Избранная / Chosen

Жаль, что это происходит не так долго, сколько бы хотелось, потому что меня тошнит. От страха, трусящихся рук и нехватки воздуха, выворачивает наружу, как только я успеваю добежать до ванной комнаты. Включаю воду в душе и, скинув платье к ногам, прислоняюсь спиной к стеклянной стене кабины, позволяя теплым каплям воды стекать по моему телу. Если со мной случится что-то подобное этой ночью, завтрашним днем или в ближайшие несколько суток, то я сойду с ума. Говорить то, что за день прошло слишком много, неуместно. Потому что норма приключений, которые со мной когда-нибудь случались, заканчивались четвертью сегодняшнего утра. Больше всего на свете я хотела сейчас укутаться в теплое одеяло, подобрать под себя ноги и положить голову на мягкую подушку, ощущая теплые мужские объятия, которые чувствовала первые несколько дней после нашей с Марком свадьбы. Но я была уже не та. Марк был не тот. Все это казалось смутным и потерянным где-то в далеком прошлом, которое я хотела забыть, как страшный сон. Выключаю воду и, выйдя из душевой кабины, накидываю мягкий, махровый халат. В маленькой комнате включены две настольные лампы по обеим сторонам кровати. Мистер Бибер поднимает голову и наблюдает за тем, как я присаживаюсь на противоположный край кровати, опускаясь на ее твердоватую поверхность всем своим телом. Прикрываю глаза и желаю оказаться в другом месте, потому что не имею ни малейшего понятия, что должна делать дальше. Свет сзади меня потухает, и мужская ладонь ложится на мое бедро. Он немного ерзает на кровати и пристраивается сзади меня. — Мистер Бибер? — Да, Куинн? — Сколько еще раз мне придется прощаться с жизнью, прежде чем я уйду навсегда? Я чувствую, как он приподнимается на локтях, а затем, накрыв ладонью мое плечо, поворачивает меня к себе лицом. — Не смей у меня такое спрашивать, Куинн. Не смей даже думать об этом. Я тяжело сглатываю, наблюдая за тем, как его брови сошлись на переносице. — Он ведь не оставит меня в покое? — Я больше не допущу того, чтобы он сделал тебе больно, — тихо проговаривает он и касается кончиками пальцев моей щеки. — Ты доверяешь мне? Я сглатываю и задерживаю взгляд на его влажных губах. — Доверяю. — Тогда скажи мне, что я должен сделать, чтобы тебе стало легче? — интересуется он и ведет кончиком пальцем от щеки к подбородку. «Взять меня», — мысленно шепчу я и жадно наблюдаю за его губами. — Поцеловать меня, — слетает с моих губ, и я задерживаю дыхание. Он наклоняется чуть ниже, и касается губами моей щеки. — Ниже, — выдыхаю я, захватывая губами легкие. Мистер Бибер аккуратно проделывает дорожку поцелуев от моей щеки и до шеи. Замирает и будто ждет дальнейших указаний. — Попробуй меня, — приказываю я и боюсь, что он не сделает этого. Чувствую, как что-то колкое касается моей шеи и вздрагиваю. Это его щетина, и я незамедлительно хочу приказать ему оказаться там, где становиться мокро. Он приоткрывает влажные губы и покусывает кожу на моей шее. Оставляет маленький засос и перекидывает ногу так, чтобы я была полностью под ним. Вот как оно, быть под самим мистером Бибером. — Скажи мне, Куинн, — шепчет он. — Возьми в ладони мою грудь, — задыхаюсь я, и он тянется к ремню на халате, открыв меня для себя полностью обнаженной. Кладет ладони на мою грудь и сжимает ее. Я выгибаюсь под его сильными руками ему навстречу и чувствую, как мое тело жаждет чувствовать его. Прижиматься к нему. Мистер Бибер наклоняется и, прикусив сосок на правой груди, тянет его, затем облизывает и снова тянет. — Ниже, — шепчу я. — Прикасайся ко мне ниже. Замечаю на его губах хитрую улыбку, а в глазах построение какого-то плана. Он раздвигает мои ноги шире и опускается, прислоняясь своим возбужденным и твердым членом к моему клитору. Делает толчок, и я сбиваюсь с привычного ритма дыхания. Еще один, и мой живот скручивает в тонкий узел от возбуждения. Я кладу руки на его ягодицы, и поднимаю ноги выше желая, чтобы он вошел в меня. Его руки блуждают по моему телу, но он не снимает свои боксеры. Его член становится более твердым, и я готова содрать с себя кожу, лишь бы он оказался на мне. — Скажи мне, Куинн, чего ты хочешь. — Войди в меня. Он снова толкается в меня, и я чувствую легкую волну блаженства, которая тут же ускользает. — Так? — спрашивает он. — Нет, — хныкаю я и раздвигаю ноги еще шире. Хватаюсь за край его боксёров, чтобы стянуть, но в наказание получаю еще один толчок в место, где уже совсем мокро. Он не останавливается. Делает еще один, и еще. Я запрокидываю голову назад и начинаю тихо стонать, потому что эти движения приносят мне достаточно удовольствия. Накрываю ладонями его ягодицы и буквально вталкиваю в себя. Его тихие вздохи сбивают меня с каких-либо мыслей, и я ловлю себя на том, что буквально через минуту могу кончить лишь от того, что он прижат ко мне своим членом, или даже от того, что я просто касаюсь его ягодиц. Он нагибается еще ниже, прижимаясь к моей груди и, резко толкнув, останавливается. Я часто дышу и пытаюсь понять, почему он это сделал. — Скажи… — шепчет он. — Что сказать? — Назови меня по имени, Куинн. Кончи и выкрикивай его так громко, чтобы слышали все в этом отеле. Он задирает мои ноги выше и начинает толкаться в меня сильнее, отчего я чувствую сильную пульсацию между своих ног и нарастающее блаженство. Его запах, его хриплые вздохи, его щетина, касающаяся моей шеи. — Джастин, — выдыхаю я, словно мантру. — Громче! — приказывает и придерживается рукой за стену, толкаясь в меня. Я громко вскрикиваю от нахлынувшей на меня волны оргазма, сжимаю в кулаки белую простынь. Я хочу еще. Больше, сильнее, больнее. И он продолжает. Хватает меня за руки и заводит их вверх, нависая надо мной и погружая в сладостные муки. Я хочу прикусить его алые губы до крови, прижаться губами к его шее и оставить на ней то, что напоминало бы обо мне каждый раз, когда бы он дотрагивался до этого места кончиками своих пальцев. Я хочу, чтобы он кончил. Хочу, чтобы так же кричал мое имя своими мокрыми губами. Хочу… Он утыкается лицом мне в шею и хрипло стонет, останавливая свои толчки. Отпускает мои руки и ведет ланью вниз, накрыв то место, где у меня все еще горячо. Я надеюсь, что он продолжит, но он поднимает руку и проводит ей по моему бедру, заботливо накрывая меня атласной пристанью. — Джастин? — зову я, и он замирает. — Ты так и не поцеловал меня. Мистер Бибер пододвигается ближе ко мне и склоняется, коснувшись губами моих губ. Легкие, горячие, настойчивые. Произносить его имя… целовать его в губы, дотрагиваться до него, это как что-то новое для меня. Как маленькое открытие навстречу к мужчине, которого я могу называть по имени не только в постели. Он отстраняется, и я готова продать душу дьяволу, лишь бы он навсегда остался здесь, взбудораженный, вспотевший и слишком сладкий, чтобы его не хотеть.