catch me if you can

Не то чтобы Джинён никогда с парнями не целовался. Целовался, целых два раза, оба даже добровольно. Первый раз - с Джебомом, лет в четырнадцать, когда его семья должна была навсегда переехать куда-то то ли в Новую Зеландию, то ли в Австралию. Было странно, скомканно и немного больно - Джебом сжимал его волосы в кулаке и кусал за губы. В итоге не переехали - у отца Джебома не сложилось с работой, и о поцелуе негласно решили забыть. Второй - с Марком Туаном - студентом с факультета режиссуры, он учился на курс старше и горел желанием снять собственный короткометражный фильм про геев. Джинён не хотел сниматься в таком сомнительном фильме, который мог бы к тому же стать достоянием всего института, но согласился всё равно, бросая вызов самому себе в общем и своему актерскому мастерстуву в частности. Актера на вторую роль Марк так и не нашел, зато пригласил девочку-оператора (мрачную, неразговорчивую, но со своей камерой) и решил играть одного из главных героев сам. Джинён думал, что будет неловко, и так и было, особенно когда приходилось снимать один и тот же дубль с разных ракурсов. Так что, если быть точным, Джинён целовался с парнями (с Марком) как минимум дублей семь. Можно даже сказать, что было романтично, особенно горящие в темноте комнаты гирлянды и лоскутный цветной плед, на котором они с Марком изображали секс. Когда Марк потом пригласил его к себе посмотреть получившийся фильм, Джинён позорно сбежал на середине восьмиминутного видео с горящими щеками и бешенно бьющимся сердцем. Он и не думал, что это будет выглядеть, как... как сюжетная порнушка рейтинга 17+ с Джинёном в главной роли. В главной потому, что Марк монтировал видео сам и своей актерской игрой остался недоволен, зато вот Джинёном - более чем. Марк догнал его с веселой улыбкой, отдал диск с фильмом и торжественно пообещал никому-никому не показывать свой экземпляр. Несмотря на такое обещание, Джинён смог вздохнуть с облегчением только тогда, когда Марка отчислили, и он, совсем не расстроившись, улетел домой в Америку снимать независимое кино. В конце концов, - уверял он Джинёна, пришедшего проводить его на самолет, - незаконченное образование это то, что дает тебе необходимые знания, но ещё не успевает полностью заполнить твой мозг догмами и правилами. Фильм Джинён так никому и не показал, спрятав диск в обложку одной из своих книжек и благополучно о нём позабыв. И теперь, вспоминая весь свой прошлый опыт, Джинён с горечью осознавал, что это становится лейтмотивом его жизни. С горечью - это потому, что вообще-то Джинён очень хотел семью: милую жену и детишек, штуки три, ну двоих минимум. А для этого нужно было забыть обо всяких там волосатых и мускулистых и вспомнить про нежных и трепетных. Забыть - это, конечно, проще сказать, чем сделать. Кроме того, что Джинён в общежитии живет в одной комнате с Джебомом, который тоже пошел на актерский факультет, у Джинёна ещё есть Джексон. Джексон - очень особенная проблема Джинёна, потому что друг он и правда отличный - веселый, искренний и иногда немного туповатый, как и полагается студенту спортивного факультета. У Джексона в комнате висит боксерская груша, хотя он, вообще-то, фехтовальщик - представитель от университета, и Джебом гоняет к нему минимум два раза в неделю, чтобы выплеснуть напряжение. В их с Джинёном комнату он возвращается уставшим и довольным одновременно, падает на кровать и расслабленно утыкается взглядом в экран ноута, поставленного на тумбочку рядом с кроватью. Если в этот момент помассировать его плечи и попросить о какой-нибудь услуге, то отказать Джебом не сможет - проверено Джинёном не один десяток раз. Хотя раньше Джинён, вообще-то, возвращался вместе с Джебомом, потому что кроме боксерской груши у Джексона в комнате обычно есть ещё и он сам, а это означает несколько часов увлекательной болтовни или подкалываний над мокрым Джебомом. Джинён бы с удовольствием ходил к Джексону в комнату и с Джебомом, и один, но... Но пару месяцев назад они все вместе выпивали за успешную сдачу сессии в комнате Джексона, к которой комендант старался близко в такие моменты не подходить, и смотрели ужастик, который Джебом отобрал у кого-то с младших курсов. Джебом, уставший после подработки в торговом центре, заснул через десять минут, прислонившись к стене и обняв тарелку с попкорном. Джинёну страшно не было, сюжет развивался стандартно - семья переезжает в новый дом, а там... ну что там, там либо в маленького ребенка вселилась какая-то поебота, либо есть какой-то дух, которому страсть как хочется всех перемучать до смерти. И пока Джинён раздумывал над тем, поделиться ли своими соображениями насчет фильма с Джексоном или со спящим Джебомом, он не сразу заметил, что Джексон на экран не смотрит, а пялится в одну точку на щеке Джинёна. Джексон переносил алкоголь не очень хорошо - он всё-таки спортсмен, позволял выпить себе очень редко, и Джинён испугался, что его сейчас стошнит или ещё что. - Ты в порядке? - И конечно же в этот момент на экране началось самое стремное по мнению Джинёна, что-то заорало и швырнуло главного героя в стену, Джинён резко развернулся к экрану, а когда повернул голову обратно, Джексон навалился на него и поцеловал, слизывая языком соль от попкорна с губ. Это не было каким-то необычным опытом, по крайней мере на него не была нацелена камера и жадный взгляд оператора, но рядом спал Джебом, который мог, вообще-то, и врезать им хорошенько, если бы спьяну увидел подобную картину. Поэтому Джинён уперся руками в плечи Джексона, уверенный в том, что сможет его оттолкнуть, но его спина начала скользить по спинке кровати, пока он не уперся в плечо Джебома. "Черт, черт, черт!" - мысленно возопил Джинён, больше сконцентрированный на том, чтобы не разбудить соседа, чем на том, что Джексон от него не отлипает и руками уже задирает на Джинёне футболку. Но когда Джексон теплыми пальцами прогладил его ребра и живот и уцепился за ремень на джинсах, Джинён забеспокоился ещё и о своём собственном благополучии. Собравшись с силами, мыслями и чувствами, Джинён обнял Джексона за шею и пересел на его колени, благо против такого перемещения Джексон ничего против не имел, и стал задирать его майку наверх. Для того чтобы помочь Джинёну, Джексону пришлось оторваться от него и поднять руки наверх... Джинён вздыхает и прикладывает ладонь ко лбу, прервав свои воспоминания. Почему-то на лекции по истории искусств об этой самой истории не думалось вообще, зато вот об истории двухмесячной давности ещё как. Джинён поворачивает голову к окну и смотрит вниз на спортивную площадку, где, насмешка судьбы, как раз сдают нормативы студенты спортивного факультета. Джексон тогда поднял руки (его кожа влажно блестела в свете от экрана ноутбука, но Джинён всё равно не смотрел), чтобы стащить с себя мешающуюся майку, а освобожденный Джинён подорвался и чуть не вышиб дверь, когда убегал. Об оставленном на произвол судьбы Джебоме он подумал, уже запирая дверь своей комнаты, но здраво рассудил, что Джебом с Джексоном уж как-нибудь справится. Если проснется, конечно. Но от Джебома Джексон, видимо, ничего такого не хотел, по крайней мере когда Джебом пришел утром в комнату, на нём никаких следов не было. (В отличие от того же Джинёна, который и заметить не успел, как Джексон оставил засос на его шее.) Хорошо ещё, что Джебом ничего не спрашивал и просто завалился на свою кровать досыпать, Джинён не был в состоянии придумать правдоподобную причину побегу и засосу на своей шее. Хотя отговорка могла быть элементарной - убежал на свидание к девушке, - Джинён о таком варианте даже и не подумал. Джинён отстраненно наблюдает за забегом спортсменов и школьницами, прилипшими к сетке вокруг спортивной площадки и громкими криками встречающими очередного потного красавчика. Парни красуются, конечно, но больше всех старается Джексон, который финиширует первым на забеге в километр, сделав сальто. Джинён беззвучно смеется в кулак, пока Джебом не толкает его локтем под ребра - профессор начинает на него поглядывать. - Пойдешь на прослушивание? - Джебом открывает коробку с купленным в столовой бенто и разделяет одноразовые палочки. - Что в этот раз ставят? - Джинён подставляет лицо солнечному свету, пробивающемуся через листву деревьев, насаженных в парке вокруг здания университета. - Что-то историческое, вроде, - Джебом замечает муравьев, бегущих цепочкой по лавке, и брезгливо стряхивает их на землю - есть на улице, конечно, приятнее, чем в столовой, но здесь тоже куча своих недостатков. Джинён задумчиво поджимает губы, представляя себя в ханбоке, и качает головой. - Кажется, это не мой профиль. - А что твой? - спрашивает Джебом с полным ртом риса. - Сниматься в порнографии? - Что?.. - Джинён поспешно замолкает, чтобы не выдать себя раньше времени, и внимательно рассматривает лицо Джебома. - Я предположил, - невинно отвечает Джебом и стряхивает остатки риса из коробки в траву, на которые тут же накидываются маленькие птички. - Я пойду попробуюсь. - Удачи, - без энтузиазма желает Джинён и ставит себе зарубку уже разломать этот диск, чтобы никто и никогда не увидел его позор. Джинён возвращается в общежитие ближе к ночи, вдоволь нагулявшись со школьными друзьями и попинав с ними же мяч на футбольном поле, и видит подозрительно знакомую фигуру в кепке на балконе второго этажа - это, кажется, коридорный балкон, на который, сколько Джинён себя помнит, дверь всегда была заперта. Джинён останавливается под балконом и смотрит снизу вверх на смотрящего сверху вниз Джексона. - Шею сломаешь, дебил. - Джексон исчезает из поля зрения Джинёна вместе со своей дурацкой кепкой, привезенной откуда-то из Америки, и Джинён вздыхает, мысленно прощаясь с мечтой о милой жене и детишках. Он догоняет Джексона на лестнице, и в комнату последнего они идут вместе и молча. Джинён мысленно пробивает себе лоб ладонью, когда берет Джексона за руку и сжимает её, глядя прямо перед собой, но всё равно боковым зрением замечая улыбку Джексона. И это смешно, но всё равно немного пугает, когда Джексон пропускает его вперед и закрывает дверь на ключ. - Попался, - Джексон убирает ключ в карман и обнимает Джинёна за талию одной рукой, прижимая его лопатками к стене. Джинёна пробивает на смех, но он кивает и наклоняется вперед, чтобы поцеловать Джексона. От судьбы не убежишь, - думает Джинён, - особенно если она так быстро бегает стометровку.