Изумрудный шаринган

— Как? — Вот и объясни нам всем, как? — Я же сказала, что не знаю, черт побери! Мне нужно вернуться в Коноху и…. — Эээ…нет, Сакура. У нас договор. Твои глаза похожи на шаринган Итачи, поэтому он будет обучать тебя. Еще будем искать информацию, но никакого возвращения. Смирись. А теперь уходим. До места они шли в полном молчании. «Что за… это моя комната?» с такой мыслью девушка стояла на пороге своей новоиспеченной комнаты. Конан показала убежище, свою комнату в случае чего и провела к комнате Сакуры. «Так, во-первых, мрачная. Что за черно-красные тона? Панки недоделанные, блин. Во-вторых, нет зеркала. О, ванная комната. Какая прелесть! Но… Какого хрена она тоже в таких тонах? …» — поток её мыслей, прервал звук открывающейся двери. Она осторожно вышла из душевой и… — КАКОГО ЧЕРТА, ТЫ ДЕЛАЕШЬ В МОЕЙ КОМНАТЕ? — нет, ну прям крик души. — Это моя комната, идиот. И знаешь ли, ты здесь явно нежеланный гость. — Прошу, не ссорьтесь. Дейдара, это комната теперь и Сакуры тоже.- Неоткуда взявшийся Пейн, попытался разрядить обстановку и расставил все точки над «i». И ушел. Естественно, на крик пришли Итачи и Суигетсу, жившие в соседних комнатах. И снова обитель потряс хохот, только уже мечника. И да, была бы куноичи чуть повнимательней, то сразу же, заметила в комнате две кровати. — Я не буду жить с тобой в одной комнате. — Ооо… а я весь прям желанием горю, находиться с тобой в одной комнате, — саркастично закатив глаза, он плюхнулся на свою кровать. «Черт бы побрал этого Пейна…» Суна. — Почему вы ушли, Какаши? Может, ее заставили поступить так? — Она была слишком искренней. Знаешь, Гаара, мне тоже тяжело осознавать, что моя ученица стала предателем, но это так. — Я, все-таки была права, Темари? — Хината посмотрела в сторону девушки, с силой сжимавшей кулаки. Едва заметная улыбка проступила на лице брюнетки. Сделав скорбное лицо, она подошла к Наруто. Ему ведь сейчас действительно было тяжелее всех. — Наруто-кун, не переживай. Каждый выбирает свой путь. Я уверена, у нее была причина поступить так с нами. — Ты права, Хината. Но, я все равно верну Сакуру-чан домой. Или я не стану Хокаге, ведь он защищает своих друзей. А я не смог… — пламенная речь, проблески оптимизма, но тут же все исчезло. Рядом сидел Кадзекаге, запустив руки в алые волосы. Они отправили письмо Цунаде, а теперь ждали ответа и указания. Коноха. Сенджу рвала и метала, крушила все, что попадалось под руку. А потом просто налила себе саке. — Шизуне, как такое могло произойти? Что я сделала не так и где допустила промах? — Цунаде-сама, вы не виноваты. Просто девочка вступила на темную дорогу, но мы вытащим ее, — она покосила на Хокаге, которая неотрывно смотрела в одну точку. — Что вы ответите Гааре? — Напиши, чтобы все возвращались. Раз Сакура с ними, думаю, они не станут нападать на Суну. Роспись поставь сама, ты отлично ее подделываешь. А теперь, не беспокой меня, — хлопнула дверь. Цунаде Сенджу осталась наедине со своими мыслями. Акацуки. Было уже поздно, что-либо менять. Нужно было раньше думать головой. Ведь, каждый действительно сам отвечает за свои поступки. Тогда скажите, почему сейчас эта девушка лежит на кровати и задыхается слезами? Почему вспоминает все моменты с друзьями? Почему боль в ребрах только нарастает, а в груди жжет так, как будто плавят раскаленным железом? Почему она не раскроет душу, предположим, Конан? Ответ один: не её люди. Не те, кому она станет доверять свое состояние. Тогда, почему не плюнет на все и не пошлет все к черту? Почему не сбежит? Ведь на улице около полуночи, Дейдары нет — его уже отправили на миссию вместе с Сасори. Другие все спят. Идеально время. Почему нет? Ответ один: спор; проигрыш; долг. Да и скорее всего её не поймут. Она стала предательницей. Добавим к этому ее чертову странность. Шаринган. А еще перед глазами постоянно стоит взгляд Саске. Презрение вперемешку с ненавистью. Ей даже представить страшно, как там ее учитель». Надеюсь, она не будет думать, что в этом есть ее вина. Шика, прости меня. Ты один из важных людей в моей жизни. Наруто, лучик, не пытайся найти меня. Я не вернусь… Мама, папа, я знаю, будет неприятно узнать, что ваша дочь предательница. Возможно, будет даже отвращение. Но, я люблю вас. Простите меня…» Коноха. Дом Сакуры. — Я говорила, что что-то случится, — по щекам Мебуке текли слезы, капая на бумагу, присланной Шизуне. — Дорогая, Сакура не просто так ушла из деревни… — Нужно было рассказать ей правду, до ее ухода. — А если бы она нас возненавидела? Ведь пятнадцать лет скрывать правду — это дело непростое. Хотя, возможно, ты права. — Я хочу, чтобы она вернулась и провела день с нами… —…как и обещала, — закончил за неё Кизаши, крепко обняв жену.