Невозможное

Сколько же времени заняли поиски всех этих восьми масок! Да и сами драконьи жрецы оказались на удивление сильными. Довакин, белый с черными полосками каджит, уже долгое время не встречающий сильных врагов, - драконов убивать он уже приловчился - был удивлен таким сопротивлением. Решивший наконец заняться магией, Довакин мысленно поблагодарил богов за то, что не оставил свой легендарный даэдрический двуручный меч дома, под присмотр Лидии. Было весело, но тайна масок драконьих жрецов была куда интереснее. Проскользнув мимо ледяного тролля, Довакин зашел внутрь каменного здания, обнаружив внутри скелет, что совершенно не удивило его, деревянную маску, тихо гудящую, и короткую записку, которая быстро пояснила все. Ни мало не колеблясь, Довакин надел маску, и мир поплыл, изменил очертания. Разместив все маски по пьедесталам, Довакин забрал центральную маску, и, немного подумав, решил забрать и остальные восемь масок. Обшарив маленькую комнату - наружу выбраться не удалось - Довакин не нашел ничего ценного, единственное, что ему показалось интересным и что вообще было в комнате - это книга с неразборчивым названием. Решив прочитать её чуть позже, Довакин положил её в рюкзак и, сняв маску, отправился в Винтерхолд. Если и хранить где зачарованные маски драконьих жрецов, так это в коллегии магов. ~*~ Резко вынырнув из сна без сновидений, Инквизитор с легким удовольствием потянулся на кровати. Раннее утро - привычка просыпаться засветло сформировалась еще при жизни обычным охотником в клане - приятно окрашивало стекла, через них пропуская бархатные лучи. Подобные пробуждения, особенно вместе с Железным Быком под боком, что намного улучшало сон в самых высоких покоях и при открытых дверях, впускавших обжигающе холодный воздух, радовали Инквизитора. Сейчас, в этот конкретный момент, Быка не было рядом, но Лавеллан уже давно научился замечать, оставался ли его любовник на ночь или исчезал сразу. Ушел Бык только один и, к радости или к несчастью, единственный раз. Сам Инквизитор еще не разобрался в своих чувствах: поначалу заигрывал из интереса, просто восхищаясь самой возможности флиртовать с этим огромным кунари, согласился "прокатиться" все из-за того же интереса, но уже смешанного с жгучим предвкушением удовольствия, а остался... Лавеллан и сам не знал из-за чего. Выпутавшись из одеяла, - иногда Бык, когда ему казалось, что похолодало, закутывал любовника в кокон из одеяла - Инквизитор встал с кровати и, размяв затекшие мышцы, переоделся в привычную одежду и сел за стол - разгребать скопившиеся за время его отсутствия отчеты союзников. Путешествие по Бурой Трясине было коротким, но рапорты и разнообразные досье, которые пачками носили ему советники, были настолько многообразны, что, казалось, эти бумажки были бесконечны, или же размножались делением. Лавеллан даже научился отличать их друг от друга - только по логике и расстановки слов. Каллен отличался короткими предложениями, точно приказами; Жозефина любила красивые речевые обороты, но не переигрывала с ними, оставляя рапорты немного похожими на любовные письма; Лелиана же предпочитала сложные предложения и немного завуалированные образы. Через несколько часов, посвященных все тем же рапортам, Инквизитор встал из-за стола, потирая уставшие глаза. Нужно было размяться - Лавеллан решил поговорить с Соласом, который наверняка расскажет интересную историю. Инквизитор иногда завидовал белой завистью сновидцу, чей дар поражал Лавеллана. Конечно, Якорь в руке тоже был еще той шокирующей штучкой, но дар сновидца казался куда безопаснее. Солас оказался на своем привычном месте и помешивал краску в ступке - последняя картина, посвященная разрушенному Убежищу, еще не была закончена. - Лавеллан, - полувопросительно произнес Солас, заметив подходящего к нему Инквизитора, - хочу кое-что тебе рассказать. - Что? - с интересом спросил Лавеллан. Наконец-то что-то поинтереснее надоевших отсчетов. - Не так давно я общался с некоторыми своими друзьями-духами, - ответил Солас, - они были чрезвычайно встревожены. В Морозных горах произошел огромный выброс магии. Духи сказали, что там благодаря выбросу образовалась какая-то дыра. - Она вытягивает магию? Или что? - поинтересовался Лавеллан. - Нет, ничего такого, - покачал головой Солас, - она просто существует, только этим пугая духов. - Но дыра же не в Тени, чего им боятся? - произнес Лавеллан, задумчиво наклонив голову. - Я думаю, там не обошлось без красного лириума, - пояснил Солас, - я отмечу это место на карте. ~*~ Покои Архимага всегда успокаивали Довакина, даря редкое на просторах Скайрима тепло и внутреннее удовлетворение. Особенно сейчас, когда магия бурлила в недавно назначенном архимаге, почти истерично требуя внимания. Тепло, непринужденная и тихая обстановка, приятно расслабляли сознание, позволяя углубляться в другое занятие, и мышцы, которые очень редко отдыхали. Устроившись на одном из стульев, Довакин читал ту самую книгу. Как оказалось, написана, несмотря на почти не читаемое название, вполне доступным и ясным языком. Это оказался второй том - вторая книга тайн драконьих жрецов древности. Древности еще более глубокой, чем представлял себе Довакин. Некоторые откровения - особенно про странный новый вид магии, неизвестный Нирну - Довакин взял на заметку, но часть он не понимал. Судя по намекам, в первой книге описывался способ строить порталы, и Ахимаг решил, что речь идет о порталах из Нирна в планы Обливиона. Мягко потянувшись, Дар`син, именно так звали Довакина, хотя его имя спрашивали редко, положил книгу обратно в рюкзак. Иногда Довакину не хватало мужа под боком, - Горбаш Железная Рука полюбил жизнь в Солитьюде - орк, не смотря на свою грубую внешность, был чрезвычайно нежен и обожал перебирать густую шерсть, за которой Довакин с особым усердием следил. Особой любви к мужу Довакин не испытывал, но Горбаш любил каджита, был чрезвычайно внимателен, часто баловал и ни разу не изменил. В последнем Дар`син был полностью уверен: Довакин мог появиться дома в любое время, и никогда не замечал чужого присутствия. В том, что Горбаш не спал с Лидией, - для Довакина все хускарлы именовались Лидией, вне зависимости от пола - каджит легко определял по запаху. Запах занимал особое место в мировосприятии Дар`сина, позволяя различать эмоции, которые некоторые предпочитали скрыть, узнавать собеседника, одетого даже в просторный балахон, скрывающий фигуру, и глубокий капюшон, полностью закрывающий лицо. Холодный воздух приятно освежал мысли, выветривая особо тяжелые. Погруженному в собственные мысли - Дар`син был единственным магом, не спящим этой ночью - Довакин вышел через ворота, лениво вглядываясь в горизонт. Внезапно откуда-то слева раздался тяжелый гул, заставляя Дар`сина невольно прижать чувствительные ушки, которые он продырявил будучи еще котенком, и так же резко стих, оставив после себя лишь воспоминания. Первым желанием было бежать и проверить лично, но ночь была слишком холодна, Дар`син даже немного подморозил хвост. Кроме того, звук был явно магического происхождения, а в магии каджит разбирался на уровне "прочел книгу - научился заклинанию". Зачарование в этот счет не входили. Выход нарисовался быстро: помнится, Довакин уже был в похожей ситуации. Авгур Долийский, разумеется, был на месте, сияя чересчур жизнеутверждающе, даже слишком, на взгляд Дар`сина. Каджит не любил спускаться к Авгуру, испытывая иррациональную неприязнь и сильную нелюбовь к яркому свету. Темные, затхлые и древние подземелья совершенно не нравились каджитам, но Довакин свыкся. Как примирился и с холодной погодой, которая имела и свои плюсы: шерстка становилась намного гуще. - Как жаль, что я потерял физическое тело! - вместо приветствия восторженно заявил Авгур, - так что ты хотел? - Дар`син хотел понять, что за шум, - Довакин слегка дернул хвостом в раздражении, - ему не нравится не знать. - О, в таком случае, - Авгур, кажется, стал сиять чуть меньше, - советую разведку, тихую и мирную. Дар`син кивнул и вышел: Авгур уже погрузился в свои размышления и явно не заметил ухода собеседника. Обычно Довакин был более вежлив, но в обители Авгура было слишком много раздражающих факторов. На улице, во внутреннем дворике Дар`син встретил Фаральду, разбуженную все тем же гулом, успокоил её и, на всякий случай, велел ужесточить критерии для пропуска в коллегию. Сам Довакин быстро переоделся в броню Соловья - броня Главы Гильдии Воров была удобна, но слишком узнаваема - и отправился изучать обстановку.