Холодные камни Арнора (6) //А зори у хоббитов тихие...// 16

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец», Толкин Джон Р. Р. «Хоббит, или Туда и обратно» (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Аранарт, Хэлгон, хоббиты
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Психология, Повседневность
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, ОМП
Размер:
Мини, 10 страниц, 2 части
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Аранарт приезжает к хоббиту, чтобы рассказать о смерти его сына и остальных хоббитов-лучников, ушедших сражаться с Ангмарцем.
//
Все молчали. Было очень тихо, и слышно, как у себя плачет Петуния.
– Это как же? – повторил хоббит. – Я думал: вернется, выдеру его, будет знать, как из дому бегать… Да нет, вы, верно, ошиблись, – он уперся рукам в стол, тот заскрипел под его весом.– Откуда вам и знать-то моего Улти?! Это другой кто погиб!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Предварительное чтение "Невозвращения Короля" (https://ficbook.net/readfic/3094986) настоятельно рекомендуется.
Вот что бывает при попытке превратить сказку в исторический роман.

Предупреждение.
Если читая Бориса Васильева плакали - будете плакать и тут. Это уже проверено.
Так что собираясь читать - учитывайте это.

Добавлен первый эпизод с хоббитами, пришедшими в армию Арнора.

Часть 2

28 июля 2015, 21:58
– Тебе так надо терзать себя?! – сердито сказал Голвег. – Непременно посмотреть в глаза отцу того, в чьей смерти ты себя винишь?
– Я не виноват в его смерти, – по спокойному тону Аранарта командир следопытов понял, что спорить бесполезно. – Дыма нельзя было предвидеть, а даже если бы и можно – наши доспехи не спасли бы полуросликов. Ты прав, весть об их гибели может привезти любой гонец. Но я поеду сам. Я хочу увидеть Дрого.
Голвег глубоко вздохнул, и этим вздохом, больше похожим на рёв, высказал всё, что он думает об упрямстве князя.
– Ты останешься. Если что – отправишь гонца. Но сомневаюсь, что придется. А Хэлгон со мной.
– Как скажешь.
– Это пара дней. Здесь близко.
– Понятное дело.
– Не сердись, – этот тихий, извиняющийся голос. Как он всё-таки похож! Похож, несмотря ни на что. – Пойми, я должен его увидеть. Тот мой сон… я не ожидал, что эти полурослики есть на самом деле. Ну и потом – пусть уж весть о смерти привезет тот, кто видел.
– Много тебе сквозь дым было видно!
– Мне было видно достаточно, – тихое и оттого непреклонное возражение, – чтобы я мог об этом рассказать.

Они с Хэлгоном свернули с тракта и поехали на юг, рассчитывая еще до вечера найти Дрого Мышекоря.
Вопрос, заданный первому же хоббиту, пыхтящему трубкой, убедил Аранарта, что его сон и тут был вещим.
– А, так вы всё-таки покупаете табак! – изрек хоббит. – Да зачем вам в эту Южную Четь ездить, у нас тут…
– Нет, нам нужно именно к Мышекорю, – отвечал дунадан.
Им пришлось выслушать немало похвал здешнему табаку, ведь он не хуже и гораздо дешевле, чем у этих, которые живут на краю света и все кладовые золотом забили от жадности, – но после этого дорогу им сообщили, и арнорцы поскакали на юго-запад.
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Аранарт у Хэлгона, когда они проехали несколько лиг.
– Я не верю своим глазам, – отвечал нолдор. – Нам мерещится одно и то же?
Их окружала обычная жизнь хоббитов. Севернее, к тракту, еще были какие-то следы войны: палисады, частоколы, рвы – здесь же двое всадников словно попали в сказку. В сказку про самую обыкновенную повседневную жизнь.
В самую прекрасную и самую волшебную сказку из возможных.
– Старейший? – осторожно спросил Аранарт.
– Не знаю, но похоже, – отвечал Хэлгон. – Больше некому.
– Форност не уберегли каменные стены, а этих защитили те палисады, которые мы видели? М?
– Похоже, что рудаурцы их просто не замечали, – задумчиво проговорил нолдор. – Чары отвода глаз. Я слышал о таком.
– И не только глаз. Я посылал сюда отряды за едой, но не думал о том, как этот край смог избежать разграбления.
Зеленые холмы. Круглые двери норок. У калиток – цветы позднего лета. Оранжевые тыквы в огородах сияют издалека, словно десятки солнц, решивших спуститься на землю.
На землю, по которой не прошелся огонь войны.
На двух всадников-Верзил, едущих рысью, хоббиты, сплошь занятые на грядках, обращали внимание ровно настолько, чтобы метнуть недовольный взгляд: опять покупать приехали… платят они, конечно, хорошо, ничего не скажешь, а только зимой глодать, что ли, это золото… ни тебе пирушку устроить, ни спать спокойно под треск ломящейся от запасов кладовки. В общем, ездят тут всякие.
Заполдень арнорцы добрались до Южной Чети, там уже дорогу к Мышекорю указывали охотно. Наконец они подъехали к холму, в крутом склоне которого была дверь, а пологий был покрыт дремучими зарослями табака.
Аранарт и Хэлгон спешились. Несколько мгновений они стояли в молчании, которое было красноречивее слов. Страшно разорвать этот счастливый сон наяву. Страшно впустить в этот мир ледяной ветер Войны.
Потом воины чуть кивнули друг другу: пора, и Аранарт позвал спокойно и громко:
– Хозяин!
В табачной чаще послышалось движение, потом широкие листья зашевелились, и перед незваными гостями появился Дрого Мышекорь. Хэлгон вопросительно взглянул на Аранарта: такой? Тот ответил движением ресниц – да, именно таким он и был в том сне. Разве что одет как все, а не в ту странную одежду.
– Таки надумали купить табаку? – крикнул он еще издалека. – Если нет, то ступайте отсюда, ваши тут уже были! Всё вывезли до зернышка, вот разве пустые мешки вам продать могу! Даже даром их отдать!! – гневно добавил он.
Аранарт молчал, вынуждая грозного хозяина подойти к калитке.
– Ну, доброго вам дня, – хмуро сказал хоббит, пристально глядя на арнорцев. Опытный купец, он понял: эти приехали не за урожаем. Тогда для чего?
– Вы Дрого Мышекорь? – спросил Аранарт, наклонив голову в приветствии.
– Он самый.
Хоббит без особой приязни распахнул калитку. Аранарт прошел, Хэлгон задержался, ища, как бы привязать лошадей, чтобы они не объели здешние цветы.
– Я привез вам вести о Перри, – негромко сказал арнорец.
Радость во взгляде: наконец-то! Ожидание. Опасение. Испуг. Нежелание поверить. Десятки версий разом: ранен? как ранен? насколько тяжело? что, совсем тяжело? да не может быть же…
– Он погиб, – договорил Аранарт.
Огромные глаза на побелевшем лице хоббита.
Аранарт смотрел прямо на него. Он знал по себе, что, когда подкашиваются ноги от такой вести, то надо за что-то держаться. Не обязательно руками. Можно и взглядом.
Было бы за чей взгляд держаться.
– Вы… видели? – едва слышно проговорил осиротевший отец.
– Да, – спокойно сказал Аранарт, отсекая все напрасные надежды. – Я видел. Его и остальных.
– Все?! – задохнулся от ужаса хоббит.
Князь молча кивнул.
– Почему?! – раненым зверем взревел Дрого. – По-че-му?!
– У них не было доспехов, – ровным тоном. Тон тоже может быть опорой. – Лучникам пришлось пойти в рукопашную.
Хэлгон, наконец устроивший лошадей безопасно для цветников, подошел, привычно встал на полшага сзади.
– Ты что кричишь? – дверь норки открылась, и вышла хозяйка. Недовольно воззрилась на мужа и странных Верзил.
– Петуния, Перри… Перри..! – со слезами в голосе.
– Ранен? – с надеждой выдохнула она.
Аранарт покачал головой.
– Нет! Нет, слышите!! – закричала мать, вихрем сбежала вниз и с кулаками набросилась на Аранарта, яростно молотя по его кольчуге. Князь стоял неподвижно, позволяя ей выплеснуть отчаянье.
«Руки рассадит, – подумал Хэлгон. – А есть ли у нас чем перевязать?»
– Петуния… ну ты что делаешь? – Дрого оттащил жену от арнорца, она повисла у него на шее, обмякла и заплакала уже тихо.
Аранарт смотрел на них с участием, и хоббит уцепился за его взгляд как за последнюю ниточку, связывавшую его с еще живым сыном.
– Вы… видели? – спросил он, и на сей раз вопрос означал, видел ли он Перри в битве.
Арнорец кивнул.
– Он был… вашим… – военные слова не давались хоббиту.
– Я был его командиром.
– Расскажете?
– Да.
– Пойдем в дом-то… – Дрого огляделся, словно в первый раз увидев собственную усадьбу и не понимая, как он оказался здесь. – Что же я вас во дворе держу?
Он повел рыдающую жену вверх по лесенке – плоские камни в склоне холма. Арнорцы следом.
Хэлгон украдкой взглянул на Аранарта – но тот был действительно спокоен. Не скрывал за бесстрастием напряжение, как и год, и полгода назад; но это не было и равнодушием очерствевшего от утрат сердца. Он приехал сюда утешить и поддержать, и сейчас был занят этим делом. Так же целеустремленно и продуманно, как он делает всё остальное.
Чтобы войти в нору, им понадобилось согнуться – и там уже не разгибаться. Они подошли к столу, всё же не решаясь сесть без приглашения, но безмолвно прося об этом. Дрого им кивнул, они сели.
– Собери им поесть, – сказал хоббит жене. Обернулся к арнорцам: – Вы же от самого Тракта сегодня скакали, да?
– Им?! – взвелась Петуния. – Им живы-здоровы, а Перри погиб! Да где они были, когда он… когда его..!
– Хэлгон был, – Аранарт говорил медленно и негромко, и рыдающая хозяйка невольно затихла, прислушиваясь к его голосу, – в десятках лиг от поля нашего боя. Он был ранен, и для человека его рана стала бы смертельной.
Только тут Дрого осознал, что второй – эльф.
– А я… – он помолчал, – я был там, где этого требовал мой долг. И поверьте, если бы я встал с мечом рядом с Перри, это бы его не спасло. Но погубило бы многих других.
Петуния отвернулась и чем-то яростно загремела у очага.
Дрого сел за стол. Сказал:
– Не сердитесь на нее.
– Ну что вы… – мягко ответил Аранарт. Но этот теплый, участливый тон странно не сочетался с его спокойным взглядом. Так смотрит лекарь на больного: дескать, жар? правильно, при такой болезни он и должен быть, делаем то-то и то-то.
– У вас у самого-то, сударь, тоже? – осторожно спросил хоббит. – Кто?
– Все, – качнул головой Аранарт. – Отец. Мама. Братья.
– О-ох, – выдохнул Дрого.
Петуния почти швырнула им тарелки, но большую миску со свиным рагу всё же поставила на стол аккуратно. Принесла бутыль браги, стаканы, но сама осталась стоять, не желая сидеть за одним столом с теми, кто не уберег Перри от гибели. Ведь готовила сегодня это рагу, думала – сядем, поедим вкусного… а теперь вот и кусок в горло не. Вот чтоб им всё это съесть, Верзилам окаянным, они лопать чужое горазды, а закрыть в бою сыночка… кровиночку…
От слез снова свело горло. Мать ушла вглубь норки – выплакаться.
Дрого разлил по стаканам.
– Что ж, светлая память, – сказал он.
– Светлая память, – в один голос отозвались арнорцы.
…и хоббитскому лучнику, о котором и не вспомнят людские хронисты, и князю Арведуи, и гордой Фириэли… Светлая.
– Хозяин, вы куда делись-то? – дверь открылась, но дневного света не стало больше: проем был почти весь закрыт плечистой фигурой. – Вы чего за стол уже сели? Вы… чего?
– Ян… – Дрого встал, вопросительно посмотрел на Аранарта, тот кивнул. – Ох, Ян, беда у нас…
Дюжий хоббит переводил непонимающий взгляд с Мышекоря на его странных гостей.
– Садись, Ян, садись. Я сейчас тебе стакан принесу.
– Вы отец Улти Хренкеля? – спросил князь.
– Угу. А что он натворил-то? Говорил я ему, сорванцу…
Под взглядом арнорца хоббит осекся.
Дрого принес еще прибор, хотя тарелка что ему, что Яну вряд ли понадобится. Разве куском хлеба горе зажевать.
– Ян, Улти твой и мой Перри… а! – закусил губу, не в силах продолжать. С мольбой взглянул на Аранарта.
– Ваш сын и другие хоббиты пришли к нашей армии, – ровно произнес тот. – Сражаться против Ангмара. Бой был жестокий, а у них не было доспехов. Они все погибли.
– Это как? – непонимающе переспросил Ян.
Все молчали. Было очень тихо, и слышно, как у себя плачет Петуния.
– Это как же? – повторил хоббит. – Я думал: вернется, выдеру его, будет знать, как из дому бегать… Да нет, вы, верно, ошиблись, – он уперся рукам в стол, тот заскрипел под его весом.– Откуда вам и знать-то моего Улти?! Это другой кто погиб!
– Они были в моем отряде. Я был знаком с ним.
– Это правда, Ян, – проговорил Дрого.
– Не-ет, – взревел Хренкель, ударил кулаком по столу так, что тарелки подскочили, а один из стаканов упал. – Нет, говорю вам! Вернется, я уж покажу ему, сопляку, и как удирать, и как пугать! Да я с него за такое…
Аранарт молчал. Было видно, что он готов ждать столько, сколько потребуется.
– Ну нет же… – с мольбой проговорил хоббит. – Ну скажите же, что нет…
– Выпей, Ян, – сказал Дрого. – Осиротели мы с тобой. У тебя хоть девчонки остались, а я… ох.
Они выпили в молчании.
– Вы обещали рассказать, – Дрого проглотил комок в горле.
– Да, – кивнул Аранарт.
Но внезапно заговорил Хэлгон:
– Поесть ему дайте. Я пока расскажу.
– Тебя там не было.
– Расскажу о том, где я был. Ешь и не спорь. Стынет же.
Князь подчинился, а нолдор стал рассказывать.
Он говорил о войске Гондора, о первом сражении, о взятии Форноста, о бое у Последнего Моста. Хэлгон говорил и знал, что хоббиты его не слышат и, перейди он на квэнья, не заметят этого. Он говорил не за тем, чтобы рассказать.
Он говорил, чтобы не было этой давящей тишины с рыданиями матери в глубине норки.
Он говорил, потому что выучил: люди (а хоббиты в этом не отличаются) слышат не то, что сказано, а то, как сказано. И рассказ – это утешение, которое успокоит, а не растравит души, как это сделает разговор о потере и сочувствии.
Он говорил, чтобы дать Аранарту поесть. Чтобы дать ему передохнуть.
Князь ел быстро, но без спешки. Походная жизнь приучила. Дрого (купец остается купцом всегда, и глаз у него наметанный) вдруг понял, что его гость лжет, пытаясь выдать себя за командира небольшого отряда. И в Брыле, и в Тарбаде он видел разных Верзил, и этот был не из простых. Простые так ложку не держат. Простые над миской наклоняются, а этот сидит прямо, ложку высоко ко рту несет, и хоть бы капля подливы с нее упала.
– Вы действительно видели Перри? – спросил Дрого. – Или просто знаете, что все хоббиты погибли?
– Я видел его, – Аранарт отставил пустую тарелку. – Я говорил с ним. Когда их отряд пришел к нашей армии…
Он рассказывал спокойно и обстоятельно. Без лишних деталей, но так, что собеседники словно видели это его глазами.
– Вот так, значит, – выговорил Ян, когда дунадан закончил. – Все под одной косой полегли, и не сумели наши парни ничего такого сделать.
Арнорцы ответили одновременно: «Нет» – Хэлгон, «Вы неправы» – Аранарт. Переглянулись, князь кивнул спутнику: говори ты.
– Одним судьба дает отличиться в бою так, чтобы об этом пели, – произнес нолдор, – другим нет. Но это не значит, что первые герои, а вторые просто трава под косой. Поверьте мне. Я сражаюсь дольше, чем существует ваша страна. Любой из тех, кто пал, ничем себя не прославив, не меньше достоин песней, чем тот, кому судьба позволила совершить нечто... заметное.
– Не только, – добавил Аранарт. – Ваши мальчики больше герои, чем любой из нас. Мы арнорцы, враг сжег нашу землю, убил наших родных. Для нас не было другого пути. Для нас не было выбора. У них он был.
Дрого разлил всем. Выпили молча.
– Перри, когда мальцом был, – со вздохом сказал отец, – нашел в маттомарии книги… старые такие, красивые. Ну, взялся читать, я не возражал. Стал мне рассказывать… а там всё про эльфов, а у них всех имена на один лад, запутаешься.
Хэлгон понимающе кивнул.
– Потом еще про то, как эльфы вместе с людьми против Врага воевали. Там вроде понятнее было… ну да я уже всё равно не помню. А сейчас… стал мне говорить про зарево на севере, дескать, пришло войско против Врага, дескать, нельзя в стороне оставаться…
Аранарт внимательно смотрел на него.
Хоббит ответил ему не менее пристальным взглядом.
– А вы-то, поди, таких книг перечитали… и не по маттомариям, от пыли чихать. Так вот вы мне и скажите, – требовательно произнес он, – что наша страна это не Шир, а Арнор, это правда?
– Правда, – ответил Аранарт.
– И что когда-то эта страна была от Лун до Мглистых гор – правда?
– Правда.
– И что правил ею Король, сын того, что пришел из-за Моря?
– И это правда. Он, а после – его потомки.
– И Врага теперь разбили? – всё так же требовательно спросил хоббит.
– Того, что был врагом Арнора, его – да.
– И снова будет Король? И такой Арнор, как в тех книгах?
– Нет, – ровно сказал Аранарт.
– А за что же тогда погиб мой сын? – медленно произнес Дрого.
– Он погиб за то, – твердо ответил князь, – чтобы зло, тысячу лет терзавшее наши земли, было сокрушено и никогда больше не смогло подняться как прежде. Он погиб за то, чтобы Ангмар был уничтожен. Но Арнор нам не возродить.
Сейчас не возродить, – веско сказал эльф.
– Да, ты доживешь до этого. Мы – нет.
Аранарт помолчал и заговорил мягче:
– Вы спрашиваете меня, за что погибли ваши сыновья. Быть может, то, что я скажу, покажется вам слишком малой ценой за их жизни, но я бы с легкостью отдал свою, если бы знал, что так сбудется. Он погибли за то, чтобы было кому спеть о нашей победе над Ангмаром.
Солнце заходило. Золотые лучи сквозь окошко на запад. Их теплое, почти жаркое прикосновение, разогнавшее холод смерти, пусть и ненадолго.
Князь продолжал:
– Не ради славы. Не ради самих песен. Песня, если она только записанные строки, это всего лишь испачканный лист, годный на то, чтобы пылиться в вашем маттомарии. Песнь жива лишь тогда, когда есть те, кто ее может спеть. И те, кто готов слушать ее, а лучше – подпевать.
Свет с запада бил хоббитам в глаза, но они не отрываясь смотрели на незваного гостя, сидевшего спиной к окну.
Аранарт говорил дальше:
– Мне пришлось потерять всех родных, и я спросил себя: что такое смерть? и что такое бессмертие? Меня учили этому, да. О том, куда уходят люди после смерти. О хоббитах, правда, не было ни слова, но не думаю, что ваш удел здесь отличен от нашего. Но когда теряешь тех, кого так любил, то выученные слова помогают мало. Надо самому искать ответ. И я сказал себе: человек жив в памяти. Это тоже жизнь: мы можем сверять свои поступки по его судьбе, искать ответы на свои вопросы в его деяниях. Элендил – тот, что приплыл из-за Моря, – так жив до сих пор. По крайней мере, для меня. Мои отец и мать со мной. А ваши сыновья… они будут жить не только в вашей памяти. Они будут жить в тех песнях. Жить много веков, поверьте мне.
Солнце зашло, комната погрузилась в стылый сумрак.
– Станут про наших пацанов петь, – пробурчал Ян. – Это вот про вас споют, да.
Князь чуть усмехнулся:
– Как раз наоборот. Петь любят о необычном. Отряд полуросликов… уверен, найдутся сказатели, которые споют о них. А обо мне… один из сотен арнорцев, не более. Но большего и не надо. Сохранит ли время наши имена, нет ли – неважно. Главное, что каждый раз, когда будут петь, как было разгромлено войско Короля-Чародея, это будет о каждом из нас. Живых и мертвых.
– Вот вы говорите так, сударь, – Ян не знал, как подобрать слова, – и оно… как светлее, что ли… Вы, эт-то, уж не сердитесь на меня за мою просьбу, а только… ну, как услышите такие песни, то скажите, чтобы… дескать, и к нам заехали. Уж хоть послушать бы.
– Я скажу, – кивнул дунадан.
Дальний конец коридора осветился, и с лампой в руке показалась Петуния. Поставила светильник на стол (только тут все заметили, что совсем стемнело), ни на кого не глядя стала убирать посуду. Миска из-под рагу была пуста; когда хоббиты успели ее опорожнить – никто не понял.
– Пойду я, – встал Ян. – А то моя разволнуется. И как это мне еще ей сказать-то…
Дрого встал проводить Яна, арнорцы тоже поднялись, не очень понимая: уйти, задержаться и если да – то как? Стоять согнувшись было сложно, сидеть – неловко. Следом за хозяином подошли к двери.
Простившись с Яном, Дрого сел на порог, достал трубку, закурил. Открытая в дом дверь и уже осенняя стылость ночи его не заботила. Арнорцы сели за его спиной, просто на пол. Они смотрели в небо, на яркие по-сентябрьскому звезды… передышка перед новым витком разговора.
Хоббит курил долго. Темнело. Поднимался месяц, вдали белел туман.
Наконец Дрого выколотил трубку, встал и с изумлением обнаружил своих гостей у него за спиной.
– Да что ж это вы… мне же надо вас спать устроить, а я тут…
– Не нужно, – Аранарт предпочел не вставать, хоть это и невежливо, но проще для всех. – Мы сейчас уедем.
– Так ведь ночь!
– Мы привычные.
– А эльфы в темноте видят, – добавил Хэлгон.
– Да как же… не могу я так… ночью за порог.
– Поверьте, – мягко сказал Аранарт, – нам гораздо проще проскакать ночь и к рассвету догнать армию, чем вам устроить спать двух Верзил.
– Задержитесь, – дрогнувшим голосом попросил хоббит.
– Не могу, – ответил князь.
Хоббит вспомнил его прямую спину за едой и не задал вопроса, почему он не может. Понял.
– Значит, песни петь будут? – проговорил он. Слезы снова подступали к горлу, а ведь держался весь день. – И помнить спустя века?
– Будут.
– Ну, может и стоило ради того молодым погибнуть. Всё-таки герой, а не табачник…
– Доля павших – Свет. Доля живых – боль, – негромко сказал Аранарт.
– Красиво… – вздохнул Дрого. – В ваших книгах такое прочли?
Дунадан покачал головой:
– От матери услышал. Когда пришла весть, что ее отец и братья погибли.
Хоббит на миг замер, а потом спросил:
– Да у вас в семье хоть кто своей смертью умер?!
– Найдутся.
Хэлгон поднялся и встал у двери. Дескать, ехать всё-таки нужно.
– И вот еще что, – добавил Аранарт. – Когда занят другими, то легче… перенести. По себе знаю. А к вам ведь завтра набегут…
– Спасибо, – выдохнул хоббит.
– Прошу простить, но нам пора.
Он тоже встал снаружи.
Дрого кивнул, они втроем пошли к калитке. Но на половине лесенки хозяин вдруг решительно заявил:
– Стойте.
Не подчиниться было невозможно.
– А ну-ка пойдемте, – скомандовал он, и снова арнорцы повиновались.
Они снова вошли в дом (Хэлгон закрыл дверь, ведь выстынет же! – пусть хоббиту сейчас и не до того), Дрого взял лампу со стола и повел их в какой-то боковой отнорок, оказавшийся кладовой.
– Значит, зерна вам нужно? Что еще? Сыра? Окорок? Ну? Чего вам там не хватает?
– Страны не хватает, – тихо сказал Аранарт. – Фермеров, чтобы снова распахать поля. Воинов, чтобы их защитить.
Хэлгон сжал его руку.
– Так бы и сказал, что вам выпивку дать, – почти грубо ответил хоббит и глянул на нолдора: – Неси ваши лошадиные сумки. Или как там оно у вас называется по-эльфийски.
Теперь понятно, как из Перри получился командир.
Какое-то время они спорили (очень тихо, вдруг Петуния всё-таки уснула, хотя вряд ли). Хоббит пытался дать им побольше, арнорцы объясняли, что их коням скакать всю ночь и лишний груз будет лишним. Наконец все переметные сумы были набиты враспор.
Но что-то мешало воинам просто поблагодарить и выйти из кладовой. Ритуал явно был незавершен, а ни князь, ни тем более нолдор не знали, что надо делать.
Это знал их хозяин.
– И если вы хоть заикнетесь об оплате… – прошипел он.
– Я жестокий, – наклонил голову Аранарт. – Но не бессердечный же.
Они вышли во двор, Хэлгон пошел к лошадям.
– Вот, стало быть, и всё, – выдохнул Дрого.
– Простите, – сказал Аранарт.
За что он просил прощения? Что уезжает так сразу? Что привез черные вести? Что не уберег Перри? Что не сбудется мечта маленького лучника о возрожденном Арноре?.. то есть сбудется конечно, но… только эльф и доживет.
Хоббит не ответил. Он сглотнул, пытаясь сдержаться, потом по-детски всхлипнул… Аранарт опустился перед ним на колени, но это не было знаком вины – просто полурослику надо выплакаться, а разница в росте будет мешать. Дрого уткнулся в холодное кольчужное плечо и зарыдал, беспомощно и безнадежно, как рыдают только совсем маленькие малыши и очень сильные мужчины.
Сколько-то времени прошло.
Над Широм простиралась спокойная, безмятежная ночь. Где-то во влажной темноте залаяла собака… умолкла.
А на севере, по Тракту, который день идет войско. Как нож сквозь воду – не оставляя следов. Пройдет, словно и не было его. Словно приснилось, если кто и заметил.
Хоббит плакал тише… успокаивался. Распрямился, сказал виновато:
– Что же я вас задерживаю…
– Держитесь. – Аранарт кивнул.
Пошел вниз.
– Как хоть зовут вас? – спохватился Дрого.
– Анардил! – ответил князь не задумываясь.
Взлетел в седло, и арнорцы поскакали на восток.
– Почему Анардил? – спросил Хэлгон.
– Не говорить же ему, кто я. Он одному, другому… Моргул узнает.
– Я не о том. Почему это имя?
– Оно из того сна. Всех встретил, кроме Анардила. – Он усмехнулся: – Ну не пропадать же имени.