Избранная / Chosen

Я чувствую прилив крови к щекам, оттого что он облизал свои пальцы, которые пару секунд назад помогли мне кончить. — Ваш заказ, сэр, — произносит официант, появившись будто неоткуда. Парень протягивает два блюда и какой-то белый конверт. — Это просили передать лично вам, — проговаривает он и, вручив конверт, уходит за стойку. Мистер Бибер раскрывает конверт и достает оттуда записку, почерк в которой мне слишком знаком. «Как не хорошо трахать чужих жен в общественном месте»

— М.

— Нам пора уходить, — подрывается из-за стола мистер Бибер и протягивает мне руку. — Почему? — спрашиваю я, поправляя платье на ходу. — Мы здесь не одни, — голос мистера Бибера становится холоден как лед, а рука крепче сжимает мою. Он толкает дверь ресторана, и мне в лицо ударяет холодный осенний ветер. Мысль о том, что Марк находится где-то рядом и может приставить дуло к виску, заставляет меня дрожать и нервно оглядываться по сторонам, пока я не сажусь в машину. Мистер Бибер обходит машину0 и за это время я успеваю перенервничать до трясущихся рук. Он открывает дверь и садится рядом со мной, коснувшись плеча Кларка. — Трогай, приятель, — проговаривает он, а тело Кларка падает на руль, и я замечаю в его виске дыру. С моих губ вот-вот должен сорваться панический крик, но я сдерживаю себя и слышу лишь то, как тихо и неприлично выругался мистер Бибер, взглянув назад. — Они уже здесь, — шепчет он и хватается за руку Кларка, пытаясь перетянуть его на заднее сиденье. Я не выдерживаю и лезу вперед к рулю, несмотря на то, что сильные руки останавливают меня. — Куинн, сейчас же наклонись! — кричит мистер Бибер, а я как никогда уверена, что делаю все правильно. Помогаю ему подтолкнуть мертвого Кларка и сажусь за руль, повернув ключ зажигания. Машина заводится, и я успеваю взглянуть в зеркало заднего вида, заметив озадаченное лицо мужчины, который сводит меня с ума уже который день, а еще чуть дальше черную машину из которой выходит первым Нейтан. — Ну здравствуй, кусок дерьма, — со злостью произношу я и жму на педаль. Дав заднего сбиваю с ног Нейтана и слышу, как звучит выстрел. Вновь жму на педаль и на этот раз еду вперед, набирая с каждой секундой все больше лошадиных сил. Мистер Бибер садится рядом со мной, пристегивая ремень, и оглядывается назад, выискивая черную машину. Затем оборачивается ко мне, и я успеваю заметить его выжидающий взгляд. Он хочет знать. — В подростковом возрасте я ходила вместе с братом на гонки, — поясняю я. — У тебя ведь нет брата, Куинн. — Четыре года назад он умер на чертовой гонке. Мои родители были настолько придирчивы, настолько правильны, что, узнав о том, что Джоуи увлекался гонками и пропадал по вечерам ради бесконечных соревнований, заперли его в комнате и посадили под домашний арест, — я поворачиваю влево, сбавляя немного скорости и переключая передачу, — он разозлился и в этот же вечер, выпрыгнув из окна, направился в место, где ближе к двум часам ночи погиб. — Мне очень жаль, Куинн. — Они не простили его, — качаю я головой и чувствую, ком образовавшийся в горле. — Даже на похороны не пришли. Вычеркнули из семьи как что-то ненужное. Я торможу на светофоре и смотрю впереди себя, подгоняя стрелку спидометра до ста. — После его смерти я приходила каждый день на кладбище. Рассказывала ему свежие новости о том, кто прошлой ночью первый пересек черту. А затем пошла туда сама. Каждую ночь я была там. Сначала сидела рядом с Кристином, участвуя в гонке, а потом села сама. Брови мистера Бибера ползут вверх, но потом сходятся на переносице, и я жму на газ. — Я делала это снова и снова. Проигрывала день за днем, встречала смерть с раскрытыми объятиями, но так и не пришла первой. Я не приходила первой, потому что первым для меня всегда был он, — со слезами на глазах выдыхаю я и крепче сжимаю руль. Проходит некоторое время, когда я сосредотачиваюсь на дороге, а не на своих эмоциях и воспоминаниях. Поворачиваюсь к мистеру Биберу лицом и смотрю на него с сожалением. Он не должен был слышать этого. Знать. — Через несколько метров поверни налево, — спокойно проговаривает он, — затем направо и еще раз направо. Он отстегивает ремень и оборачивается, взглянув назад. — Остановишься у обочины, а дальше все по моему указанию. Я киваю в знак согласия и поворачиваю налево, оглядываясь. Затем направо, и теряюсь в догадках, куда мы в этот раз держим путь. Мы не следуем за город, а все еще находимся в нем, значит дома мы окажемся еще не скоро. Останавливаю машину на обочине и наблюдаю за тем, как мистер Бибер что-то быстро набирает в телефоне. — Идем, — проговаривает он и выходит из машины, обходя ее, чтобы открыть мне дверь и взять за руку. Мы пересекаем дорогу по пешеходу и направляемся вперед по тротуару к одному из высоких зданий. Я и понятия не имею, куда мы держим путь, пока не вижу перед собой название отеля «The Windsor Suites Philadelphia ». — Мистер Бибер… — Сегодня мы должны переночевать здесь, пока дома ведется ремонт столовой, — поясняет он и заходит в вестибюль, остановившись возле ресепшн. — Мистер и миссис Сэнджерман, — проговаривает он, криво улыбнувшись девушке по имени Натали. — Ваш номер находится на седьмом этаже, мистер Сэнджерман, — она оборачивается ко мне, — миссис Сэнджерман. Молча киваю ей и наблюдаю за тем, как мистер Бибер берет ключи от номера, благодарственно кивнув ей в ответ. Иду вслед за ним в лифт и прислоняюсь спиной к прохладной железной стене запрокинув голову. Слишком много произошло за сегодняшний день. Слишком. Двери лифта открываются на седьмом этаже, и мистер Бибер ведет меня к самой последней двери по левому краю. Это маленький номер с одной двухместной кроватью, и мысль о том, что я буду спать с ним в одной постели, возможно, чувствовать тепло его тела рядом, уже сводила меня с ума. Он закрыл дверь и, кинув ключи на тумбочку, стянул белую футболку. — Ты не против, если я приму душ? «Я не против даже принять его с вами, мистер Бибер», — мысленно проговорила я и, опустив голову, произнесла: — Да, конечно. Он уходит в ванную комнату, а я присаживаюсь на край кровати, пытаясь сообразить, что происходит на данный момент. Вспоминать, что было утром, и не хотеть этого снова, было невозможно. Потому что я хотела. Хотела встать, снять это чертово платье, открыть дверь ванной комнаты и обнять его голое тело руками. Спуститься туда, где твёрдо и тепло. Провести рукой и довести его то того же состояния, в котором он оставил меня сегодня утром. Я чувствую, как мои щеки наливаются румянцем, а грудь тяжелеет. Я должна сосредоточиться. Должна. Но не на этом. Не на его оголенной спине, руках и пальцах. Я закрываю глаза и вижу перед собой кухню. Дымовая шашка. Несколько десятков выстрелов, пока я нахожусь под водой с порезом на плече. Затем больница, ресторан, и теперь я здесь. Что может быть хуже? Насколько далеко это «хуже» может зайти? В дверь два раза стучат, и я слышу женский голос: — Ужин в номер, для мистера и миссис Сэнджерман. Поднимаюсь с кровати и, не подумав об обстоятельствах, открываю дверь, видя перед собой дуло пистолета и девушку, которой зажали рот рукой. — Что скажешь на прощанье, Куинн? — Пошел ты, Остин, — выплевываю я и наклоняюсь в тот момент, когда гремит выстрел. Я не чувствую боли, может, только чуть-чуть, в своем правом плече, потому что упала именно на эту сторону. Девушка вырывается из его рук, и пистолет падает дальше, чем могу дотянуться я, либо он. Пытаюсь подняться на ноги, но сильный удар в бок с ноги заставляет меня подавиться только что набранным воздухом в легкие. Он хватает меня за волосы и поворачивает лицом ко мне. — Ты убила его! — вопит он. И я знаю о ком речь. — Ты будешь гореть в аду, Митчелл! Попрощайся с жизнью! Я пытаюсь вырваться, но его крепкие руки держит меня за голову, а затем я вижу перед собой белую ткань. Это подушка. Он накрывает ей мое лицо и жмет со всей силы, отчего я начинаю жадно захватывать воздух, который больше не поступает в мои легкие. Пытаюсь хоть за что-то уцепиться руками, но нащупываю лишь воздух и, кажется, начинаю терять сознание. Громкий выстрел ударяет по ушам, как последний громкий звук, который я должна была услышать при жизни, и тяжелое мужское тело громко падает на пол. Я хватаюсь за подушку, откинув ее в сторону и жадно набирая воздух, чувствуя чужие ладони на своей шее. Пытаюсь убрать их, чтобы больше вдохнуть воздуха, но они не причиняют мне вреда, наоборот, пытаются успокоить и напомнить о том, что я в безопасности. — Куинн? — доносится до меня низкий голос, и я вижу перед собой карие глаза. Еще воздуха и я отвечу. Еще немного воздуха. — Куинн? — снова зовет он. — Я здесь, — тихо отвечаю я, дав ему понять, что не сошла с ума от нахлынувшей на меня паники. — Здесь, — снова шепчу и утыкаюсь лицом в его плечо, вдыхая аромат геля для душа, касаясь губами теплой матовой кожи.