Семь демонов Арьи Старк

Палаточный лагерь уже несколько дней стоял под стенами Королевской Гавани. Во времена Джоффри в солдат бы стали кидать кадки с диким огнем, а дядя или дедушка послали бы разведчиков или целые отряды солдат, которые могли бы устроить внутрилагерную диверсию. Но Серсея, ныне занявшая трон, была слишком занята трауром по погибшему сыну и еще чем-то, о чем остальные могли только гадать. Слухи ходили разные: кто-то думал, будто Серсея сама убила Томмена, чтобы занять престол, другие же были уверены, что мальчик сам прыгнул с одной из башен Красного Замка. Третьи были уверены, что он был во взорванной септе, и что Серсея к этому совершенно не причастна, и взрыв был устроен приспешниками Бога Огня. Когда Арья спросила об этом Мелисандру, она усмехнулась, заявив, что дикий огонь однажды уже потопил флот Воина Света. Его необузданный нрав был не ровней тихому и размеренному характеру Рʼглора. Арья закатила глаза и предпочла больше никогда этим не интересоваться. К тому же, бездействие Серсеи играло им на руку, хотя Джендри, кажется, стал забывать, зачем они сюда пришли. Он вообразил, будто они осадили столицу, и теперь, когда в город не будет поступать продовольствие, они одержат победу, не потеряв ни одного бойца. Войско у него было и правда обширное: теперь за Джендри стояли Речные Земли, Север и Долина. По какой-то причине все южные дома отказались присягнуть единственному Баратеону, оставшемуся в живых, и даже Штормовые Земли с опаской отнеслись к его притязаниям на престол. Однако Джендри был уверен: для грамотной осады и небольших стычек им сил хватит. Но Арье не сиделось на месте. Близость сразу двух человек, единственных, кто еще остался в её списке, лишала её сна по ночам и отвлекала внимание на военных советах, которые день за днем превращались в одну и ту же скучную рутину и потеряли весь былой интерес. Она откровенно зевала, закрывала глаза и пару раз даже видела парочку коротких, хотя и бессмысленных снов. По большей части, о драконах, которые когда-то сидели в цепях под Красным Замком. Ей думалось, что они до сих пор там, и что это слишком несправедливо. Именно поэтому однажды ночью, спустя неделю после начала их стоянки, она тихо выбралась из палатки, захватив с собой небольшую котомку вещей, и пошла в гости к одному другу. Пока Арья шла, её подгоняли сильные порывы воздуха. Волосы заволакивали весь взгляд и мешали обзору, но она уже привыкла к этому за долгие годы жизни в Винтерфелле. Подойдя к палатке, она неуверенно и не очень громко позвала её единственного обитателя, дабы не разбудить остальных. Северный ветер ударил Пса прямо по лицу, когда он выглянул из палатки посмотреть, кто к нему пришел. Он и по голосу узнал девчонку, но теперь должен был выйти, чтобы пригласить её внутрь или прогнать по добру по здорову. Порывы воздуха разметали прочь его грязные волосы, и Арья увидела его жуткий ожог и заспанное лицо. Пёс прищурился, поправил волосы и пропустил её вперед, прикрывая рот и позевывая. Внутри горела небольшая лампада: огонь был прикрыт небольшим стеклянным бортиком и не освещал практически ничего, и уж тем более не создавая тепла. Арья вошла и сняла с себя дорожную мантию, бросив несколько снежинок на пол и показывая Псу бутылку эля, припрятанную под тонкой тканью. — Вот, взяла из Близнецов перед отъездом. Решила выпить, когда мы окажемся у Королевской Гавани. Теперь осталось всего-ничего, а смелости совсем нет. — Всего-ничего, а как зима успела разыграться! — Пёс выхватил у Арьи бутыль и зубами вытащил из неё пробку, а затем понюхал содержимое. — Хороший эль. Небось, из виноградников вольных городов привезли. Не помнишь, твой лорд-муж ничего не об этом говорил? — девушка скривилась. — Ладно, уж извини. Я не в силах над тобой подшучивать, когда ты принесла мне выпивку, — он выплюнул пробку из зубов и отпил чуть ли не половину всей бутылки, когда Арья успела его остановить: — Умерь свой аппетит, я и себе принесла! — Себе? А с каких это пор ты пьешь эль? — Я была женой самого ненавистного человека в моей жизни, — прыснула Арья. — Думаю, теперь пить — моя обязанность. Я теперь вроде Серсеи, — она потянулась за бутылью и крепко к ней приложилась. Пёс усмехнулся. — Ну, у тебя всё равно есть шанс нормально выйти замуж. Хорошо, что в твоем случае, ради этого не приходится ложиться в постель с собственным братом, — Пёс уселся на стул, наспех сколоченный из нескольких досок, и достал из-под лежака огромную пивную кружку. Зажав её между коленей, он отобрал у Арьи бутылку и стал наливать эль. — Если у нас всё получится, твой ухажёр действительно станет королем, а ты — его королевой. — Звучишь как старая глупая сказка. Единственное, чего не хватает — это драконов, — Арья присела у его ног, словно кошка, ожидающая кормежки. — А что? Я бы оседлал одного такого, — он усмехнулся, и слюна забрезжала из его рта. — Я думала, тебе девушки не нравятся. — Драконы — не девушки, — проглотив последние остатки эля, Пёс начал наливать Арье, но понял, что в бутылке уже ничего не осталось. Поэтому он встал со стула и снова полез под лежак. Там, кажется, у него были еще запасы, и одну бутылку он вытащил. — А каково управлять огнем, а? Это было бы лучшее, что может случиться в моей жизни… А, ну, еще твоя сестра. Она, конечно, не дракон, но красавица та еще. И волосы — тоже, чистый огонь… А, в пекло, как это всё закончится — отправлюсь к ней на службу. Мне же больше нечем заняться! Скажу ей, что сожалею о смерти её пса, и что я привёл ей нового — себя. — Леди никогда не была обычным псом, — усмехнулась Арья, принимая у Клигана кружку. Над ней витал запах тмина, чертополоха и Браавосийского мёда. — Она была лютоволком благородной крови, как и Санса. — Псам плевать, благороден их хозяин, или он помоями питается в Блошином Конце. Вот и буду ей по-собачьи предан, и будет пёс с ней! — Клиган хохотнул. — Она ведь меня в пекло не пошлёт, сама ни с чем не справляется, вот и помогу ей. Как тебе помогал. Какое пекло-то на севере, и послать-то некуда! — он снова взял у Арьи кружку и замолчал, очевидно задумавшись о своих дальнейших перспективах. — Пекло, я так скучала по тебе, Пёс. — Да-да, ты только потише, а то я сейчас расплачусь, — он пересел на свою кровать и кивнул Арье на освободившуюся табуретку, предлагая сесть. Она действительно взяла её и придвинулась ближе к нему. — Ну давай, рассказывай. Как твой список? С многими получилось разобраться? Арья кивнула и начала загибать пальцы. — Я убила Тороса, Меррина Транта, Уолдера Фрея, Рамси и Русе Болтонов, хотя они не были в списке. Остались только Илин Пейн и Серсея, так что я вполне могу назвать себя хорошим убийцей… В смысле, я хорошо убиваю людей… — поправилась Арья, поняв, что звучит это так себе. — Ну я тебя понял, да. Нечего спорить о пустых словах! — он передал Арье кружку, и она допила последние остатки его бутылки. — А как же мой братец? — Твой братец мертв, его убил Оберин Мартелл. — Оберин Мартелл сдох сам. Чепуха! Григора так просто не убьешь. Его накачали какой-то алхимической дрянью, и теперь он вроде как непобедим, — Пёс достал еще одну бутыль, вылил из неё эль и тут же заглотил его в один присест. Арье это показалось весьма воинственным, и она удивленно скривила брови и губы. — Это мы еще посмотрим! Кажется, он везде шастает с этой твоей Серсеей. Как насчет того, чтобы подстеречь их в темном переулке и обоих пришить? Пёс шутил, но Арья прикусила губу, а её взгляд стал витать по палаточному куполу. От Сандора это не укрылось, и он решительно поставил кружку на хлипкий деревянный столик около лежака. — У тебя такой виноватый вид, как будто ты уже убила их в тайне от меня, и не оставила мне возможности даже покромсать братишку на мелкие кусочки… Так? — Нет, — бросила Арья, всё еще избегая смотреть на Пса. — А я-то думал, что мы выпьем эля и поговорим о том, как дошли до жизни такой. До служения бастарду Баратеона! А я думал, что бастард Ланнистера будет последним бастардом, которому я послужу. — Я не служу ему, я служу себе и еще чуть-чуть Многоликому Богу, — лицо Пса не выказывало никакого доверия, но Арья от него этого и не ожидала. — Ты ведь не думал, что я так просто буду дожидаться, пока Джендри соизволит напасть на Королевскую Гавань? Зачем, если можно сделать всё гораздо проще, убив Серсею? Однако с Горой я справиться в одиночку не смогу, так что… — Ты говорила ему об этом? — перебил Пёс, усмехаясь и снова забирая кружку. Под лежаком у него завалялась еще одна бутылка, так что он достал и откупорил её. Арья удивилась, но виду не подала: сколько же можно пить? И как это он не лопнет? — Да, но он и слушать не хочет, — она закатила глаза и покачала головой, когда Клиган предложил ей выпить. — Ему нужно покрасоваться перед Ланнистерами, он ведь сам в себе теперь души не чает! Говорит, что хочет быть похожим на своего отца, даже молот похожий выковал. А то, что раньше он его бесил, так это ничего! — Напомнить твоему Джендри, чем кончил его отец? — хитро улыбнулся Пёс. — Я был там, могу описать всё в красках. — Не стоит. Роберт погиб из-за пьянства, а Джендри не выносит эля, — для храбрости она отобрала у Пса бутылку и приложилась сама. Такой подход позабавил Клигана, и он громко расхохотался, да так, что, наверное, весь лагерь проснулся. — Лучше отправляйся со мной, отомстим вместе. И будем надеяться, что меня пьянство не убьет. Пёс опешил. — Прямо сейчас? — Ну да, а что? Давай, в лучших традициях — Арья и Пёс идут всех убивать, — когда он о чем-то заикнулся, она повысила голос: — Я знала, что ты не пойдешь такое дело, не выпив, так что принесла тебе эля. К тому же, мне и самой будет не лишним немного пьяного угара. — Значит, ты просишь убить меня пару королевских недомерков? — Нет, всего лишь одного, — улыбнулась Арья, — сейчас ночь, так что все, должно быть, спят. А твой брат охраняет Серсею. Если мы медленно проберемся внутрь… — Стой, — перебил Пёс, — ты можешь стать кем угодно? — Тем, кто уже умер, — пожала Арья плечами, — так что мне некем притвориться. Разве что призраком Томмена или Маргери, но они едва ли могли выжить в диком огне. Думаю, Серсея понимает это. — И поэтому это будет так забавно, — Пёс улыбнулся, и в этом странном улыбчивом пьянице Арья с трудом различила человека, убившего Мику. Еще десять минут планирований и хохотков, вызванных разгоряченным воображением, и Арья и Пёс были готовы выйти из палатки и направиться в старый потайной ход, который еще маленькая Арья Старк обнаружила совершенно случайно. Должно быть, единственным, кто тоже о нём знал, был Варис, но тот давно исчез из Королевской Гавани вместе с Бесом, и, судя по всему, отказался от любой идеи поддерживания Серсеи. Где бы он сейчас ни был, в потайном ходе его точно не было. Там вообще ничего не было, кроме сырости и крыс. Когда Арья подошла к люку городской канализации, Пёс поморщился. Девушка тоже поморщилась, когда поняла, что вход закрыт на ключ. — А что, другого пути нет? — Возможно, и есть, — пожала Арья плечами, наклоняясь к небольшому замку, висевшему на решетке. Она дернула за него, но люк не поддался. — Но я его не знаю. Есть идеи? — Отойди в сторону, — Пёс, кажется, радовался возможности покрасоваться огромным топором, висевшим у него на спине: вынув его, он со всей силы зарядил по замку, и тот отлетел, не имея другого выхода. Люк открылся сам собой, и Пёс опёрся на рукоятку топора, вбив острие в землю. — Что ни говори, Арья Старк, куда ни путешествуй, а хорошим мечником тебе всё равно не стать. Надо же, замочка испугалась девочка! Арья хотела было возразить, но решила не портить ему минутку триумфа. В конце концов, им нужно было еще многое сделать вместе, так что ругаться не хотелось. Они запозли внутрь. Тогда, несколько лет назад, Арья запросто здесь умещалась, но теперь она нет-нет, да стукалась макушкой о низкий потолок. Говорить о Псе вообще нечего — он поминутно ворчал, проклиная Арью на чем свет стоит, и так сильно застревал, что хотел вернуться. Однако ползти назад оказалось еще труднее, так что он быстро отказался от этой затеи. От триумфа и победной улыбки, что так ярко светилась на его уродливом лице, не осталось и следа. К счастью, чем шире становился проход, тем меньше Пёс ворчал, так что к самому концу, когда Арья могла встать в полный рост, он почти замолчал. Его размеры не позволяли ему подняться, так что Клиган провел ползком еще некоторое время, попутно глотая песок и отплевываясь от крысиных костей. Арья уверенно ступала на всё, что попадалось ей под ноги, а вот Псу повезло меньше. Наконец, когда он смог встать, он пнул первую попавшуюся стену, и та ответила гулким внутренним эхом. — Чтобы я еще раз послушал девчонку! — прикрикнул Пёс, но не успел опомниться, как его голос стал разноситься под сводами огромного и длинного туннеля, в который они попали. Высота его сводов всё время росла, поэтому голос Пса возрастал, достигая вершин далекого потолка в самом конце пути. Арья шикнула, но достаточно громко, и с её голосом произошло то же самое. Повсюду горели факелы, и их яркий свет освещал туннель даже под самым потолком. Потухших было всего-ничего, и Арья сняла один со стены, зажигая огонь из соседнего факела. Когда она припугнула им Пса, он дёрнулся в сторону, а на её лице заиграла хитроумная ухмылка. — Здесь никого нет, — стала шептать она гораздо тише. — Но мы находимся в подземелье под Красным Замком, и только Боги знают, можем ли мы считать себя в безопасности, — Пёс кивнул. — Идём. — А откуда ты вообще про него узнала? — полюбопытствовал Клиган, оглядываясь по сторонам. Арья молчаливо задумалась, не в силах дождаться момента, когда Пёс увидит драконьи черепа. Если он удивлен так сейчас, то что же будет потом? — Попала сюда случайно, когда бежала за кошкой. А тут были… два человека, они… — Арья вспомнила два незнакомых мужских голоса, обсуждавших смерть бывшего Десницы и возможность убийства нынешнего. Вспомнила она и о том, как рассказала об этом отцу, и как спрашивала Джори Касселя, смогут ли они защитить его в случае опасности. Но сначала погиб Джори Кассель, потом король Роберт, а потом и отец, которого никто не смог защитить. Она же превратилась из благородной леди в мальчика-карманника по имени Арри. Вспоминая всё это, Арья даже не заметила, что замолчала, и что Пёс вот уже несколько секунд теребит её за плечо, намекая на продолжение. — А, да… Задумалась, извини. — Жаль, что ты не сказала об этом ходе отцу, — Пёс остановился, даже не доходя до драконьих голов, которые прятались буквально за следующим поворотом, по воспоминаниям Арьи. — Мог бы сбежать перед казнью. И тогда остался бы жив. — Я сказала ему только то, что кто-то хочет убить его. Но он меня не услышал, как и его стража. А услышала я это именно здесь, от двух незнакомых мужчин. — Ты снова доказываешь свою глупость, — усмехнулся Пёс. — Скорее всего, это были тюремщики, — он прикоснулся к одному из камней в стене, словно желая опереться, но затем положил пальцы на его края и, сделав усилие, вытащил его из стены. Арья широко распахнула глаза, потому что из образовавшегося отверстия лился свет. — Ход идет аккурат мимо темниц. Догадался, когда вспомнил, что заключенные еще три сотни лет назад часто жаловались на жару. Их запугивали, говорили, что под землей дикий огонь, необработанный, а то и само пекло, но всё было иначе. Здесь умерли последние драконы, которые от скуки пытались поджарить каменные стены. В итоге песок между кирпичей превратился в стекло, разбить его стало проще простого, поэтому заключенные стали бежать. Ну, когда они выходили, их поджидала троица драконов, и тогда о побеге никто и не задумывался. Стены переделали, но, как видишь, недостаточно крепко. Сейчас никто не бежит, потому что все напрочь забыли об этом небольшом изъяне. Арья попыталась встать на цыпочки, чтобы посмотреть в отверстие, но не дотянулась, и тогда Пёс любезно, хотя и неохотливо, поднял её наверх. Она заглянула внутрь и увидела небольшую камеру, в которой стоял маленький столик с горящей свечкой, от которой и лился свет, разбитую чашку для еды, небольшую скамью и лежак, на котором сопел обросший мужчина в нищей одежде. Рядом с ним пробежала крупная крыса, своровав из чашки последние крошки хлеба, но он и ухом не повёл, продолжая мерно дышать. Арья попросила Пса опустить её, и он так и поступил, ставя её на землю и кладя кирпич на место. — Значит так, — начал говорить он уже громче, без особого страха быть услышанным. — Если я правильно помню строение тюрьмы, то мы можем пройти еще немного и выйти аккурат в сторожевую комнату. Там по-быстрому разберемся с гвардейцами… — Пёс, — прервала его Арья. — Только давай без убийств, хорошо? — С ума сошла? Они же нас сдадут! — К утру Серсея будет мертва. Как и Григор. Все и так поймут, что в замке кто-то есть, и что-то не ладно. Можно просто оглушить их на время… — Ох, все эти твои старковские штучки! Ладно, идём, посмотрим, как получится, — Арья послушалась, но всё равно решила, что он обязан уяснить: сегодня должны умереть только два человека. — Человек умирает лишь тогда, когда он нужен Многоликому Богу. Или когда кто-то просит о его смерти. Убивать просто так — значит быть виноватым перед… — Так, девочка, — Пёс резко развернулся и выставил перед ней указательный палец. — Во-первых, в пекло твоего Многоликого. Во-вторых, не у всех есть денюжки на его услуги. В-третьих, я думал, ты выбила всю эту чепуху из своей головы, раз кинула Браавос. — Да. Но это не значит, что я стала безжалостным и бессовестным убийцей, таким, как ты, — она тут же прошла мимо него, радуясь, что ширины прохода достаточно для двоих. — Какая же ты убийца, если в тебе есть жалость? — Не заставляй меня доказывать это на тебе, — она завернула за угол и наконец-то увидела драконьи головы, к которым так стремилась. Пёс, продолжая бормотать что-то о жалости и совести, встал позади неё, но на черепа даже не глядел. Он стал ощупывать стену, прикладывая к ней правое ухо и слушая, не будет ли где-нибудь чьих-нибудь голосов. Наконец, когда он что-то услышал, он кивнул Арье и снова достал свой топор. Арья зажмурилась и отошла подальше, думая, что в этой затее нет ничего хорошего, и так оно и оказалось: кирпичная кладка в этом месте оказалась слишком крепкой для топора. В итоге от лезвия раздался неприятный звон, который ударил по ушам им обоим, и Пёс выронил оружие, крепко зажимая уши. Топор с неприятным лязгом рукоятью рухнул прямо ему на ботинки, а лезвием улегся в песочные массы. Пёс чуть не закричал, но вовремя прикусил язык. Он двинулся дальше, выискивая места с плохой кладкой, но Арья остановилась там, где они были, надеясь, что драконий огонь достал и досюда. Значит, где-то там, за этими камнями, скрывается слой стекла, которое можно бить? Разумеется, не совсем толстый, скорее, наоборот: камни помешали стеклу разрастись до целого полотна, поэтому оно встречается мелкими кусочками как раз между камнями. И если попробовать их достать, тогда можно попытаться убрать кладку самостоятельно! Поэтому Арья достала Иглу и пригляделась, выискивая блики стекла среди каменных глыб. Пришлось поднести факел поближе — к её радости, стекло или то, что хотя бы отдаленно его напоминало, там действительно оказалось. Она задула огонь и положила потухший факел на землю. Затем рискнула вставить лезвие Иглы в надежде наткнуться на стекло. Её меч был тонким, и она знала: еще немного усилий, и он коснется стекла… Есть! Теперь остается надеяться, что Игла окажется достаточно острой и разобьет его. Ведь у заключенных как-то получалось, верно? Если только Пёс всё это не выдумал… Одни Боги знают, что могло взбрести ему в голову, он ведь столько эля выпил! — Эй! — позвал он, но Арье как раз показалось, что Игла продвинулась чуть-чуть дальше, и ей даже послышался небольшой треск, но она не знала, так ли оно на самом деле, или она выдает желаемое за действительное. — Я нашел… — Да заткнись ты! — прикрикнула Арья, вставляя меч в другой уголок облюбованного кирпича. Стоило ей продвинуть его подальше, как Пёс опять заговорил: — Ты что это делаешь? — А на что это похоже? — Стекло бьешь? — Да! — Да ладно, я нашел хорошее место… — вглуби кирпича что-то снова треснуло. — Выйдем там! — Ага, и попадем в закрытую камеру? — Арье осталось еще два уголка, и она поочередно попробовала треснуть сначала один, а затем и второй. Пёс молчал, наблюдая за ней, и она наконец-то услышала треск. И да, это было похоже на битое стекло. Клиган усмехнулся: — Не могу поверить, что твоя задницечесалка наконец-то помогла! Арья смерила его осуждающим взглядом, от которого Псу стало смешно, отвернулась и мигом представила в голове лицо Томмена Баратеона. Она не знала, получится ли у неё так, как она задумала, и получится ли надеть лицо без самой маски. Впрочем, когда она обернулась на Клигана, едкая ухмылка на губах испарилась, а лицо застыло от удивления. — Седьмое пекло, — только и смог вымолвить он. — Сработало? — спросила Арья, и сама удивилась своему голосу. Он оказался мальчишеским… и ужасно тонким! — Ага, — всё так же безжизненно поблагодарил Пёс. — Не будь у тебя в руках этой задницечесалки, я бы серьезно подумал, будто ты Томмен. — Не называй её так! — прикрикнула Арья, но тут же поняла, что Томмену грозный тон совершенно не к лицу. Вот если бы она стала Джоффри… Но он умер давным-давно, и его смерть видели все, кто был на королевской свадьбе. Поэтому эффект был бы уже не тем. — Ладно, я думаю, пора начинать. Часики тикают… Стой на месте. Сделав глубокий вдох, Арья потянулась к кирпичу и попыталась его достать. К её счастью, это вышло довольно быстро и даже не создало никакого шума, но камень, попав ей на руки, тут же приобрел в себе вес сразу нескольких крупных младенцев. Арье больше ничего не оставалось, кроме как уронить его, отряхнуть ладони, вздохнуть еще раз и заглянуть в отверстие. Сторожевая комната была освещена куда лучше, чем темница, и в ней сидело сразу двое гвардейцев. Они оба сидели к Арье спиной, так что, при желании, можно было бы по-тихому разобрать стенку и попытаться убить их со спины, но Арья знала, что не выдержит столько тяжести, а если попросить Пса, то он своим топором поднимет ненужный шум. Так что она набралась храбрости и кашлянула, пытаясь привлечь к себе внимание. Гвардейцы переглянулись. — Это был ты? — спросил тот, что сидел слева. Правый покачал головой. — Я здесь, — произнесла Арья, пытаясь звучать властно, но при этом наивно. Томмена она в последний раз видела еще мальчиком, и тогда он не создавал другого впечатления, кроме как глупого ребёнка… Другого ожидать и не следовало. Гвардейцы обернулись на голос, и их челюсти моментально отвисли. Нужный эффект был достигнут, но Арья и сама не могла оправиться от шока: один из них оказался Илином Пейном. — Ваша Светлость, — проговорил правый, поднявшись со стула и тут же вставая на одно колено. Пейн последовал его примеру. — Мы думали, что вы мертвы. Ваша мать… — Моя мать коронована. Я знаю, — Арья по-царски кивнула, и Пёс хмыкнул. — Проводите меня в её покои. Нам нужно о многом поговорить. — Но… Как? — опешил правый гвардеец. — Вы же… за стеной. Арья театрально закатила глаза. — Вот же дураки. Всему приходится учить. Вы что, не знаете выход из этого хода? — оба покачали головой. — И о том, что здесь драконов держали, тоже? — тот же ответ. — Тьма. Тогда идите на королевскую кухню. Скоро я там появлюсь, — она уже хотела отойти, потому что на лице начал выступать пот, и Арья стала волноваться, но гвардеец её остановил: — Ваша Светлость!.. Ваша Светлость, постойте… — Арья снова вздохнула и вернулась. — А кого же оставить охранять заключенных? — Оставьте сира Илина. Насколько я помню, у него особая любовь к обезглавливаниям, — это было лишним. Арья поняла это сразу же, как только отошла от отверстия и быстрыми шагами направилась дальше. Пёс тут же её догнал. Гвардейцы больше не звали Томмена, но камень так и остался на земле. Едва ли это что-то значило, но Арья была благодарна, что у неё еще есть время поразмыслить, что делать дальше. Впрочем, здесь всё было очевидно: пробраться к Серсее и подмешать ей яд в вино, пока она спит, а Пёс… А вот про него Арья не подумала. А его куда девать? — Это что был за театр? — он усмехался, едва за ней поспевая, и Арья решила, что не случится ничего страшного, если она чуть-чуть притормозит и обсудит с ним дальнейшие действия. — Сказала первое, что в голову пришло, — она резко замедлила ход. — Вот только я не знаю, что делать тебе. Будет странно, если с королем Томменом из туннеля выйдет еще и Сандор Клиган, дезертировавший еще при Джоффри! Даже если тебя все забыли, то обязательно узнают по ожогу… Седьмое пекло! — Я просто могу поубивать всех гвардейцев в замке, — шепнул Пёс. — Меня хватит на это, поверь. — Нет, ты останешься здесь. Или спрячешься где-нибудь на кухне, — она оглядела его высокое и большущее тело, и взмолилась всем Богам, чтобы на кухне оказался пустой шкаф по его размерам. — Выйдешь, когда начнется паника. А до этого — будь тихим, как трава, спокойным, как вода, свирепым… — Чего? Не учи меня своей браавосийской галиматье. Сам знаю, как надо сражаться. Я буду громким, как Пёс, буйным, как Пёс, свирепым, как Пёс! — Нет, сейчас это будет бессмысленно… — Твоя месть — это бессмысленно! — кажется, Клиган сильно разозлился. — Ты ни отца не вернешь, ни своего дружка-мясника… Ни всю свою семью! — А ты не вернешь здоровое лицо! — Арья не собиралась падать в грязь лицом, хотя, будь она собой, её крик был бы куда внушительней. — Это не мешает тебе хотеть отомстить, верно? — Дело не в лице. Дело в том, что он гнида, а я убийца, и хочу посмотреть, как из него будут выползать его кишки. — И ты это увидишь! — Ага, но прежде превращусь в скелет в шкафу, — злобно проговорил он. — И что, ты ради этого меня сюда тащила? — Я думала, мы выйдем из хода и просто пойдем в её спальню… Но ведь так гораздо проще, я же не знаю дороги! — Не дождешься ты мирного захвата, девочка. Вот увидишь: твоя Серсея будет истекать кровью, а Красный Замок будет утопать в крови её гвардии! — он резко остановился, очевидно решив послушаться Арью. Она подняла взгляд и увидела спиральную каменную лестницу, ту самую, по которой когда-то гналась за котом Балерионом. Ей стало стыдно перед Клиганом, и тогда она, чтобы хоть как-то загладить свою вину, произнесла: — Я обещаю тебе не трогать Гору. Ни одним пальцем. Вот увидишь — перед тобой он будет здоровым, пока его не встретит твой кулак. Пёс, наверное, хотел что-то ответить, но Арья не дала ему этой возможности, быстро взбираясь по лестнице. Теперь осталось самое сложное — отравить Серсею. К счастью, гвардейцы уже ждали её на кухне. Тот, что был в тюрьме, позвал с собой еще одного, и он отреагировал на появление Арьи точно так же, как двое предыдущих. Сначала у него отвисла челюсть, а потом он встал на одно колено, отдавая честь воскресшему королю. Затем они повели её по длинным коридорам Красного Замка, и, проходя мимо них, Арья вспоминала свое детство. Сансу, платье, которое Арья испачкала, Сирио Фореля… и отца, который просил её быть добрее к старшей сестре. Можно ли считать то, что Арья не вспомнила ни одну из обид прошлого при их недавней встрече, добром? Даже если нет, Арья знала, что отец будет ей гордиться, когда она убьет Серсею Ланнистер. Перед её глазами уже оказались дубовые двери её спальни, и рыцарь, больше даже самого Пса, в котором она с трудом узнала Григора Клигана, повернул к ней голову, накрытую тяжелым шлемом. Арье тут же захотелось вжать голову в плечи, так жутко ей стало от одного взгляда темных глаз, но вместо этого она расправила грудь и выпятила её вперед, выказывая всю внутреннюю гордость. Вот только она только и думала, что о том, не видел ли Григор тела Томмена, и что в его тяжело дышащей голове происходит теперь. Гвардейцы открыли перед ней дверь, и Арья, отводя от Горы взгляд и не произнося ни слова, вошла внутрь. Она никогда не была в королевской опочивальне, но здесь, как и во всем замке, повсюду были львы. Их золото сверкало на каркасе большой двуспальной кровати, золотыми нитями был вышит балдахин и покрывало, скомканное у подножья кровати. В центре всего этого золотого великолепия спала она — главная львица. Сейчас, лежа на белоснежных простынях, она казалась такой безобидной… Арья даже забыла о том, что именно эта женщина подвергла отца суду и отправила в темницу за государственную измену. Она обернулась к гвардейцам и попросила их выйти, но те не заметили её легкого кивка головой и кашлянули так же, как она не так давно. Один из них даже позвал Серсею, назвав её «Ваша Светлость», и Арья резко вышла из роли, начав шикать и просить их замолчать. Нет, это всё не по плану, а если убить Серсею сейчас, то Гора от неё ни одного живого места не оставит… Где же Пёс, когда он так нужен? Серсея уже проснулась и подняла голову, готовая зарычать. Однако её взгляд остановился на Арье, и лицо, грозное, с резкими и остро очерченными чертами, вдруг стало мягче. Арья была так удивлена этой перемене, что не сразу сообразила, что нужно делать. Зато гвардейцы сразу поняли, что им здесь не место, развернулись и строгим шагом вышли за дверь, прикрыв её только чуть-чуть. — Томмен? — спросила королева, и её глаза заволокли слёзы. А, быть может, Арье это просто показалось. — Это правда ты? — Да, мама, — только и ответила Арья, нерешительно делая несколько шажков вперед. — Но я видела… видела, что ты погиб. Твоё лицо, оно… — Я знаю, — Арья постаралась улыбнуться. — Я уйду, как только займется рассвет. Я просто хотел попросить у тебя прощения за то, что сделал. — Ты ни в чем не виноват, мой милый, — Серсея резко встала с постели, подбежала к Арье и прижала её к себе, присев на колени. — Это я, всё я… Я пыталась быть добрее к твоей жене, но ты же знаешь… знаешь, что это было тяжело… — Арья не слушала, хотя напрягала слух всеми известными способами, но она слышала не голос королевы, а биение её сердца. Оно находилось так близко к Арье, что она хотела выхватить Иглу и проткнуть Серсею прямо здесь, прямо сейчас, а потом выпрыгнуть из окна совсем как Томмен… Однако пока она решалась, Серсея её отпустила и теперь только держала её лицо, гладя волосы и убирая их со лба. — Ты простишь меня, мой мальчик? — Да, мама, — она снова улыбнулась, на момент представив, что говорит со своей матерью, а не с Серсеей. Моргнув, она и правда увидела перед собой лицо леди Кейтилин. Моргнув еще раз — Леди Бессердечную. На третий раз всё вернулось на круги своя, и злые глаз Серсеи, даже заполненные слезами, предстали перед ней. Арья стала резко тонуть в их изумрудной бездне, которая тут же подернулась цветом запекшейся крови — такой же, как на маминой шее. Королева снова обняла её, благодаря за прощение, но девочка стала слышать еще меньше, уже положив пальцы на рукоять спрятанного в брюках меча. Она была уже готова его достать, но в коридоре послышался грохот. Они обе обернулись, дверь резко отворилась, и Арья так и охнула, когда увидела, что грохот был вызван дракой Горы и Пса, который попытался натянуть на свои гигантские доспехи поварскую форму. Она облипала его, а в нескольких местах даже порвалась, но он не обращал никакого внимания, продолжая дубасить доспехи Горы топором. Тот никак не поддавался и свое оружие не доставал, лишь махая гигантскими ручищами и пытаясь поймать неприкрытую голову Пса. Арья понимала, что нужно что-то делать, ведь Клиган явно не справлялся в одиночку, и тогда она стала выглядывать прорехи в доспехах Горы. Серсея прижимала её довольно крепко, но Арья знала, что сможет вырваться, как только будет необходимость. Наконец она заметила, что перчатки Горы не прилегают к кирасе, а надеваются отдельно, и когда Клиган делает резкие выпады, пытаясь схватить брата, открывается участок руки, покрытый кольчугой. Если бы она только могла быть зоркой, как птица, и проткнуть кольца, пока перчатка снова не съедет вниз… Но сделать это нужно очень быстро, и Арья, не помня себя от страха, вырывается из объятий Серсеи, выхватывает Иглу и высматривает хоть одно кольцо, в которое можно ударить. Когда её взгляд хватает одно открытое и заржавевшее кольцо, Гора как раз хватает Пса за горло, намереваясь его задушить, но тут же отпускает, когда острый меч Арьи протыкает его толстую кожу. Младший Клиган тут же падает на землю и резко вбирает в себя воздух, пытаясь отдышаться. Теперь Арья знает, что на него можно не рассчитывать, прыгая из стороны в сторону и прячась от огромных рук его старшего брата. В голове она повторяет одни и те же слова. «Быстрая, как олень. Тихая, словно тень. Не повтори судьбу Оберина Мартелла! Не позволяй ему поймать себя! Тот, кто боится, уже погиб. Страх режет глубже меча!» К счастью для неё, она была действительно маленькой, а прорези в шлеме Горы были слишком узкими, чтобы он мог её заметить. Но она поняла, что обойтись одной проткнутой рукой мало: нужно пронзить его голову, выколоть глаза, чтобы он не мог видеть, отрубить нос, чтобы он не мог её учуять, и уши, чтобы не мог услышать. Но всё это можно было сделать, лишь сняв с него шлем. Ей надоело лицо Томмена: в нем было тесно, и она живо сняла его с себя и отбросила в сторону, даже не заметив, что маска попала как раз в руки Серсеи. Арья не видела и того, что глаза львицы налились ненавистью, что она резко встала и стала громко кричать, но Пёс быстро заставил её замолчать: резко встав на месте, он накинулся на неё и тут же повалил на пол, а руки приставил к горлу, сжимая его так крепко, насколько у него только хватало сил. На её месте он представлял то короля Эйериса, то ублюдка Джоффри, то Тириона Ланнистера, то Берика Дондарриона, наконец её паршивого отца и Григора, которого прямо сейчас убивала Арья, хотя и обещала этого не делать. Но он убивает её Серсею, так что они вроде как вернули друг другу должок. Арья всё прыгала и прыгала, высматривая новые щели для атаки, но доспехи покрывали тело Горы полностью. Гигант начал злиться так сильно, что стал применять в бою и ноги: он задел дубовую дверь, так что даже если никто не услышал криков Серсеи, они бы запросто могли услышать звуки отлетающих щепок. Наконец Арья увидела, что иногда шлем Горы тоже отходил от остальных доспехов: особенно когда Клиган опускал голову, чтобы что-нибудь пнуть. К тому же, Арья была гораздо ниже его ростом, так что он даже не поднимал взгляда. Оказавшись за его спиной, Арья тут же просунула Иглу в мелкую щель, быстро нащупала его лысую голову и попыталась вонзить меч в кожу, которая была еще толще, чем на запястьях, но Гора быстро сообразил, кто к чему, и повернулся, пытаясь раздавить голову Арьи в крепкой хватке. Она снова успела увернуться, проскальзывая между его ног и таща Иглу за собой — лезвие чиркнуло по стальной клигановской кирасе и пошло наверх, оставляя за собой длинный шлейф неприятных звуков и наконец проникая Горе под шлем. Острие задело кожу на его шее и пошло выше, к самой макушке. Гора больше не поворачивался и не пытался поймать Арью. Наконец-то он издал хоть какой-то звук, и его крик боли стал сливаться с дыханием Серсеи, который Арья еле-еле уловила в поднявшемся шуме. Игла вошла глубоко, пронзив его макушку и стукнувшись о поверхность шлема. Гора перестал кричать, его тело резко обмякло, и держать меч Арье стало жутко тяжело. Тогда она вытащила его и вытерла о штаны, лишь после этого заметив Пса, склонившегося над бездыханным телом Серсеи. Кожа львицы побледнела, на шее виднелись еще свежие пятна от прикосновений чужих пальцев. Её изумрудные глаза стали совсем стеклянными, и Арье казалось, что она смотрит в никуда. Пёс, тяжело дышащий, повернулся к ней, а затем они оба услышали топот приближающихся гвардейцев. — Наверное, бегут в колокол звонить, — пожал Пёс плечами. — Либо нас убить. Кто их знает… — Полезай под кровать, — перебила Арья. — И Серсею забери. Быстро! — шикнула она, и Пёс попробовал сделать то, о чем она попросила. Арье осталось лишь сменить лицо и подобраться ближе к Горе, изображая несчастный вид. Наконец, когда гвардейцы прибыли, ни Пса, ни мертвого тела Серсеи в комнате не было. Остались только Арья и Гора. В первом ряду она увидела старого человека в мейстерском плаще — на нём не было цепи, но был знак Десницы. «Квиберн», догадалась она. — Ваша Светлость… — только и смог произнести он, глядя даже не столько на Арью, сколько на Гору. — Что произошло? — Меня разбудил какой-то человек, который принял вид моего умершего сына. Пока мы говорили, кто-то убил сира Григора. — Но это невозможно… — прошептал Квиберн. — Как видите, возможно. И я ума не приложу, как кто-то смог пробраться в замок! — она нашла в толпе гвардейца, который сидел в сторожевой комнате. — А вы? Сразу не могли догадаться, что король, который воскрес — это нечто необъяснимое? Как у вас только ума хватило привести его ко мне в спальню?! — Он… Он… — начал мямлить гвардеец, и Арье стало его жалко. — Он был там… в темницах, в подземелье… — Вы подвергли королеву опасности, так что лучше не лгите. Кто может доказать это? — спросил Квиберн. — Сир Илин… но… но… Но он не может ничего доказать, он же… немой… — Я приказываю бросить их обоих в темницу, — процедила Арья. — Казним на следующей луне. Лицо гвардейца побледнело, но Арья знала, что до следующей луны в замке уже сменится власть, а попросить Джендри освободить его не составит никакого труда. Кто-то схватил несчастного и поволок за собой, а остальные отправились следом. Только Квиберн подошел к Арье и спросил: — Ваша Светлость… Нам следует проверить вашу комнату на тот случай, если недоброжелатель оставил в ней что-то, что может убить и вас… — В этом нет необходимости, милорд Десница, — она покачала головой. — Я всё время была в бодрости и всё видела. Простите, теперь я отправлюсь ко сну. — И всё же… — Арья захлопнула двери прямо перед его носом, на этот раз убедившись, что никаких щелей не осталось. Она живо сняла лицо Серсеи, ведь оно жгло её саму и царапало кожу. Она бросила его под кровать, из-под которой высунулся Пёс. — Отлично сработано, миледи. — Не называй меня так, — закрыв дверь на засов, она села у её подножья и прижалась спиной к стене. — Самое время в колокол звонить. К утру королева будет мертва, и вся Королевская Гавань узнает об этом. А Джендри войдет в разрушенный город, который не знает, кого выбрать новым королём. — И ты еще долго будешь припоминать ему это в вечера, когда он будет особенно тебя бесить, — хохотнул Пёс, и Арья тоже улыбнулась. Занимался рассвет.