Избранная / Chosen

Протягиваю руку, проведя ладонью по гладкой поверхности ткани там, где уже пусто. Там, где еще сегодня утром он уснул вместе со мной, его уже нет. Я тяжело вздыхаю и перекатываюсь на спину глядя в зеркальный потолок. Кажется, за то время что я с Джастином я исхудала. Ключицы стали видны еще больше. Щеки впали. Накрываю лицо ладонями и тяжело вздыхаю. Хочется оказаться где-нибудь в тысячах километрах от Нью-Йорка и самой Филадельфии. Взять его с собой и побыть наедине там, где нас никто не потревожит. Я слишком часто стала думать о НАС. Слишком, и это плохо. Не для него. Для меня. Откидываю в сторону одеяло и ступаю на прохладный пол. Съеживаюсь обняв себя руками и ищу хоть одну вещь чтобы надеть ее и согреться. Но комната пуста. Подходу к комоду и начинаю выдвигать ящик за ящиком. В одной нижнее белье, в другой несколько атласных пеньюаров, а в следующих уже более теплые вещи. Я останавливаюсь на пеньюарах и выбираю пастельного цвета. Мой размер. Джастин решил весь магазин для меня выкупить? Потому что в этом комоде достаточно вещей для всех пор года. Это зарождает у меня надежду. Может быть он не до конца согласен с тем, что ему придется покончить со мной, когда все закончится. Ничего не закончится. Все только начинается, Джастин.

***

Идиот. Идиот и еще раз идиот. Все зашло слишком далеко. Все стало сложным, слишком. Не для меня, а для Куинн. Я вижу, как она на меня смотрит. Как ее взгляд меняется с каждым днем. Я знаю этот взгляд. Это нехорошо. Так же нехорошо то, чем закончился вчерашний день. Я даю ей повод думать, что между нами что-то будет. Я не знаю, чем это делаю, но я даю ей его. С этим нужно прекращать, потому что я не смогу ответить ей тем же. Прости, Куинн, но я не могу полюбить тебя, как бы не хотел этого. Но, возможно даже и не хочу. Накрываю лицо ладонями и тяжело выдыхаю. Я должен заняться делом, а не её телом. Я должен выполнять свою работу, а не лезть к ней в трусики. Черт. Одна мысль о том, какая она влажная радом со мной сбивает меня с верного пути. Я должен взять себя в руки, потому что это всего лишь влечение. Только оно. Наливаю из графина сока ей в стакан и опускаю взгляд на завтрак. Это единственное что я могу сделать для нее, но и это кажется для меня лишним. Оборачиваюсь к окну и слышу приближающиеся шаги. Я не хочу оборачиваться, чтобы посмотреть на нее. Я не хочу, чтобы она снова что-то пыталась увидеть в моем взгляде, потому что это ложь. — Доброе утро, — её голос нежен, что делает ситуацию еще хуже. Я оборачиваюсь, чтобы мимолетно поприветствовать её и отправиться к себе в кабинет как замираю. Я на хрен теряю не то что дар речи, я теряю способность здраво мыслить. Хлои. Делаю шаг назад и не могу понять, в каком пространстве нахожусь, потому что передо мной она. Потому что она не может стоять передо мной прямо сейчас. Это просто хреново воспоминание. — Ты должен прекратить это, — её брови нахмурены, как и всегда, когда ей что-о не нравится. — Что именно? — однотонно спрашиваю я, пытаясь не обращать внимание на её нежно-розовый атласный пеньюар. — Бокс. Твоя бровь не заживает, Джастин, — она подходит ко мне и аккуратно проводит кончиками пальцев по затылку. Я люблю, когда она так делает. — Я не могу перестать заниматься им, Хлои, это то, на что мы живем. Это то, ради чего я ушел от дела отца. Она хмурится. — Но это не приносит пользы твоему здоровью, — утверждает она и отходит от меня, потому что зла. Потому что я не слушаю её. Ударяет рукой по столу и закрывает глаза от боли. Прости меня, Хлои. — Где ты его взяла, Куинн? — спрашиваю я. Мой голос застает её врасплох. Меня — нет. Она понятия не имеет, о чем я, пока не понимает, что я о чертовом пеньюаре. — В комоде в той комнате, — отвечает она. Оно не принадлежит ей как ничто другое в той комнате. Она на хрен не должна была даже прикасаться к нему. — Сейчас же сними его, — холодно проговариваю я и чувствую, как ускоряется мой пульс. Я делаю к ней несколько шагов, она отстраняется. — Что происходит, Джастин? — Сними этот чертов пеньюар и отдай его мне! Мой голос переходит на крик. Это кричу не я, а мое сердце. Оно хочет спрятать эту вещь, там, где ему место. Внутри мертвой души. Её руки трясутся так же, как и мои. Она делает это медленно, и я больше не могу ждать. Подхожу ближе и схватив за край снимаю его с нее. Она стоит передо мной полностью обнаженная и напуганная, а я зол. Я нахрен зол как никогда. Не на неё, а на себя. Быстрыми шагами иду наверх в её комнату и открываю второй комод, тот, откуда Куинн взяла этот чертов пеньюар. Склоняюсь над ним и понимаю, что я снова сломался. Снова стою и смотрю в одну точку, чувствуя её запах повсюду. Вдыхаю его и не хочу выдыхать. Я вообще не хочу дышать больше. — Чей это пеньюар, Джастин? Её голос зол. По крайней мере она пытается сделать его таким, но я слышу, как он вздрагивает. Все фальшиво. Уйди, Куинн. Но она продолжает стоять в дверном проеме уже в халате и делает шаг навстречу ко мне. — Не надо, Куинн, — холодно шепчу я. Оставь меня. Она злится. Я вижу её в отражении зеркала. — Это её пеньюар? Твоей бывшей? — вот теперь я не слышу фальши. Ей не нравится тот факт, что она права. Она топчется по мне каждым своим словом, пока я стою и все еще держу в руках этот хренов пеньюар. Она снова что-то хочет сказать, в то время как хмурит свои брови. — Не надо, Куинн! Замолчи! Это больше похоже на крик, потому что это единственное, что может заставить её остановиться. — Расскажи мне, — настраивает она. Теперь я злюсь еще больше, потому что она сама открывает ту ноющую дыру внутри меня, которая засасывает с каждым разом все больше. — Уходи, — отвечаю я. Она сжимает губы в тонкую линию и из её уст вырываются самые неожиданные слова. — Ты так полон дерьма, Бибер! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего! Она хлопает дверью, и я крепче сжимаю ткань в своих руках, склоняясь над комодом. Кладу его туда, где его место и закрыв ящик кладу ладони на комод. Вдох-выдох, и все что стоит на нем летит к чертовой матери на пол, сопровождаясь болью внутри меня.