Избранная / Chosen

Восемь месяцев спустя. — Я не хочу, чтобы ты туда ехала, — проговаривает Джастин, поправляя галстук. — Сегодня слушание и я должна быть там как свидетель, — поясняю я ему, застегивая пуговицы на рубашке. Он нервничает не меньше меня. — Ты беременна, Куинн. Ты почти на девятом месяце. Какое к черту слушание? Он хмурится, потому что зол. Не на меня, а на ублюдков, которые решили устроить его на месяц раньше. Я хочу сменить тему, но менять не на что. Меня волнует лишь один вопрос. — Как думаешь, почему суд снова? — тихо спрашиваю я, накидывая на плечи кремового цвета пиджак. Джастин пожимает плечами и оборачивается ко мне. — Надеюсь, это будет в последний раз, — произносит он и застегивает пиджак. — Тяжело находиться с ним в одном зале и не набить ему морду. В последний раз, когда Джастин удалось хотя бы притронуться к Марку был тот день, когда я чуть не попрощалась с жизнью. Тогда он разбил ему губу и разбил бы еще что-нибудь, если бы его не оттащили. — Ты сказал Джейсону чтобы вечером он подъехал к нам? Мы должны съездить в новый дом и решить некоторые детали. — Да, он будет к пяти, — мямлит Джастин. Ему не нравится то, что нам придется распрощаться этим домом, но я понимаю, что ему тяжело распрощаться не с ним, а с ней. С воспоминаниями о ней в этом доме. Я подхожу к нему ближе и обнимаю за шею уткнувшись носом в плечо. Джастин делает то же самое и я понимаю, что он не хочет никуда ехать так же, как и я. Он хочет провести этот день как обычно: за фильмами со вкусной едой и рядом со мной. Все эти восемь месяцев он не упускает меня из виду. Это иногда немного раздражает, а затем я понимаю, что он боится. — Нам нужно выезжать, — шепчу я и он кивает. Отстраняется чмокнув меня в лоб и спускается вниз, чтобы подготовить машину. Я стою посреди комнаты и смотрю на себя в зеркало. Готова ли я увидеть его снова? Готова ли я увидеть его после того, как видела его в последний раз. Шесть месяцев назад, когда подписывала бумаги о разводе. У него была борода и волосы длиннее чем обычно. Марк не изменился. Но изменился его взгляд. Теперь он говорил о его сущности. О том, что он действительно утопил беременную девушку. Я подхожу к двери и взгляну на себя еще раз в зеркало спускаюсь вниз. Джастин уже в машине и ждет меня. Я присаживаюсь на переднее сиденье. Он застегивает аккуратно на мне ремень, а затем заводит машину. Поездка удается молчаливой, потому что мы оба переживаем. Больше всего, я не хотела бы ворошить прошлое. Его прошлое. Потому что каждый раз, когда дело касается Марка, он вспоминает Хлои. Он не врет мне и не отнекивается что дело в чем-то другом, а говорит напрямую, что чувствует. Так мне легче и ему тоже. Я кладу руку на его ногу, и он немного успокаивается. Сжимает правой ладонью мои пальцы, а затем целует их, поворачивая налево. Возле суда нас уже ждет Джон и адвокат Джастина. Джон для нас как отец. Он часто бывает у нас и очень любит зеленый чай. Я считаю Джона своим отцом больше, чем своего родного, хотя вижу его не реже. Мать же все еще в замешательстве, но, кажется, начинает смиряться с тем, что произошло. Она не очень любит Джастина, потому что он всегда забывает, как правильно выражаться при ней. — Привет, милая, — целует меня Джон, а затем пожимает руку Джастина. Мы направляемся внутрь, чтобы показаться что мы уже на месте. — Не расскажешь нам в подробностях, зачем мы здесь? — интересуется Джастин, и Джон останавливается, обернувшись к нам. — То, что ты нашел в бостоне склад — не конец. Они нашли еще что-то. И здесь она. Лидия тоже в суде. Лидия. От одного ее имени по моему телу бегут мурашки. Лидия была в лечебнице. Но сегодня Лидия на суде. Я не хочу её видеть. Не хочу смотреть в её глаза, потому что в них я уже давно мертва. Я начинаю нервничать даже, не дослушав его. — Я не хочу быть там, — проговариваю я, взглянув на Джастина. — Можно я буду здесь? Джастин соглашается. Он с самого начала не считал это лучшей идеей. — Давай я позвоню Тайлеру, и он отвезет тебя домой? — Нет, я подожду тебя здесь, — проговариваю я и присаживаюсь на кресло. Он качает головой. Двери резко распахиваются, и я вижу его в компании двух полицейских. Он в оранжевой форме и в наручниках. Его волосы стали еще длинней, но бороды нет. Он смотрит в мою сторону и не сводит взгляда с моего живота. Мне хочется плюнуть ему в лицо каждый раз, как только я его вижу, потому что я помню, что было на той кассете. Они толкают его в зал суда и Джастин с Джоном уходят вслед за ним. Я жду. Жду около пятнадцати минут. Поднимаюсь с кресла и начинаю ходить из стороны в сторону. Нервничаю больше, чем когда-либо за этих восемь месяцев. Мне нельзя нервничать. Присаживаюсь обратно на кресло и закинув ногу на ногу начинаю расслабляться. — Сама Митчелл, — слышу я голос рядом и вздрагиваю. Лидия стоит прямо передо мной. Рядом с ней её психотерапевт, который разговаривает по телефону. На Лидии тоже наручники. — Здравствуй, Лидия, — более спокойно проговариваю я. — Пытаешься быть милой? Все мы знаем, что ты дрянь, Митчелл, — выплевывает она. — Трахалась с Бибером, пока была замужем за Марка. — Лидия! — вскрикивает женщина рядом с ней, и та смотрит на нее с отвращением. Я молчу. Я не собираюсь спорить ней или ругаться, поэтому опускаю голову и пытаюсь отвлечься на что-то другое. Волнение берет верх. Мои руки становятся холодными от одного ее присутствия. Уходите отсюда, сейчас же. Но они здесь. Ждут, пока их позовут. Лидия начинает напевать колыбельную и по моему телу бегут мурашки. Я пела её для Адалин. — Для нее тоже петь будешь? — спрашивает она, а в моем горле становится ком. — Расскажешь ей, что у нее должна была быть сестра? Я молчу, а она снова поет. Я поднимаюсь с кресла и хочу уйти, как слышу сзади себя крик и чувствую толчок мне в спину. Падаю на колени и с моих губ срывается стон. Она кричит. Она истерически воет сзади у меня, пока я поднимаюсь на ноги и делаю несколько шагов назад, обернувшись к ней. Лидию держат два полицейских, а из зала ожидания выбегает Джастин. Он обеспокоенно бросается в мою сторону и взяв мое лицо в ладони что-то кричит. Я не слышу его. Я слышу колыбельную. Закрываю глаза, прислушиваясь к собственному сердцебиению и первое что происходит это крик, который вырывается из меня. Я хватаю его за плечо и сжимаю слишком крепко, от чего он хмурится, но терпит. Она толкается во мне. Она не просто толкается, она будто пытается высвободиться из меня. Еще рано. Еще не срок. — Куинн? — кричит Джастин. — Джон, заводи машину. Куинн? Я не могу говорить, потому что мне больно. Я кричу.

***

POW Джастин Больше всего на свете, мне хочется развернуться и задушить эту суку у всех на глазах. Заткнуть её так, чтобы она не смогла сказать больше не слова. Хренова Лидия. Даже когда я усадил Куинн в машину, даже когда села за руль и завел её, я слышал её долбаный крик. Я поворачиваю влево и ощущаю дрожь по всему телу. Она тихо стонет и выгибается на сиденье. — Куинн, — шепчу я, схватив её за руку. Она сжимает её со всей силы и мои пальцы немеют. Она должна была родить через полторы недели. Это неправильно что все происходит именно сейчас. Я начинаю чувствовать тот же страх что и каждый раз, когда она чувствовала боль, когда волновалась. Я боюсь их потерять. Навигатор оповещает о том, что до больницы еще пару поворотов. — Джон, звони в больницу, предупреди что мы едем. Он кивает и набирает номер. Что-то быстро и неразборчиво проговаривает, а потом его голос заглушает её крик. Он разрезает мое сердце. Она плачет. Я плачу вместе с ней. — Я больше не могу, Джастин, — плачет она. — Потерпи, солнышко, — тихо шепчу я. Я понимаю, что ни хрена здесь не потерпишь, но на большее я не способен. Она снова кричит и скручивается в клубок. Я останавливаю машину возле больницы и вижу, как к нам приближаются два санитара с коляской. Выхожу из машины и открыв дверь с её стороны беру её на руки. Усаживаю её на кресло и иду рядом с ней, пока её везут в лифт. Она снова кричит. На четвертом этаже нас встречает врач и велит мне остаться в коридоре, когда её увозят в палату. Я даже не успел поцеловать её. Я даже не успел ей сказать, как сильно люблю её. Каждый её крик режет меня на куски. Он раздается эхом в пустом коридоре, и я хочу ворваться туда чтобы успокоить так, как делал это каждый раз, когда она просыпалась ночью вся в поту после очередного кошмара. Я хожу из стороны в сторону пока не перехожу в состояние полного не понимания, потому что я больше не слышу криков или просто отказываюсь их слышать. Гляжу на часы и понимаю, что уже прошло не менее шести с того момента, как мы здесь оказались. Джон приносит мне третий стаканчик кофе и присаживается рядом. Он вымотан так же, как и я. Мы оба ждем. — Ты позвонил её родителям? — Им плевать, — тихо шепчу я. — Они не придут пока я здесь. — Как насчет её отца? — Ты её отец, Джон, — поднимаю я голову. — А тот просто гребет из нее деньги. Я не хочу, чтобы он знал, почему мы были в суде. — Ты скажешь ей сегодня? — Для начала я хочу убедиться, что с ней все в порядке, — проговариваю я и поднимаюсь со стула. — Почему так долго? Джон улыбается. Вымученно, но искренне. — Что будите делать с этой виллой? — Понятия не имею, — чешу я затылок. — Пусть Куинн решает. Это её владение. — Она твоя жена, Бибер, — проговаривает Джон. — Прими тот факт, что теперь вы решаете все вместе. Она моя жена. Прошло всего две недели с того, как мы обвенчались. От мысли, что эта красотка моя жена, по моему телу бегут мурашки и я становлюсь твердым. Я скучаю по её телу. Дверь палаты открывается, и доктор направляется к нам. Он такой же уставший, как и мы. Даже больше. — Мистер Бибер, — проговаривает он. — Что с ней? Она в порядке? Он вздыхает, а затем проводит ладонью по лбу. — У вас девочка, мистер Бибер, — улыбается он. Я стою. Я стою достаточно долго, чтобы люди вокруг меня подумали, что я впал в ступор. — Джон, у нас девочка, — шепчу я, все еще стоя на месте. Он появляется передо мной, и я вижу улыбку на его губах, а затем слезы. — Девочка, Джон, — снова проговариваю я и попадаю в его объятия. — Не хотите повидаться с ней? Я киваю. Джон остается в коридоре, а я следую за доктором, оказавшись в уютной палате. Куинн улыбается мое. Её волосы мокрые, а глаза блестят от слез. Куинн, у нас дочь. — Посмотри, Элизабет, это твой папа, — шепчет она. Элизабет. Я люблю Элизабет. Я подхожу к ней ближе и склоняюсь, чтобы оставить поцелуй на её лбу. Она потрясающая. Она будет потрясающей матерью. Она справилась. — Я люблю тебя, Куинн, — шепчу я и чувствую, как по моим щекам плывут слезы. — Она просто… она такая красивая. Элизабет смотрит на меня голубыми глазами, и я готов утонуть в них. Я готов утонуть в её первой улыбке и смешке. В её первых шагах и слове «папа». Куинн протягивает мне её, и я аккуратно покачиваю Элизабет. Дверь в палату открывается, и я вижу Джона. Он смотрит на Элизабет, и я вижу, как его глаза наполняются слезами. У Джона была семья. У Джона была дочь, но её убили, когда ей было двадцать три. Джон счастлив за Куинн как за собственную дочь. Джон тоже любит Элизабет. Я присаживаюсь рядом с Куинн и наклоняюсь, чтобы поцеловать её. Она гладит меня по волосам и прислоняется лбом к моему лбу. Мы оба счастливы.