Мой любимый доктор

В дверь ординаторской раздался уверенный громкий стук. Только одна из медсестер могла рискнуть так стучать, поэтому мужчина не удивился, когда на пороге оказалась-таки Айда Рико. - Доктор Мидорима, простите, что отвлекаю вас, - она говорила не испуганным тоном, как все предыдущие девушки, чем невольно вызывала если не восхищение, то крайнюю степень уважения точно. – Но там снова этот Такао. - Что опять? – устало спросил Мидорима, снимая с переносицы очки и протирая их, тем самым будто надеясь оттянуть неизбежное. Либо же обнадежить себя, что он вообще никуда не пойдет. - Он отказывается от еды. Требует, чтобы вы к нему пришли. - Господи, что за идиот, - вздохнув, Шинтаро водрузил очки на место и последовал за Рико. Чем ближе он подходил к палате, тем больше раздражался, вскипая мгновенно. Медсестра, обернувшись, отметила, что еще немного, и из ушей точно повалил бы пар. - Что здесь происходит? – гневно спросил хирург, оборвав тем самым поток шума и веселой болтовни, наполнявшей палату ещё мгновение назад. - О, Шин-чан пришел, - из угла возле окна послышался веселый голос Такао. - Я вам не Шин-чан, Такао. Зачем звали? - Шин-чан, покорми меня. Сжав кулаки, Шинтаро на миг закрыл глаза, чтобы не видеть любопытные взгляды и ехидные улыбки двух дедуль, временно проживающих в той же палате. - С чего бы вдруг? - Ну как это, мне уже положено есть что-то, второй день после операции пошел. А кормить некому. Момои умчалась куда-то к парням, они придут сюда только после обеда, я с голоду помру. - Рико, разберись с пациентом, будь добра. Тон Мидоримы предполагал, что под «разобраться» доктор имел ввиду выкинуть несносного пациента из окна, но, конечно же, все поняли это иначе. Уже развернутого носом к двери, его пригвоздили на место слова Казунари. - Шин-чан, я не буду есть из рук хорошенькой медсестрички, мне нужно, чтобы меня покормил ты, – сделав особо твердый акцент на последнем слове, Такао не оставлял других вариантов, кроме как сдаться. Но доктор всё ещё лелеял надежду на победу в споре. Повернувшись обратно, Шинтаро убийственным взглядом воззрился на наглеца, ехидно спрашивая: - С чего бы мне тебя кормить? – наплевав на приличия и на то, как легко их перешагнул его пациент, он вслед за Такао перешёл на неформальную форму обращения, что до этого момента считал абсолютно неприемлемым. - Ты можешь поесть сам. - Не могу, я обессилен. И вообще, ты мой врач, ты должен заботиться о моём благополучии, пока я не выпишусь. - Отлично! Поздравляю, Такао Казунари, вас через полчаса выпишут! Он рывком открыл дверь палаты и вышел под крики Такао о том, что это незаконно, что он будет жаловаться во все инстанции, и Мидориму лишат лицензии. Вернувшись в ординаторскую, хирург хорошенько пнул диван, чего также не делал никогда в своей жизни. Видимо, общение с этим Такао, который каждые полчаса что-то требовал вот уже вторые сутки после операции, не шло ему на пользу. «Ничего, Шинтаро, успокойся. Ещё какие-то три дня, можно будет снять швы и вышвырнуть этого извращенца-прилипалу отсюда. Осталось всего ничего, меньше недельки». Пошарив в столе, он нашёл пачку сигарет, начатую месяц назад. Так до сих пор не опустошенную даже до половины. Выйдя в курилку, он тут же развернулся обратно, но был всё же замечен и схвачен. - Шинни! Ну, надо же, ты решил мне составить компанию! – на него всем телом навалился Кисе, улыбаясь, во все тридцать два. – Как там дела у Такао? - Отпусти меня, идиот, - пробурчал мужчина, спихивая с себя коллегу и по совместительству лучшего горе-друга. Он сам не понимал, как порой терпел этого несносного придурка. Может, привык к нему за годы учёбы, ведь Рёта приклеился к нему в самый первый день первого курса. Они всегда попадали вместе на практику, и даже на работу их приняли с разницей в два дня. В одну и ту же клинику, что для Мидоримы стало знаком свыше – ему придется терпеть этого болвана до конца своих дней. Порой ему хотелось, чтобы конец этих дней настал поскорее. И желательно у Кисе. - Так что, как там поживает наша звезда? - Достал уже, - мрачно ответил Мидорима, жадно затягиваясь. Надо же, а он скучал по этому ощущению горечи. Тонкой струйкой выпустив дым, он лениво вслушивался в болтовню Кисе о его любимой группе и в частности о парне, попавшем к нему на операционный стол. - Такао – вредный, избалованный ребёнок, каким-то образом попавший во взрослое тело, - безапелляционно заявил хирург на все восторженные речи об объекте обожания. - Чего это вдруг? Мне он показался хорошим. Он даже не переехал в отдельную палату, остался с двумя дедулями. - Один из дедуль – родственник его барабанщика, - поделился Мидорима сухими фактами. – Развлекает его, да и ему, видимо, удобно, к дедуле Киёши приходит каждый день бабуля Киёши и приносит с собой еду. - Но ему ведь пока нельзя есть… - А ты думаешь, кто приготовил ему бульон, который он… - Шинтаро вовремя остановился, понимая, что чуть не проговорился. – В общем, еду теперь ему таскает бабуля Киёши. - Обалде-е-е-еть, - мечтательно протянул Кисе, - ему готовит сама бабуля великого барабанщика. - Пф-ф-ф, тоже мне, предел мечтаний, - фыркнул мужчина, потушил сигарету, но сбежать так и не успел. - А откуда это ты знаешь, что Киёши – барабанщик Chaos’а? – подозрительно прищурившись, спросил Кисе, и Мидорима с большим неудовольствием заметил, как на его лице расцветает хищная улыбка. – Ещё позавчера ты не знал об этой группе совершенно ничего, ведь ты мне не давал и слова выговорить. Кое-как высвободившись от цепких рук Рёты, Шинтаро поспешил сбежать, оставив едкие расспросы на потом. Ведь анестезиолог так просто этого не оставит, он добьется признаний. А признаваться было в чём. Мидорима уже слышал свой собственный истеричный тон, разговор на повышенных нотах и вялую браваду в голосе, когда он начнёт оправдываться. Он действительно вчера прослушал все песни этой идиотской группы. И ему вовсе они не понравились. Слишком громкие, суетливые. И его нога вовсе не притопывала в такт, пока хирург-всея-больница мыл посуду. И сегодня по дороге на работу не напевали губы текст одной из песен. И в конце концов, что такого, даже если ему понравилась парочка. Подумаешь, это всего лишь песни. И всего лишь сладкий голос его пациента, который зовёт его на свидание. Задумавшись на минутку, Мидорима попытался вспомнить, когда в последний раз вообще ходил на свидания. Кажется, это было ещё на третьем курсе университета, его пригласил парень, с которым они вместе играли в сёги на обеденном перерыве. Правда, спустя месяц встреч, они пришли к обоюдному решению, что сёги – единственная вещь, которая их может связывать. Спустя ещё несколько минут, проведённых за таким непривычным занятием, как копание в собственной памяти, Шинтаро понял, что даже побег в курилку его не спас от возмездия. В ординаторскую вернулась злая как чёрт Рико и генеральским тоном заявила, что если Мидорима сейчас же не сделает что-то с этим несносным Такао, она самолично выкинет доктора из окна. Мужчина знал, что с виду безобидная медсестричка шутить не умела, поэтому покорно отправился обратно в палату, выкинув белый флаг. - Шин-ча-а-а-ан, я скучал по тебе, - Такао поднял руки, будто желая заключить в объятия насупившегося служителя Гиппократа, но тот, конечно же, никак не отреагировал на это движение. - Давай только без фокусов. Я тебя быстренько кормлю, и мы прощаемся до вечера. - Идёт, Шин-чан. Только ответь, ты пойдешь со мной на свидание, как обещал? Услышав этот вопрос, Мидорима вздрогнул так, что пролил на себя часть бульона, который предназначался его бесцеремонному пациенту. - Я ничего такого не обещал, - с невозмутимым видом ответил он, моля всех богов, чтобы это оказалось дурным сном. Кто же знал, что тот разговор перед операционной был не бессвязным бредом. Или может сейчас от голода у Такао помутился рассудок? - Ну как это… Мужчина прервал очередную реплику, запихнув в рот Казунари первую ложку бульона. Вдруг в гробовой тишине палаты послышался восторженный вздох, на который обернулся доктор. Лучше бы он этого не делал. Позади сидели дедушки, влюбленными глазами глядя на доктора, кормящего пациента с ложечки. Мидориме на миг показалось, что их зрачки превратились в маленькие сердечки, а вокруг сияет приторно-розовая аура, и летают ангелочки. Тряхнув головой, он отогнал видение, но умиление на лицах дедуль никуда не делось даже после этого движения. - Шин-чан, мне неудобно, подложи мне под голову подушечку, - требовательно захныкал Такао. Зарычав, Мидорима стиснул зубы и осторожно выполнил просьбу. Не хватало ещё, чтобы у этого идиота разошлись швы, став первым позором и пятном на безупречной репутации хирурга. Такао жевал непозволительно долго, но Шинтаро не смел делать ему замечания на этот счёт. Очень важно было, чтобы еда усвоилась хорошо после операции. Но что там можно было пережевывать, если Такао ел бульон?! Его можно было бы выпить в два глотка, но, будто издеваясь, Казунари испытывал терпение своего лечащего врача по максимуму. - Спасибо Шин-чан, как же теперь хорошо, - с довольной мордой поблагодарил Такао, стоило тарелке опустеть. Мидорима ничего не ответил, даже когда в спину услышал громкое заявление, что солист Chaos’а ждёт его и на ужин.