Полиглот

На третьем году работы Кастиэль убедился, что учителя ненавидят школу не меньше учеников. Крики малолеток, возня с журналами, проблемы с коллективом — всё это ежедневно ходило за ним тенью, не давая возможности спокойно отживать свой век. Но больше всего Кас ненавидел подростков. Этих напыщенных и самовлюблённых идиотов, которые все сорок пять минут считают ворон, чтобы подойти в конце урока и с самым невинным выражением лица сообщить, что ничегошеньки они не поняли, объясняй, милок, с самого начала. Сегодня, в столь прелестное дождливое утро понедельника, мысли о школе заставляли душу Кастиэля трепетать. Бесспорно, от отвращения. Он жил недалеко от "Свит Аморис", буквально в пятнадцати минутах ходьбы, но от ливня его это не спасло. Он бежал, матерясь каждые два шага, и это помогло — путь он преодолел гораздо быстрее и уже через пару минут стоял возле главного входа. В раздевалке людей было немного, но каждый из счастливцев промок до нитки. Эта мысль утешила Каса, и он, нацепив на лицо привычное недовольное выражение, поспешил к учительской. Ученики послушно расходились перед учителем, здоровались, но Кастиэль ещё в первые месяцы работы избавил себя от необходимости отвечать вежливостью каждому. В коридорах было тихо, в учительской — пусто. Кастиэль снял с плеча сумку, кинул её поближе к батарее, стянул кожаную куртку. "Прекрасное начало дня", — подумал он, плюхаясь на стул. Краем глаза взглянул на доску с расписанием, но сделал это неосознанно — за полгода он успел выучить всё наизусть. До начала урока осталось двадцать минут, а ливень всё не утихал. Если так пойдёт и дальше, то половина школы останется дома из-за плохой погоды. "Какая досада", — подметил Кастиэль с гадкой ухмылкой, представляя, какие разборки предстоят прогульщикам с директрисой. Кто-кто, а она с них короны-то собьёт. А ещё Кастиэль представил полупустой одиннадцатый класс, который по понедельникам он должен любить два урока подряд. Представил, как будет хорошо без близнецов, без Ким, без Пегги, без Амбер с её подружками. И, что самое главное, без этого лицемерного ублю… — Могу я войти, месье Дельма́с? — да, без него. Кастиэль прекрасно знал, что работа обязывает относиться ко всем детям одинаково беспристрастно. Но этот человек не заслуживал к себе лучшего отношения. Безвольная тряпка, несостоявшийся отличник, староста школы, постоянно вылизывающая всем учителям задницы — как такой человек вообще может заслужить чьё-то расположение? — Входи, — всю свою неприязнь к Натаниэлю Легранду Кастиэль старался сдерживать. Это, в конце концов, не слишком-то профессионально. Единственное время, когда он мог отыгрываться на нём со спокойной душой — уроки английского языка. Тут был пунктик, который неизменно поднимал Кастиэлю настроение — иностранные языки не давались Натаниэлю от слова совсем. Сколько бы Нат ни сидел над учебниками, сколько бы словарей ни штудировал, языки были явно не его стезёй. И Кастиэль, успокаивая себя мыслью, что "всех он учит одинаково, но тупит почему-то один только Натаниэль", со спокойной душой всячески измывался над своей жертвой. Бесспорно, делал он это аккуратно и в пределах разумного, но уколоть едким словом никогда не казалось Кастиэлю лишним. Он перевёл взгляд с окна, за которым бушевала непогода, на Натаниэля. Вид старосты заставил его улыбнуться на секунду: парень был в воде с головы до пят. Рубашка, слишком тонкая для такой погоды, прилипла к коже, волосы выбивались из причёски и лезли в лицо, брюки были по колено влажными. — У вашего класса сегодня два моих урока, надеюсь, ты помнишь об этом? — Кастиэлю нравилось разговаривать с этим парнем. Точнее сказать, провоцировать, да и делать он любил это так, чтобы никто, кроме них, этого не понял. А Кас был уверен, что староста понимал столь ясные издевательства. — Да, я помню, — Натаниэль достал из сумки какие-то бумаги, убранные в файлик, и положил их на верхнюю полку учительского шкафа. — Я всё выучил, если вы на это намекаете. Кастиэль откинулся на спинку стула и склонил голову набок. — Неужели? — закусил губу, чтобы не выдать наслаждения от происходящего. — Значит, сегодня я смогу спросить тебя снова? И ты не опозоришься перед всем классом, как в прошлый раз? В такие моменты Натаниэль выглядел безумно уязвимым к любому неосторожному слову. Он неосознанно начинал заламывать пальцы или одёргивать рубашку, как, впрочем, делал в любой напряжённой ситуации. — Это было недоразумение. — Да-да, недоразумение, которое повторяется уже несколько лет. Кастиэль буквально физически ощущал, что Натаниэль злился. Уши старосты залились краской, но вряд ли от смущения или стыда. Настроение учителя мигом поднялось от этой мелкой потасовки, из которой он снова вышел победителем. Конечно, Натаниэль ненавидел его. Но как долго этот парень сможет продержаться, не показав своё истинное (и наверняка до безобразия отвратительное) лицо? За дверью послышался стук каблуков. Директриса была близко, её обувь не спутаешь ни с чьей другой. — Как хорошо, что вы оба здесь! — с порога начала она, едва заметив нужных ей людей. — У меня для вас обоих важный разговор, будьте добры, не перебивайте меня, пока я не закончу. Женщина поправила причёску и присела за стол, смотря на Кастиэля в упор. По спине учителя пробежали мурашки, но он попытался упорно игнорировать этот факт. — Вы должны пойти школе навстречу, — она начинала так любой разговор, который не предвещал ничего хорошего. — Вы работаете с этим мальчиком. И ваш предмет — единственный, из-за которого он не может выбиться в отличники. Кастиэль уже захотел возразить, что это не его проблемы, но директриса уверенно выставила ладонь вперёд. — Я просила вас не перебивать! — и, подождав, продолжила. — Среди одиннадцатых классов у нас нет ни одного отличника. Вы должны понимать, как важна репутация школы, а этот год вышибает нас из звания престижного учебного заведения. Весь персонал уже занялся успеваемостью некоторых личностей, так что я надеюсь и на вашу помощь. Натаниэль внимал каждому слову, тщательно переваривал всю предоставленную информацию, но в разговор не влезал и упорно делал вид, что занят своими делами. В его голове почему-то до сих пор не мог уложиться тот факт, что ненавистный учитель будет хоть как-то помогать ему. — Если вы предлагаете мне, — возник Кастиэль, — натягивать этому умнику оценки за его красивую улыбку, то… — Как вы могли такое подумать? Я предлагаю вам забрать его на дополнительные занятия. Натаниэль — парень неглупый, хороший… — Его тупость — не мои проблемы, — озвучил давно крутившуюся в голове мысль Кастиэль. — Пусть ищет себе репетитора, я достаточно понятно объясняю на уроках. Не собираюсь с ним нянчиться. На что директриса ответила молчанием и томным взглядом из-под нависшего лба. Кастиэль мужественно выдержал этот взгляд, но мысленно пожалел, что вообще начал возникать. — Натаниэль, — обратилась она уже к старосте, — иди, пожалуйста, на урок. И Нат, не собираясь перечить, быстро покинул учительскую, плотно закрыв за собой дверь. Прозвенел звонок, и ученики в мгновение ока оживились. — На дом, — громким басом прервал их радость Кастиэль, листая учебник, — перевод текста со сто восьмой страницы. И возьмите-ка ещё номера на сто двенадцатой. Свободны. Послышался неодобрительный гул Алекси с последних парт, который Кастиэль грамотно проигнорировал. Сейчас у него была проблема поважнее, чем недовольство школьной программой. — Легранд, — Натаниэль, который был уже на полпути к выходу, остановился и искоса посмотрел на преподавателя, который манил его пальцем. Староста послушно подошёл к учительскому столу, нервно теребя лямку сумки. Кастиэль оценивающе посмотрел на него, будто увидел в первый раз, и попытался утешить себя мыслью, что теперь он сможет издеваться над нервами "бедняжки" ещё и после уроков. Должен же быть хоть один положительный момент. Как только класс опустел, Кастиэль начал: — Ты будешь ходить ко мне на дополнительные занятия четыре дня в неделю, — видя, как поморщился Натаниэль, он поспешил его добить, — с твоим уровнем знаний каждое занятие займёт минимум два часа. По каким дням ты свободен? — Всегда, впрочем, кроме среды, — ответил Натаниэль, едва подавляя тяжёлый вздох. — Отлично, тогда приходишь ко мне сегодня после шесто… Сколько у тебя уроков? — Шесть. — Придёшь после седьмого. Натаниэль чуть ли не задохнулся от наглости своего учителя, но быстро взял себя в руки, понимая, что именно такой реакции от него ждут. А Кастиэль ликовал, хотя лицо его оставалось таким же мрачным, как и всегда. — Буду ждать. К трём часам дождь стих, выглянуло солнце. Все, радуясь окончанию рабочего дня, понеслись домой, в то время как Натаниэль сидел в школе до шести. Сначала ему пришлось дождаться окончания седьмого урока, потом два часа терпеть насмешки и издевательства со стороны учителя, которые тот предусмотрительно называл "дополнительной программой", после с ним же сидеть в учительской и разбирать бумажки. Никто не говорил, что будет легко, но и на такое Натаниэль явно не рассчитывал. Ехидные комментарии Кастиэля, эта вечная насмешка во взгляде, словно подтверждение собственного превосходства, не просто раздражали, а уже изрядно бесили. От одного воспоминания об этих часах становилось дурно. Но ситуация, в которую Натаниэль попал по собственной же вине, безвыходная. Он бы с радостью просидел то же время у репетитора, с радостью бы заплатил этому человеку за его работу, но ему не хотелось ставить в известность отца. Тот вряд ли обрадуется новостям о проблемах с успеваемостью собственного сына. Когда Натаниэль освободился, на улице уже стемнело. Ему не хотелось тревожить родителей и просить их приехать (точнее сказать, ему не хотелось видеться с ними лишний раз), поэтому, отыскав в кармане сумки кое-какую мелочь, Нат побрёл к остановке. Автобус тут ходил каждые двадцать минут, долго ждать ему не придётся. На улице было достаточно холодно, ветрено и сыро из-за утреннего ливня. Натаниэль постоянно ёжился и потирал ладони, мысленно ругая себя за то, что не додумался надеть хотя бы шарф. Автобус как назло не появлялся ни через пять, ни через десять минут ожидания. Но зато через пятнадцать минут из школы вышел Кастиэль. Отсюда, с остановки, его было хорошо видно. Настолько хорошо, что Натаниэль смог разглядеть каждую мелочь, даже торчащий провод наушников. Староста не знал, в какой стороне находится дом учителя, и знать не желал, но удивился, когда Кастиэль свернул в его сторону. Натаниэль искренне надеялся, что Кастиэль пройдёт мимо, не будет добираться до дома на автобусе. Ибо ещё хотя бы пару минут на расстоянии десяти метров с этим типом он не выдержит. Проходя мимо остановки, Кастиэль поднял глаза с экрана телефона на Натаниэля, убирая аппарат в задний карман. Оба смотрели друг на друга с неприязнью, разница лишь в том, что Кас глядел сверху вниз, в то время как Натаниэль – исподлобья. Оба молчали. Молчали и делали вид, что видятся впервые. Кастиэль прошёл мимо, а Натаниэль, проводив его презрительным взглядом, продолжил выглядывать на горизонте автобус.