I just want to live a little more in tomorrow

Жизнь продолжает меня швырять из по улицам этого города. Но почему мне кажется, что именно здесь, в этом месте, я обрету свой дом и всему этому придет конец? И если мне только так кажется, тогда я буду продолжать бежать от правды и закрывать свои глаза. Я точно не могу сказать на какой скорости мы мчимся по встречке, обгоняя недовольно сигналящие нам в след машины. Мне кажется, что от происходящего воздух в салоне медленно нагревается, и альфа, сидящий за рулем авто медленно сходит с ума. Его руки с силой сжимают руль. Я лишь вижу его спину и изредка в отражении зеркала ловлю его быстрый сосредоточенный взгляд. Чанёль пытается снова опередить время, выжимая из машины последнее. Мы со свистом обгоняем черный седан. Хотя я и не могу разглядеть водителя через тонированные окна его тачки, но сигналы его авто еще несколько минут преследуют мой слух, уверен нас покрыли отборным трехэтажным корейским национальным матом. Это даже забавно. Адреналин щекочет нервы, никогда еще не доводилось гнать на такой скорости. Меня с силой впечатывает в кресло и кидает из стороны в сторону по всему салону движущей силой, а я все пытаюсь сохранить баланс, упираясь ногами в водительское сиденье, одновременно фиксируя голову альфы на своих коленях. И, по-моему, мне это не сильно удается. Я не очень-то был уверен на кухне по поводу цела ли его голова и тем более его мозг, но теперь я ложа руку на сердце могу заявить его доктору, что сотрясение ему обеспечено, если этот впереди сидящий лихач не сбавит скорость. Альфа, которого я все еще держу в руках продолжает гореть. Жар его тела будто пропитывает меня насквозь, каждую клеточку. Температура его окончательно выжигает. Пот маленькими капельками скапливается на лбу, а после стекает на виски и шею, оставляя сырые дорожки. Его редкое невесомо лёгкое дыхание давало нам с хеном надежду на эту погоню до больницы. Хотя его очень бледная кожа и сухие бескровные потрескавшиеся губы, говорили точно об обратном. Знаете, я никогда не надеялся найти своего альфу... никогда... ведь я не полноценный омега… Я лишь ее оставшаяся ничтожная часть… Да, даже истинному я бы вряд ли такой сдался! … со своими шрамами, лишь маленький пепельный уголек продолжает во мне полыхать… Мы заезжаем в город и чувствую некое облегчение. Но сидящий впереди Чанёль и не думает о подобном. -До больницы рукой подать. Потерпи еще немного Кая,- сухо кидает Ёль. -Хорошо, - соглашаюсь я, чувствуя, как у Пака все в груди вскипает. Альфа дает по газам, и машина еле-еле вписывается в поворот, в нескольких сантиметрах чудом не задевая машину, припаркованную неподалеку. Меня отбрасывает влево, и виском я встречаю холодную поверхность стекла. Я слышу скрип тормозов автомобиля. Боль от удара болезненно расходится волнами. Но нужно признать, что она и от части приводит в сознание. Я съезжаю с сидения, оказываясь зажатым между водительским и задними пассажирскими креслами. Черт как больно! Поворачиваю голову, чтобы проверить того, за кем должен присмотреть. Рукой аккуратно отбрасываю его белую пепельную челку. Но в последний момент все нервные окончания будто прошибает ток. Мое тело каменеет с каждой секундой. Время идёт медленнее растворяясь в пространстве. Тонкий шлейф вишневого аромата доносится до рецепторов. Меня пробивает непреодолимая дрожь. Пространство салона в один момент теряет свои очертания. Каждую кость болезненно ломит. Сердце быстрее начинает качать кровь по сосудам. Дыхание прерывается, я задыхаюсь. Меня накрывают воспоминания. *** Жаркое лето. Конец июня. Маленького омегу, оставили в доме одного. Он распластавшийся звездочкой на бамбуковой циновке на полу, пытается спастись от духоты. Хлопковая синяя потрепанная футболка неприятно липнет к телу. Старые весящие на стене часы с кукушкой, неспешно ведут свой отсчет. «Тик-так-тик-так» - глухой звук стрелок наполняет комнату. Маленький омега лежит и смиренно ждет. Пробивает четыре. Немного вымотанной жаром и духотой комнаты, малыш все же находит в себе силы повернуть голову к двери. Слышится щелчок. И омежка из последних сил весь изнеможенный радостно бежит в коридор. В маленьком пространстве коридора перед ним предстает молодая нежная хрупкая омега в белом кружевном летящем платье, шоколадные кудри спадают на плечи девушке. А за ее спиной громогласным добрым смехом заливается сильный и статный альфа. -Мама! Папа! - малыш кидается их обнимать, - Почему вы так долго? Слезки начинают скапливаться в уголках глаз. А пухленькие маленькие щечки заливаются краской. -Так не честно…вы ведь обещали вернуться утром…, - тянет омежка. - Прости дорогой, маму задержали на работе. Но теперь все хорошо, мы ведь дома, с тобой, - успокаивающе произносит омега, беря малыша на руки и сжимая нежно в объятьях. А после стирает слезки по щекам невесомыми мягкими поцелуями. В это время альфа проходит в большую скудно обставленную светлую комнату и ставит шуршащие пакеты на обеденный стол. -Чонин, сына моя любимая, а у нас есть для тебя сюрприз. Это что ты очень любишь, - тянет альфа, роясь в покупках. Заинтересованный малыш на руках мамы тут же поворачивает голову к отцу. -Прявдя? – он мило дует щечки. -И правда, я совсем забыла. Папа снова решил тебя порадовать, - подтверждает омега и целует в малыша в висок. Альфа достает из пластикового контейнера несколько ягод вишни и тщательно промывает под теплой водой. -Да и теперь из-за этого летнего деда мороза у нас теперь нет заначки, - довольно слышимым шопотом бурчит омега, немного подначивая мужа. -Да, будет тебе. Смотри сколько счастья, - альфа расплывается в улыбке, и жена не может больше злиться на своего любимого. Она отбрасывает лишние мысли, ведь в чем-то отец и прав, им не жалко никаких денег ради счастья их малыша. Мама опускает омежку на пол, тот тут же срывается и маленькими босыми ножками шлепая по полу с радостными криками бежит к отцу. Вот, держи – в сырых ладонях красуются бардовые 7 ягодок, покрытые прозрачными капельками воды. Малыш наклоняется, утыкаясь носиком в ладони отца. -Они так вкусно пахнут, - он смотрит на улыбающегося альфу. А после смело запихивает их к себе в ротик, как маленький хомячок, по несколько штук. -Ну-ну аккуратнее, никто ведь не отбирает, - смеется отец, а после отдает и остальные, трепля омежку по волосам. -Ма, Па, я хофу штобы и мой альфя так пах, чтоб он был больффой вифневой ягодкой! – заключает малыш еще не прожевавшись. На такое заявление своего чада родители, удивившись, заливаются смехом, а после подходят переглядываясь и обнимают маленького карапуза с двух сторон. -Обязательно будет! Я тебе обещаю! – говорит альфа, целуя сына в макушку. *** -Кай! Дверь машины открывается. -Что ты делаешь? Помоги мне! – кричит на меня альфа. Я тут же возвращаюсь обратно. В голове все слишком туманно. Как осознать все что сейчас произошло? Я быстро вытаскиваю свою тушку из авто и помогаю закинуть (своего?) альфу на плечи Ёля. Мы бежим к районной поликлинике. Наша машина остается позади на парковке. Стеклянные двери приветливо перед нами раздвигаются, и мы попадаем в помещение. Нужно признаться, что после смерти обоих моих родителей, больницы всегда наводили на меня какой-то ужас и страх. Я терялся в бесконечно и непреодолимо болезненных воспоминаниях. Все чувства, что были внутри выходили наружу. И вот вокруг нас кишит много народу. Мимо проходит пожилая женщина недовольная сервисным обслуживанием медсестер в палате. А после я чувствую, как кто-то отпихивает меня в сторону. Двое студентов опережают нас, тут же спешно извиняются за толчок и растворяются в толпе поисках кабинета травмпункта. Я замечаю, как у одного из них, что пониже одетого в школьную форму разодрана до крови рука, стекающие капли оставляют на полу красную дорожку. Такое чувство, что я наяву могу почувствовать этот соленый привкус железа. Мой желудок нервно сжимается. Я настолько сильно был завлечен всеми действиями вокруг, пытаясь хоть немного прийти в себя, что не заметил, как Чанёль с альфой на спине, уже стоял у регистрационной синей стойки, и поспешно расспрашивая о чем-то бету средних лет. И когда наконец тот дает ответ, указывая на западное крыло поликлиники, Чанёль расплывается в улыбке и поворачивается ко мне окликая. На ватных ногах, я лишь быстро следую за ним хвостиком. Все вокруг расплывается. Мы продолжаем бежать по указанному нам коридору, пока не оказываемся рядом с необходимым кабинетом. Чья табличка гласит «хирург». Пак хватается за ручку двери и тянет её на себя. - Посиди пока здесь, - это последнее, что кидает мне старший вслед, прежде, чем скрыться за белой дверью кабинета. Я неловко сажусь в потертое деревянное рядом кресло. Прячу лицо в руках и шумно выдыхаю. В голове продолжает вертеться миллион вопросов. Неужели альфа, что сейчас в кабинете мой ИСТИННЫЙ? И если это так. Тогда я просто обязан это проверить и убедиться в этом снова. Теперь я не могу потерять эту работу. Уйти из этого дома. Спустя минут тридцать в коридоре появляется Чанёль, поспешно и осторожно открывая перед собой двери. Следом за ним выходят двое медбратьев в синих больничных костюмах и масках, прикрывающие их лица. Они выкатывают бледного альфу на каталке. У меня внутри все будто обрывается, я вскакиваю с места. И не отрываясь провожаю каталку взглядом, пока та не сворачивает за угол. А после я слышу голос Чанёля рядом и вне терпении подлетаю к нему, чтобы расспросить, но он лишь как-то слабо улыбаясь мне, хлопает по плечу. Почему ты молчишь? Я не могу произнести и слова, а из-за двери, ведущей кабинет показывается невысокая фигура. Это молодой человек лет 30-32. Он предстает пред нами в белом идеально сидящем по фигуре медицинском халате. Доктор на скоро снимает одну из белых перчаток на его руке. От него сильно пахнет медикаментами. -Не волнуйся, Чанёль, я о нем позабочусь. А вы пока с другом можете подождать в зоне отдыха больницы, это этажом ниже, - доктор хлопает Пака по плечу, а позже переводит взгляд на меня уважительно кланяясь. -Я к вам подойду позже. Я поспешно пытаюсь ответить на поклон. И врач в спешке скрывается в том же направлении, куда недавно увезли альфу. Теперь мы с Ёлем остаёмся одни в пустом коридоре поликлиники. И как нам было велено, мы в молчании спускаемся этажом ниже. Найдя зону отдыха, мы решаем далеко не ходить, а устроиться на ближайших боковых софах, за колонами. Не смотря на то, что уже обед, в помещении было довольно пусто. И воспользовавшись этим, я бесповоротно и настойчиво решил завались сейчас альфу вопросами. - Хен, ну не молчи! Скажи хоть что-нибудь. Куда его повезли? Или что хотя бы сказал врач? – из последних сил я пытаюсь вымолить из него хоть слово. -Это.. не то, что бы что-то угрожало его жизни, - начал альфа, - но… почему ты так волнуешься? И тут же парень напротив обрывает свою фразу, задав мне вопрос. И как я должен тебе ответить?! «Знаешь, пол часа назад я понял, что твой друг мой истинный, то есть я не до конца понял. Но ты ведь уловил суть?». Это совсем не смешно. -Как минимум, мы с тобой пол часа назад вместе пытались его спасти и к тому же, это я нашел его на кухне. И мне черт возьми еще с вами жить и работать! Так ты скажешь? – я продолжал давить на своего хена, повышая и срывая свой голос. -Хорошо, я скажу тебе, - его взгляд сейчас был направлен на меня. Чанёль окончательно поменялся в лице. Сейчас будет серьезный разговор. -Это слишком сложные вещи… Поэтому не перебивай меня ладно. И постарайся не задавать глупых вопросов, - голос Пака даже понизился на несколько тонов. Я лишь молчаливо кивнул. Не хочу упустить ни детали. Ёль свел брови и на лбу появились маленькие складочки. Он не нервничал, а лишь как-то спокойно погружаясь мыслями в прошлое, пытался мне обрисовать картину, связанную с его другом. -Ладно, слушай. Альфу, что мы привезли сюда в поликлинику… То есть не так. Этот альфа – он наследник одной из богатых корпораций в Китае. А еще он отличный руководитель и я работаю с ним. Хотя все это не важно. «Ну конечно, он элита. Я меньшего и не ожидал. Хотя подождите Китай? Что они забыли в Корее?». -Я знаю Криса с тех лет, когда мы с ним вместе ещё в песочнице играли. Славные были деньки. «Представляю, этот эльф наверняка был еще тем, задирой». -Не смотря на свой статус он был очень открытым и легким на подъем. Нужно сказать, что вся эта история берет начало с наших школьных дней. Именно тогда, если не вникать во все подробности, он нашел свою омегу. «Что? ОМЕГУ?... Значит ли что.. я не его истинный…?». Чанель скривил губы в слабой улыбке, а после опрокинулся спинку дивана, упираясь макушкой об отвратительно зелёного цвета стену помещения. Вдох и он продолжает. -Ты наверно сейчас задаешься вопросом, истинный? Была ли та омега истинной для Криса? Я беззвучно поднимаю брови в вопросе и указываю пальцем на себя. -Да, ты. Скажу так, физически нет, но по всем другим параметрам они были просто созданы друг для друга. Печенье и вишня. Я просто неимоверно и по-доброму завидовал Фаню. Они были такими теплыми. И как это сказать. Они чувствовали друг друга. Чанёль повернул голову ко мне и сплел пальцы своих обеих рук. Дальше, он так же продолжил свой рассказ, продолжая еще некоторое время жестикулировать руками в воздухе. -Когда Ву куда-то шел, омега следовал за ним и отзывался на все его действия, как и Фань-Фань который всегда отвечал на его любые поцелуи и прикосновения. Мы и правда были шокированы тем, что они не истинные. Ведь они практически во всем совпадали, будь то музыка или фильмы. «Почему мне из-за его слов становится неимоверно больно? Я ведь сам напросился на откровения и правду». -Но… где-то спустя месяцев восемь назад, - Пак начинает будто глотать слова. -Восемь месяцев назад они должны были обручиться. Но пьяный водитель фуры протаранил машину омеги Криса в смятку… Была ночь… Парнишка, так и не смог доехать до нас… Лишь под утро объездив все кварталы, и мы наконец с Крисом наткнулись на его машину и скорую… Нам сказали было слишком поздно… Хен начал нервно кусать губы и теребить браслет на руке. -Знаешь он ведь был еще таким молодым. И они с Крисом за пол часа до аварии разговаривали по телефону, и он был так рад. Черт… прости Кая…тяжело все вспоминать… «Господи какой я глупый… я даже и не догадывался… Чанель». -Нет, все в порядке. Это ты меня прости хен, - в груди все замирает. -После этой аварии Крис пустился во все тяжкие. Его будто не стало. Я даже потерял счет тому сколько раз я заходил в его разрушенную квартиру и бл*ть… он был таким разрушенным и ТРЕЗВЫМ… со всеми этими бутылками! Ему не хватало порой сил, и он ломался…. Ломался с каждым днем на кусочки… Разрушался на моих руках! А после он даже хотел уйти из жизни… Чанель взглядом обреченного смотрит на меня. По его щекам скатываются слезы. «Я даже представить не могу, как Крис смог с этим смирится…. Существовать черт возьми… Воспоминания о моих погибших в аварии родителей, теперь так же ярко вырисовывались в памяти. Становилось неимоверно больно дышать. Я знаю какого это терять близких. И я точно знаю, что хен, говоря сейчас мне все это, уж точно не преувеличивает. Иногда время не может залечить и самые глубокие наши раны…. Поэтому проще остановиться, просто уйти… И в этом я не осуждаю Криса. Да, я знаю это…. Одиночество… нет пустота и время - вот что сломает тебя изнутри, твои ребра - и ты не можешь дышать, твои ноги - и ты не можешь ходить… Что же этим двоим пришлось пережить? На сколько дорогим человечком этот омега был для Криса? Поэтому он сейчас стал таким?». Губы предательски дрожат. Никогда не умел с хладнокровием смотреть на слезы других. Сырыми холодными дрожащими руками я осмеливаюсь взять руку Чанёля. Ну же.. хен! -Прости, - он снова улыбается, - я говорил, что это не просто. Слишком мало времени прошло, что бы все забыть. Я до сих пор помню все наши вечеринки в троем. Они никогда не заставляли чувствовать меня лишним. Мы как бы это глупо не звучало были, как одна семья. -Я понимаю, Ёль, - «черт даже слишком». -Поэтому я не смог на него такого больше смотреть и перевез сюда с Корею. Я думал так будет лучше. Смена обстановки. «Чанель какой же ты замечательный. Я рад, что у Криса есть такой человечек, который всегда за ним присмотрит». -И изменения были. Точнее, как мне сказал доктор, скорее мне так казалось. Я напрягся всем телом. То, что сказал Паку доктор, теперь все определит…. а точнее объяснит. «Господи, пожалуйста, с ним ведь все будет хорошо?». -Точно забыл кое-что прояснить. Ты наверно подумал зачем кого-то искать и спрашивать, ведь есть и отделение и для таких срочных случаев. Просто этот доктор, он заранее уже осматривал Фань-Фаня и я ему всегда докладывал, если что-то было не так. Альфа снова глубоко вздыхает, его плечи поднимаются. И я будто могу прочувствовать всю эту тяжесть на себе каждой частичкой тела. -В общем, температура с который мы его сюда привезли, говорит о начале сложных изменении в его организме. Все, что сейчас происходит с Крисом встречается в практике врачей, но редко. Его заболевание сложно, тем, что все это происходит на психологической почве. Все его внутренние переживания, которые он скрывал глубоко, просто вырвались наружу. У нас есть ограничения нашего организма. Для альфы всегда сложно терять омегу. И эмоционально, и физически особенно. Не могу сказать точно каким проснется Крис, но врач сказал, что как постарается сделать все возможно. Но из-за сильных антибиотиков, Фань точно проснется без обоняния и возможно без своего естественного запаха. После всего сказанного Ёль умолк. А для меня в этот день прозвучал приговор. Альфа проснется без запаха и обоняния на больничной койке, а значит для меня практически все будет кончено. Что мне делать? Я, тот кто всегда был один…. И я не знаю, кто Крис для меня… НО я хочу, чтобы ты проснулся! И …. Не хочу больше убегать, сожалеть, и чувствовать себя ничтожеством... НЕТ!...