души Майкрофт улыбался, следя за тем, как злые искорки гнева и упрямства загораются в глазах инспектора, и подначивал его снова и снова. Раззадоривал и дразнил, получая от всего этого странное удовлетворение. И неизменно злясь на самого себя после. На самом деле, Холмс был уверен, что их разыщут, самое позднее, к вечеру того дня, когда случилась катастрофа. Когда этого не произошло, он откровенно растерялся. Этого не случалось с ним много лет: он всегда знал, что и когда произойдет, вплоть до секунды! Из-за грозы приборы могли исказить траекторию полета, и их, вероятнее всего, отнесло южнее, чем располагалась конечная точка их первоначального маршрута. Полуостров окружали тысячи островов. И найти тот самый, где оказались Холмс и инспектор, станет задачей не из легких. Майкрофт поднялся на ноги и осмотрелся. Грега не было. Не было и его высохшего рюкзака. Холмс поморщился от неприятного зуда на коже и стянул с себя рубашку. Соль раздражала кожу и причиняла дискомфорт. Альтернативы не было. Хотя… На ветке висела футболка инспектора, которую он обычно повязывал на голову, оберегая себя от солнечного удара. Холмс быстро натянул на себя хлопок, повязал свою рубашку на голову и двинулся вглубь острова. — Инспектор! Холмс прислушался, и снова крикнул. Ответа не последовало. Неприятное чувство тревоги зашевелилось внутри, и желудок сжался в спазме. Холмс шел в дебри леса на северную часть острова. Туда, куда они договорились пойти вместе именно сегодня. Но это же Лестрейд! Он никогда не слушает голос разума и все делает совершенно бездумно! — Лестрейд, черт тебя раздери! — зло выкрикнул Холмс и замер, прислушиваясь. Когда вдали послышался всплеск воды, Майкрофт подумал, что он почти вышел на северную часть острова к морю. Заросли были гуще, чем на южной стороне, трава - сочнее, и кусты с красными ягодами попадались чаще. Он внимательно смотрел под ноги, раздвигая ветви кустарников руками, и замер на месте, когда его взору открылась невероятная картина. С небольшой скалы стекал бурный ручей, впадая в маленькое озеро. По берегу буйно цвела растительность, бутоны каких-то экзотических цветов придавали всему этому пейзажу потрясающий колорит. Холмс даже подумал сперва, что, возможно, от жажды и голода у него помутился рассудок, пока не заметил вынырнувшего из воды инспектора, который, словно мальчишка, резвился в воде. — Инспектор, черт бы вас побрал! — рявкнул Холмс, — я думал, вас сожрал ягуар! — Майкрофт, я нашел пресную воду, иди скорей сюда! Холмс был просто ошарашен столь фамильярным к себе отношением, но медленно выбрался из зарослей и подошел к воде. Присел на корточки и зачерпнул горсть. Понюхал и лизнул. — Как думаете, можно ли её пить? — К черту рассуждения, Холмс. Это потрясающе! После стольких дней скатывающейся на коже соли — это просто райское наслаждение. Лестрейд нащупал ногами дно и начал выходить. В мыслях Холмс сравнил его с бронзовой статуей — стройной, сверкающей каплями воды на солнце и… совершенно обнаженной! Майкрофт смотрел, как этот чертов Адонис вышагнул из воды и замер в полуметре от него — не стесняясь, не прикрываясь. — Ничего, что я голый? Плавки жутко натерли все стратегически важные места. — Благодарю за интимные подробности, инспектор. Дорожка темных волос влажно поблескивала на солнце, и Майкрофт вдруг, к своему ужасу и стыду, понял, что не может оторвать взгляда от паха Грегори. — Только не говорите, что впервые видите голого мужчину, — хохотнул Лестрейд и наклонился за шортами, что валялись в траве. Холмс скользнул взглядом по нетронутой загаром заднице и почувствовал, как предательски внизу живота шевельнулось желание. — Вы отлично сложены. Холмс очень надеялся звучать ровно и незаинтересованно. — О, комплимент от самого Майкрофта Холмса? Это дорогого стоит! — натягивая шорты, улыбнулся Грегори. — Вряд ли я первый воздаю должное вашим прелестям, но впредь попросил бы воздержаться от подобных показов. Холмс нарочито медленно проскользил глазами по телу инспектора и замер от удивления, встретив смеющийся взгляд Лестрейда. — Вижу, вы не придерживаетесь моих нудистских наклонностей. Но в своё оправдание скажу только, что не ждал вас так рано. Впредь постараюсь принимать ванны так, чтобы не становиться объектом ваших нападок. — Я вовсе не собирался на вас нападать. — Вот и отлично. Я нашел тут недалеко пальму с маленькими бананами. Схожу и попытаюсь их достать, а вы искупайтесь пока. Лестрейд забросил на плечи рюкзак, надел кроссовки и, совсем не хромая, направился в сторону зарослей. — Если что, кричите. Холмс смотрел, как кусты сомкнулись за спиной инспектора, и, наконец, позволил себе выдохнуть. Только этого ему сейчас и не хватает! Майкрофт, не раздеваясь, вошел в прохладные воды озерка и с наслаждением погрузился с головой. Он пил, чувствуя, как каждая клетка его обезвоженного тела насыщается такой необходимой влагой. Мир будто замер, вселенские часы остановились в этот самый миг блаженного единения с водной стихией. Холмс уже в воде скинул с себя одежду, прополоскал её и развесил на кустистых зарослях. До жути хотелось вычистить зубы, смыть с тела грязь любимым гелем, смягчить волосы ароматным шампунем, но эти желания были как никогда недоступны. Майкрофт встал под холодные струи ручья и подставил им лицо. Он вообще любил холодную воду, и море ему казалось парным молоком, совершенно не освежающим и не приносящим никакого удовольствия. То ли дело - прохлада свежих струй! Холмс, выходя из воды, внимательно всмотрелся в заросли, где скрылся инспектор, прислушался, и только потом вышел из озера. Он отлично понимал, что ему никогда не соперничать с этим загорелым инспектором. Майкрофт всегда мечтал именно о таком вот теле — крепком, в меру мускулистом и бесспорно пропорционально сложенном. Себя он, к слову сказать, никогда красавцем не считал. Даже не считал себя симпатичным. Холмс стеснялся собственной наготы, как бы странно это ни звучало в его-то возрасте, но было именно так. И он завидовал, откровенно завидовал тому, как Лестрейд может чувствовать комфорт от собственной обнаженности перед чужим человеком. Невольно в голове возник образ инспектора, и рот наполнился слюной. Он сглотнул и попытался выбросить из головы этот образ, воспроизводя в мыслях все звезды в созвездии Ориона. Он настолько погрузился в собственные мысли, что слишком поздно обратил внимание на угрожающее шипение в кустах. А когда почувствовал опасность, было слишком поздно. Змея атаковала, впиваясь зубами чуть повыше левого колена и впрыскивая яд под кожу. Реакция Холмса была мгновенной. Он резко схватил змею за голову и сильно сжал, заставляя расцепить захват челюстей. Камень оказался очень кстати, и Майкрофт сильно приложил булыжником змею по голове. — Грегори! — громко крикнул он. — Я уже иду, — отозвался инспектор. — Скорее, инспектор. Лестрейд, словно медведь, продирался сквозь заросли, и практически вывалился на поляну. — Что случилось? — Змея, полагаю, маисовый полоз. Некоторые виды ядовиты. Холмс, сильно стиснув зубы, пытался выдавить яд из раны. — Руки! — рявкнул Грег и дернул Майкрофта на землю, заставляя распластаться по траве. — Что вы… — Заткнитесь, и не мешайте мне работать! — грубо оборвал речь Холмса инспектор и приник ртом к открытой ране. Грег всасывал кровь, пытаясь высосать и яд, который не мог так быстро распространиться. Он сплевывал и вновь приникал к ране, посматривая на Холмса. А тот лишь с силой закусил губу и закрыл предплечьем глаза, глубоко вдыхая и резко выдыхая через нос. Грег все сплевывал и продолжал высасывать. Он не мог понять, получилось у него или нет, но останавливаться не собирался. Челюсть свело нещадно, и ему поневоле пришлось оторваться от своего занятия. — Как ты? — разминая руками скулы, спросил Грег. Холмс осторожно сел и посмотрел на свою ногу. Группа синяков выглядела весьма внушительно, а место укуса зияло двумя глубокими обескровленными ранами. — Впервые за всю мою жизнь засосы поставлены в таком нетрадиционном месте. Грегори расхохотался и застонал: — Черт, знаешь ли, у меня тоже так сильно челюсть еще не болела! Воды? — Думаю, мне лучше подержать ногу в воде целиком, чтобы немного замедлить кровоток. — Согласен. Давай, обхвати меня за шею, и пойдем в воду. Только сейчас Майкрофт осознал, что обнажен, и тут же густо покраснел. — Поздновато смущаться, мистер Холмс, ты не находишь? — Пожалуй… — буркнул тот и предпринял максимум усилий, чтобы согнать краску с лица. Пока Майкрофт отмокал в воде, Грег рассматривал змею. Она оказалась почти метровой длины и довольно-таки упитанная. — Это действительно полоз, но не маисовый, а желтобрюхий. Они агрессивны, но не ядовиты, — сделал заключение Грегори и принес змею к Майкрофту. — Откуда Вы знаете? — Слушай, после того, как я тебе отсасывал, кхм, — ни капли не смущаясь, произнес Грег, — яд из раны, ты собираешься и дальше строить из себя чопорного засранца? Холмс внимательно посмотрел на инспектора и сказал: — Да, согласен, что сидя без штанов, обращаться на вы и по фамилии скорее моветон, чем норма. — Всегда поражался тому, как вы, Холмсы, можете одним предложением заставить человека чувствовать себя идиотом! — Это у нас семейное, пробелы воспитания, — вернул Майкрофт Лестрейду его же упрек. — Это хищная змея, но её яд нервно-паралитического действия предназначен для среднего размера грызунов. Полагаю, ты тянешь больше, чем на грызуна, ммм? Лестрейд явно подтрунивал. — Откуда такие познания в зоологии? — Изучал в академии. Мне показалось уместным быть в курсе того, что может навредить человеку. При моей-то профессии. — В таком случае тебе лучше бы подошло изучение морских обитателей. Ты изумительно невежественен в этом вопросе. — Собственно, я работаю на суше, так что морские гады меня совершенно не интересовали, хотя, как я уже сейчас понимаю, очень зря. Оба хохотнули и Грег спросил: — Слушай, ты не будешь против, если я снова искупаюсь неглиже? Холмс был против, всеми фибрами души был против этого, хотя его член, отчего-то, был совершенно не согласен с мнением хозяина. Он побыстрее подтянул колени к груди, сполз пониже в воду, чтобы охладить собственный неуместный пыл, и просто махнул рукой. И именно в тот момент, когда белая задница мелькнула перед его глазами, Холмс понял, что, помимо борьбы за выживание, ему придется сражаться еще и с похотью и вожделением.