Яд д'Обинье

      После кровавых событий в Валле минуло два дня. Несмотря на жестокий поступок сына, король был очень доволен. Стэнфорд д’Обинье официально заявил, что это был его приказ и что пусть данное событие послужит уроком тем, кто в будущем вздумает не платить Его Величеству налоги. Теперь король воспринимал своего младшего сына всерьез, зная, на что тот способен. Замок Эстэ Покои Эйдэна       Было раннее утро, но так как окна покоев выходили на восток, то первые, особенно яркие солнечные лучи уже начали пробиваться сквозь стекла, установленные на грубые, плетенные из железа, рамы. В воздухе кружила пыль. Посреди комнаты стояла большая кровать, на ней, растянувшись, спал незаконнорожденный сын короля. Его темные, гладкие волосы были разбросаны по подушке. От первых лучей солнца спящего спасали белые мятые шторки балдахина с прямоугольным, по форме кровати, деревянным каркасом.       Раздался негромкий стук в дверь, и в комнату, не дожидаясь ответа, вбежала Лэсси. Она была в простом легком платье, которое привезла с собой из Шэра. Нежный желтый шелк подчеркивал ее женственность. Платье было высоко приталено, почти под самой грудью, и обладало глубоким квадратным вырезом. Длинные крылообразные рукава по плечевому шву были украшены темно-коричневыми лентами. Волосы были распущены и каскадом из золотых волн спадали на плечи, тянулись до поясницы.       Девушка бесцеремонно запрыгнула на кровать брата, тот сонно выдернул из-под нее белую простынь, которой укрывался, и прикрылся ей – он спал обнаженным. С подобными выходками Эйдэн уже давно смирился, в Шэре Лэсси могла явиться к нему в любое время дня и ночи, главное, чтобы он был на месте. Но как же непривычно видеть сестру вновь, это был ее первый визит к нему во время пребывания в Эстэ. Он сонно поднял голову, растрепанные волосы торчали во все стороны: — Что-то нужно, сестренка? — мягко спросил Эйдэн. — Да, одевайся, — заговорщицки сказала она. — Может, ты выйдешь и дашь мне одеться? — насмешливо спросил он. — Я отвернусь, — сощурив хитро глаза, ответила Лэсси и, отойдя к окну, стала разглядывать пейзаж. Спорить с ней было бесполезно. Он встал и быстро натянул кожаные штаны и рубаху на шнуровке. Лэсси тут же обернулась. — Я еще не сказал, что можно, — с притворной обидчивостью бросил он, доставая черный жилет на серебряных застежках. — Ты слишком долго возишься, — сказала она, поднимая и протягивая ему сапоги. Королевские сады       На улице было сыро и холодно. Весеннее солнце вяло грело землю. Густой туман поглощал всю округу, и дальше двух метров не было ничего видно. — Куда мы идем? — спросил Эйдэн, хотя в их случае было бы уместнее сказать «бежим». — В капеллу, — коротко бросила девушка, утягивая брата за руку в сторону храма.       Величественное строение грелось в лучах восходящего солнца. Это было небольшое прямоугольное здание, выполненное в готическом стиле. За три года нахождения при дворе Эйдэн первый раз пришел сюда.       Внутри было светло. Напротив входа, почти у самого свода, было расположено круглое окно, через него торжественно вливался столб света. А также множество маленьких, стрельчатых окошек было вырезано в ряд по бокам, через них, перекрещиваясь друг с другом, просачивалось множество солнечных лучей. Здесь не было лишней роскоши. Под окном-розой расположилась статуя, изображающая слившихся в страстных объятиях мужчину и женщину. Они ассоциировали землю-мать и небо-отца, сошедшихся, чтобы породить новую жизнь. Перед изваянием богов был алтарь, на нем стояли потухшие свечи. В капелле пахло разными благовониями, которые жег тут придворный духовник. Эти запахи кружили голову, и непривыкших к сладким ароматам трав могло начать сильно мутить.       Девушка, подобрав платье, аккуратно встала на колени перед алтарем и вопросительно посмотрела на брата. Тот последовал ее примеру. Миниатюрная фигурка Лэсси на фоне загадочного изваяния выглядела особенно хрупко. Светло-русые волосы золотом горели на солнце. Здесь, в храме, на фоне его серости и мрачности она казалась чужой, словно ангел, упавший в грязный колодец. Эйдэн, напротив, полностью сочетался с темной и угрюмой атмосферой этого места. — У меня неспокойно на душе, — призналась она. — Помолись со мной, брат.       Вскоре раздался колокольный звон, поднимающий город, Лэсси заторопилась в замок, надеясь успеть до прихода Сточ Фрей. Женщина старых нравов взбесилась бы, узнав, что принцессы в столь ранний час нет в комнате. Кабинет короля Стэнфорда д’Обинье       В кабинете было светло и уютно. На стенах висели многочисленные карты и родословные. По центру стоял большой стол, за которым восседал король, удобно расположившись на деревянном стуле, отделанным красным бархатом. Пожалуй, этот стул был единственной яркой деталью интерьера. Сам король был одет в просторный длиннополый кафтан, подбитый мехом соболя. Мех на плечах придавал королю особенно грозный вид и отлично сочетался с седыми волосами. Корона, украшенная драгоценными камнями, лежала на столе. Рядом с дверью, на резном табурете, облокотившись об стену, сидел Эйдэн. Он был одет в то, в чем вышел утром с сестрой. Они ждали Вилмара, известного своей непунктуальностью.       Вот наконец дверь скрипнула, и в кабинет вошел старший сын короля. Он был одет в стальные, отполированные до блеска доспехи с выгравированным быком на груди. Вилмар готовился к весеннему турниру и сутками напролет тренировался. Даже сейчас он был облачен в доспехи. Бастард скривился. Его брат только и делал, что ездил по всяким пирам и турнирам, когда сам Эйдэн почти каждый день рисковал жизнью, защищая интересы короны. — Ваше Величество, — почтительно склонился он. — Ты опоздал, — проворчал король. — Зачем ты созвал нас, отец? — вовремя вмешался бастард, иначе словесная стычка между королем и его сыном могла затянуться надолго. — Сегодня мы решим, за кого выдать вашу сестру, — объявил король. — Отец, — вдруг неожиданно начал Вилмар, уж от него никто не ожидал рвения в политике. — Есть один достойный кандидат. — Продолжай, — удивленно сказал король. — У графа Неаполя недавно скончалась жена, это идеальный вариант. — Но он же уже старый! — вскочил с места Эйдэн.       Он подскочил к столу и, оперевшись о него руками, заглянул в лицо отцу: — Ты же не сделаешь этого? — в надежде, с какой-то враждебностью в голосе спросил он. — Твой брат прав, — задумчиво сказал отец. — Король Неаполя – идеальная партия. — С каких это пор он стал королем? — зло прошипел бастард. — Он только и жаждет этого титула, Мортмеры уже признали его независимость, и эти чертовы эльфы тоже, ему осталась только наша подпись, и он станет королем. Мы могли бы даровать ему такую честь вместо приданого, а с помощью брака связать наши династии. Тогда мы откроем себе путь к Морту. Решено! Выдаем Лэсси за графа Неаполя! — Но надо торопиться, отец, — сказал Вилмар. — У Морта тоже есть дочери. Если он успеет выдать их раньше нас, то у него откроется проход в наши земли, и он выбьет признание из нас силой. — Ты прав. Эйдэн, собирайся, ты едешь в Неаполь. — Нет, отец, — решительно заявил бастард. — Что? — возмущенно спросил король. — Я никуда не поеду, я не буду собственноручно отдавать Лэсси этой неапольской свинье, — он был зол.       Зол на отца, но больше его взбесил брат. Как Вилмар мог предложить такое? Как он мог согласиться продать собственную сестру? Бастард знал, что его брат не силен в вопросах политики, его явно кто-то надоумил. Но кто? — Ты смеешь перечить своему королю! — взревел Стэнфорд д’Обинье.       Ничего не ответив, лишь зло сверкнув глазами, бастард вышел, громко хлопнув дверью. Король вздрогнул, он первый раз видел такую ненависть в глазах сына. Для Стэнфорда все его дети казались еще маленькими, и все же он возлагал на них большие надежды. Лэсси просто должна была выйти замуж и оправдать все ожидания отца.