Власть над своей судьбой

      Когда отряды вернулись из второго рейда, над краем лагеря, который занимали «фейские» палатки, обнаружилось полотнище с рукописной надписью «Хвост феи». Кривовато, но Нацу явно очень старался повторить начертание букв на вывеске гильдии — насколько помнил. Сколько было неудачных попыток — знал только Игнил. Но не признавался.       А прямо на палатке, где жили Стинг и Роуг со своими иксидами, появилась синяя надпись «Саблезубый тигр». Правда, в исполнении Лектора название выглядело как «Соблезубый», но этот недочёт теневой драгонслеер быстро исправил. Хотя не тем цветом, так что палатка теперь напоминала ученическую тетрадь, проверенную учителем. Роуг клялся, что красная краска просто нечаянно под руку подвернулась. И кто вообще привёз с Тенрю краски? (Фрош тоже не признавался.)       Эрза в задумчивости изучала народное творчество, одним концом прицепленное к опорному шесту её палатки — которую она занимала в гордом одиночестве, ведь не с Минервой же селиться. Прикидывала парусность конструкции и не опрокинется ли шест, если будет сильный ветер. Задачка решаться в уме не желала. То ли потому, что Эрза была умеренно невыспавшейся, — поспать спокойно ей удавалось через раз, — то ли из-за кривизны исходных данных…       — Мастеру бы понравилось, да, Эрза? — Нацу широко улыбнулся, заметив её внимание (и неверно его истолковав), явно очень довольный своей работой.       «Он не знает», — напомнила себе Эрза, когда от легкомысленных слов в сердце вспыхнула злость пополам с печалью. Никто не знает, и Нацу не насмехается над её болью. Нацу не знает и не должен знать, что ей снится.       Она нашла в себе силы ответить спокойно и мягко:       — Да, мастеру Макарову бы понравилось. И мастеру Мэвис тоже. Не возьмусь судить об остальных, — произнося это, она уже могла чуть-чуть улыбнуться.       Что бы ни случилось, она выдержит. Они выдержат. Со всем справятся.

***

      С каждым разом приходилось уходить всё дальше. Игнил упёрся и никого возить на себе не соглашался, сколько его ни уговаривали. Снова встал вопрос о том, чтобы переместить лагерь — и снова его отложили. Им всем, в конце концов, не привыкать к длинным переходам. И не бросать же «Беату», которая ещё могла очень даже пригодиться.       Например, если придётся отступать. (Бежать. Даже Эрза тут не называла вещи своими именами.)       Теперь рейд должен был занять как минимум неделю, но Гаджила беспокоило не это. Скорее то, что на их действия нет никакой реакции; ожидание, когда и как ответит «Тартарос», изматывало. Могли ли демоны не заметить разрушение Ликов? Пожалуй, стоит спросить у Гира. Потом, когда они вернутся, раз уж эта хорошая идея не пришла в голову раньше. Пантерлили считал, что если пульт управления повреждён, то могли правда не заметить. Но это ведь не будет длиться вечно. Потому они оставались всегда готовы к бою. Для привалов выбирали укромные места, дежурили по очереди, хотя для сна тогда оставалось маловато времени (но ничего, потом в лагере отоспятся), и не снимали доспехи. Гаджил в отличие от Пантерлили или Эрзы не привык постоянно таскать броню, но чем дальше, тем проще было. Это ведь железо. Почти как вторая кожа.       Белый матовый камень Лика крошился под ударами — тоже уже почти привычно. Три ниши для зарядов — прошлый рейд подтвердил, что трёх хватает, — отсчёт секунд в голове…       C момента активации до взрыва полторы минуты плюс-минус пять секунд, достаточно, чтобы убраться на безопасное расстояние, если не тормозить. О вероятности споткнуться Гаджил со свойственной ему самоуверенностью не думал. До сих пор они с Пантерлили нормально успевали, даже там, где Лик стоял в воде. Успели и в этот раз. Почти кубарем скатились с холма, а взрывная волна прошла выше.       Через мгновение иксид трансформировался в мелкий облик и, недовольно ворча, выбрался из доспехов, которые, увы, вместе с ним не превращались. Неудобно, но что поделаешь.       Они выждали несколько минут — на всякий случай, хотя ещё ни один Лик из уничтоженных всеми командами не взрывался дважды, — прежде чем подняться обратно на холм и убедиться, что монумент разрушен полностью.       Гаджил удовлетворённо усмехнулся, глядя на груду обломков белого камня. Минус ещё один. Времени это, конечно, занимает нехило с учётом изготовления взрывчатки, путешествий пешком и закладки зарядов — зато работает. Главное, не вспоминать, что Ликов ещё почти три тысячи и они раскиданы по всему континенту, на площади больше миллиона квадратных километров. Грёбанная математика. Лучше не думать о ней — а то портит настроение.       — Эй, смотри! — окликнул его Пантерлили, указывая куда-то влево. В его голосе звучало изумление, так что Гаджил сразу повернулся посмотреть, что там — и поражённо выдохнул:       — О-хре-неть.       Вдалеке, над холмами, в воздухе висела яркая надпись «Хвост феи». Тем же шрифтом, что был на вывеске гильдии… впрочем, на шрифт напарники обратили мало внимания. И, пока они смотрели, надпись истаяла, оставив после себя зеленоватый дымок, который тут же унёс ветер.       — Доспехи?       — Потом заберём.       — Крылья?       — Пока нет энергии.       — Ладно, тогда пешком.       Гаджил, быстро наклонившись, подхватил иксида одной рукой и бегом спустился с холма. Направление он запомнил. И догадывался, кого там может обнаружить.       Только вот запомнил, как оказалось, недостаточно хорошо. Все холмы выглядели одинаково, пройти напрямик получалось не всегда: то овраг, то ручей, то заросли кустарника, — так что вскоре он уже не был точно уверен, куда двигаться. Наконец, остановившись на очередной вершине под деревом, он мрачно вздохнул:       — Ну и где именно оно было?       — Ты думаешь, мне видно лучше, чем тебе? Между прочим, если уж таскаешь меня, делай это аккуратнее — хотя бы не вниз головой!       — Не придирайся, мы торопимся. Так куда теперь идти?       — Не знаю. Примерно — туда, — иксид махнул лапой. — Но не зная, что именно ищем, мы легко можем промахнуться и проскочить мимо.       — Если бы она повторила знак…       — Если бы она знала, что её ищут… — кивнул Пантерлили и посоветовал: — Подай знак сам. Она умная, сообразит ответить.       — Умная, ги-хи, — Гаджил оскалился. — Но ты прав.       Он задумался на несколько секунд, оценивая свои возможности, и быстро нашёл решение: Лаксас создавал знак гильдии, Саламандр создавал знак гильдии, так что же, он не сможет? Сможет, конечно.       — Ты крылья уже сумеешь включить? Поднимешься повыше, чтобы засечь точное место.       — Сумею. Ненадолго, но получится.       — Отлично. Поехали!       Пантерлили, который до сих пор болтался у него на локте, вывернулся и, расправив крылья, взмыл в воздух. Гаджил сосредоточился, представляя, что надо сделать. Как Рёв железного дракона, но не совсем. Он несколько раз глубоко вздохнул, запрокинул голову — и выдохнул вверх поток энергии, которая на высоте в десяток метров собралась в шар, а потом на несколько секунд сформировала знак «Хвоста феи». Кривоватый, надо признать. Но издалека ведь будет не заметно?..       Полминуты ничего не происходило. Пантерлили висел в воздухе неподвижно — чёткий тёмный силуэт на фоне солнца. Потом над холмами снова вспыхнула надпись, и иксид спланировал вниз:       — Есть! Деревенька у озера. Можно идти вдоль ручья, он тут, левее, недалеко.       — Отлично. Полетишь сам, или тебя дальше тащить?       — Тащить, — с неудовольствием согласился Пантерлили. — Энергии мало. Только не вниз головой!       Гаджил ухмыльнулся и сгрёб его одной рукой. Вниз головой. Правда, через пару секунд перевернул, не дожидаясь, пока напарник ткнёт его мечом или — мало ли — укусит. Зубы у того, как ни крути, в любой форме острые.       По прикидкам, до деревеньки была пара километров, и бегом он их преодолел без проблем, только один раз оступился на раскисшей земле и промочил левый сапог. Мелочи.       Овраг выходил прямо в низину, в которой стояла деревня; ручей, здесь уже шириной не меньше шага, стремился к домам, а впереди виднелись переброшенные через него мостки. Гаджил приостановился на пару секунд, привычно окидывая пейзаж взглядом и оценивая обстановку.       Десяток домов, аккуратных, но небогатых с виду. Взрослые в полях, садах и огородах, дети, собаки, курицы во дворах — обычное селение, не тронутое войной. Местным повезло — этериасы не считали нужным мотаться по глуши и зачищать каждую деревушку. Но проблемы или везение местных, честно говоря, Гаджила волновали мало, потому что он разглядел на крыше одного из домов тонкую синеволосую фигурку.       Пантерлили, прижатый к его боку, дёрнулся: тоже заметил. Ничего не сказал, да и необходимости не было. И так понятно, что делать — бегом вперёд, ещё полсотни шагов, а что местных может напугать незнакомец с мечом на поясе, пока плевать.       Вовремя подхватить Леви он, впрочем, всё равно не успел: та скатилась вниз и шлёпнулась на свежевскопанную грядку.       — Мелкая, на крышу-то ты зачем полезла?! — возмутился Гаджил вместо приветствия.       Леви села, потирая ушибленное плечо, и пробормотала:       — Чтобы знак был дальше виден. Я как поняла, что магия вернулась — сразу решила, что нужно подать знак. Я надеялась, что кто-нибудь придёт… и ты ведь пришёл…       Губы у неё задрожали, она часто-часто заморгала и, не выдержав, всхлипнула.       — И зачем не дождалась, чтобы я тебе помог спуститься? — слегка растерянно закончил Гаджил. — Что ты хнычешь — так сильно ударилась?       Она молча помотала головой.       Вот и пойми этих девушек. Он нахмурился и протянул ей руку, предлагая встать, но она будто не заметила.       А на крыльцо ближайшего дома выглянула немолодая женщина в пёстром платье и шали на плечах. Сделала какой-то невнятный жест, и на него Леви откликнулась:       — Всё в порядке, это мои согильдийцы.       Ещё несколько резких жестов.       — Я с крыши упала, — вздохнула Леви. — Ничего, не ушиблась.       Женщина, удовлетворённая ответом, скрылась в доме.       — И что это было? — мрачно спросил Гаджил то ли у напарника, то ли у мироздания. Ни от одного, ни от другого, конечно, ответа ждать не стоило. Зато Леви всё-таки объяснила:       — Это тётушка Ги, мы у неё живём. Она немая, но слышит.       — Вы? — уцепился за местоимение Пантерлили.       — Со мной Кинана. Она ухаживала за мной, пока я болела — но она почти не разговаривает. Я не знаю, почему.       Леви не торопилась вставать, так и сидела на рыхлой земле; Гаджил подумал, не поднять ли её и не пересадить ли куда-нибудь, но никакой лавки поблизости не имелось, так что вместо того сам сел на землю, скрестив ноги.       — Расскажи всё по порядку.       Он не знал, чего ожидает услышать, хотя с мрачноватым фатализмом предчувствовал — ничего хорошего. Хорошие новости в лишённом магии мире стали редкостью. По крайней мере, для них.       Леви всё никак не начинала рассказывать. Мяла в пальцах подол мешковатого серого сарафана, который ей ужасно не шёл, и молчала, опустив голову. Будто пыталась спрятать лицо под растрепавшимися волосами — повязки-ободка, какой она обычно носила, на ней не было.       — Эй, мелкая, — наконец не выдержал Гаджил. — Ну что ты там?       Тогда она заговорила — неуверенно, будто с трудом подбирая каждое слово:       — Ты послал меня к Полюшке, помнишь? Но я не дошла, не успела… — она шмыгнула носом и продолжила сбивчиво и торопливо: — В городе началась паника, все высыпали на улицы, было не пройти, я пыталась успокоить толпу, но меня не слушали. Меня сбили с ног, и если бы не Джет… — сморгнула капли с ресниц, — он нашёл меня и запихнул на какую-то повозку, и потом мы вместе всё-таки докричались до людей. Гильдию… всё-таки уважают. Но от нас хотели объяснений. Ещё немного — и начали бы обвинять. Гаджил, это страшно, знаешь, как это страшно, когда хватают за одежду, за руки, говорят, спрашивают, и кто-то кричит и злится… — она замолчала на несколько секунд, пытаясь успокоиться, и закончила тихо: — Мы с трудом смогли добраться до мэра, чтобы помочь с эвакуацией.       Гаджил вспомнил, что ему и в голову не приходило возиться со всеми горожанами. Он и сейчас не считал, что был неправ — как бы там ни было, а защищать всех он не подписывался. Но Леви, маленькая Леви успокаивала впавшую в панику толпу… Всё вместе это выглядело категорически неправильным.       — Что дальше? — хмуро спросил он, потому что она замолчала. Какое-то «дальше» обязательно должно быть — хотя ничего хорошего там наверняка нет, потому что Леви одна, без Джета и Дроя. Но он всё равно должен узнать.       Она прикусила губу, коротко сказала:       — Дорога, — и умолкла окончательно.       Гаджил ждал — минуту, другую, бесцельно отслеживая, как ходят по улице деревенские. На них обращали внимание, но никто не подходил: то ли опасались чужака с мечом, то ли, наоборот, были слишком беспечны, чтобы обеспокоиться. Скорее второе, он не замечал настороженности.       Пантерлили глухо фыркнул и щёлкнул его хвостом по пальцам, привлекая внимание. Гаджил перевёл на него взгляд, недоумённо пожал плечами в ответ на невнятный жест, и снова уставился на другую сторону улицы. Подумал ещё, не поторопить ли Леви снова, а то ведь, похоже, так и будет молчать…       Пантерлили проворчал что-то еле слышно и пихнул его в бедро рукоятью клинка. Гаджил раздражённо покосился на напарника, не понимая, что тот от него хочет. Тот покачал головой, махнул на него лапой и трансформировался в боевую форму. Осторожно обнял Леви за плечи, прислонил спиной к своей груди и попросил насколько мог мягко:       — Расскажи нам, что случилось.       Следующий брошенный на него взгляд Гаджил понял: «это должен был сделать ты». Да какая разница, кто? Разве только Пантерлили не хочет расходовать ресурс боевой формы, энергия-то ещё не восстановилась, от силы на несколько минут хватит…       Леви всхлипнула и будто бы обмякла в осторожных объятиях.       — Там были какие-то звери. Мы с Джетом и парни из городской стражи… пытались их задержать. Но я ничего не умею… ничего не могу без магии. Была кровь, много крови… Джет взял нож, но он тоже не умеет… не умел… Его и ещё шесть человек… загрызли. Я… меня ранили, я не помню… я долго болела…       Она замолчала, глотая слёзы и вздрагивая. Гаджил неуверенно протянул руку — то ли потрепать по плечу, то ли провести по растрёпанным волосам. Успокаивать девчонок он не умел.       (И ещё одно имя в списке потерь.)       Хотя лучше возвращаться в лагерь сразу, чтобы не тревожить товарищей задержкой, но они остались в деревне на ночь. Леви нужно было время, чтобы решить, пойдёт ли она с ними или останется здесь. Она явно хотела увидеться с согильдийцами, но кроме того — сомневалась. Гаджил тоже сомневался: она не боец, так нужно ли ей отправляться к тем, кто рискует в любой момент попасть под контратаку «Тартароса»?       Но решение принимать ей.       А они, раз уж задержались, хоть помылись по-человечески, а не в ручье или в тазике с нагретой на костре водой. Ладно, в основном помылся Гаджил: иксиды-то как коты, не потеют всем телом, так что и мыться им надо куда реже. Если, конечно, в грязь не нырять или кровью и прочими потрохами не угваздаться, что тоже иногда бывает.       В местной бане они провозились долго: нет, ни на что не отвлекались, хотя совместная помывка провоцирует; просто тщательно отмывать волосы — это дело небыстрое. Пантерлили снова ворчал, что кое-кому не помешало бы постричься, за что и был облит мыльной водой из кадки.       Когда они вернулись в дом немой травницы, Леви уже легла спать. А наутро твёрдо сказала, что готова идти. Вещей, которые нужно собирать, у неё почти не было: одна смена одежды и пара блокнотов, всё умещалось в небольшой рюкзачок.       Кинана отказалась отправиться с ними. Только качала головой, а когда Леви взяла её за руку — осторожно, но уверенно высвободилась.       Гаджил подумал, что она, может быть, немного двинулась умом, но что с этим делать, всё равно не знал, так что не стал вмешиваться. Не тащить же её силой? Пользы от этого не будет, скорее вред. А место тут тихое, может, ей и правда здесь будет лучше. С этой их немой тётушкой-травницей.       В нужную сторону дорог не было, так что пошли через холмы, «по азимуту». Мимо взорванного Лика, где Гаджил подобрал брошенные доспехи Пантерлили, и дальше, к побережью.       А к вечеру приключилась неприятность: Леви подвернула ногу. Как её угораздило, Гаджил не понял, только что она шла рядом с ним — и вот уже, вскрикнув, падает на землю. Придержать-то он её успел, так что не шлёпнулась, но разревелась всё равно. Он осмотрел ей ногу — вроде действительно растяжение, а не перелом, — перебинтовал, а потом, невзирая на сбивчивые возражения, усадил Леви себе на плечи.       — Мелкая, цыц! Идти ты сейчас не сможешь, а ждать, пока нога пройдёт, глупо. Ты весишь как ребёнок, я уж точно не надорвусь. Так что сиди молча и любуйся пейзажами.       Пейзажи и правда смотрелись неплохо: цветущее разнотравье на лугах и склонах холмов, окружающих озеро причудливой формы. Остановиться бы на ночлег у воды, но берега были заболоченными, так что для ночёвки стоило поискать более удобное место. Насколько Гаджил помнил (озеро они проходили по пути к Лику), у дальней оконечности берег выше и суше. Но дотуда ещё пара часов ходу, потому что заливные луга надо обходить — чтобы не увязнуть во внезапной болотине. Пантерлили, конечно, вытащит, если что, но пробираться по сырости всё равно медленнее, чем обойти там, где почва суше. Так что они двинулись в обход, вдоль подножий холмов.       Вечером, на стоянке, Леви снова плакала — тихо всхлипывала, завернувшись в плащ с головой, видимо, в надежде, что никто не заметит.       Не то чтобы Гаджил не понимал, почему она плачет. Но представления не имел, что с этим делать.