Семь демонов Арьи Старк

В тот день над Близнецами вдруг поднялась огромная стая ворон. Джендри сидел на берегу реки, пытаясь высохнуть под утренним солнцем после рыбалки на лодке и наблюдая за черными птицами, кружившими над башней и кубарем летевшими вниз каждый раз, когда за забором, судя по всему, происходило какое-то движение. Вчера — и это было известно каждому местному жителю — Уолдер Фрей принимал гостей, семью Старков с небольшим военным отрядом, и Эдмар Талли взял в жёны одну из дочерей престарелого лорда. Воронам, очевидно, достались остатки знатного пира. Впрочем, даже ломившиеся от еды столы, возникающие в воображении, куча дочерей Фрея в красивых платьях и наверняка прекрасная невеста (интересоваться которой теперь бы значило грешить перед всеми богами Семи Королевств) не так сильно занимали мысли Джендри, как вопрос о том, успела ли Арья добраться до семьи или же до сих пор бродит по лесу, каждое утро добывая себе пропитание, разделывая лесных кроликов и делая из их шерсти сваленные меховые шарики: ими она раньше кидалась в него и Пирожка, если те начинали её раздражать. Джендри улыбнулся; солнце начало бить в его глаза, и ему вдруг представилась радостная, счастливая Арья, какой он её никогда не видел. Ему не доводилось видеть портретов леди Кейтилин и Робба, поэтому их образы были расплывчаты, да это и не было важно — Арья улыбалась, и слепящий солнечный свет играл в её серых глазах, и ему показалось… Что он никогда не видел её такой красивой. Необязательно же любить девушку романтическими чувствами, чтобы восхищаться её красотой? Он ведь её любил. Как подругу, даже как сестру, которой она никогда не могла стать. Счастливые люди всегда выглядят по-настоящему красиво, ведь вся их душа светится прямо изнутри. Джендри казалось, что сам он по-настоящему никогда не был счастлив. Ни на единую долю секунды улыбка на его лице не была светящейся, почти что лучезарной. Быть может, солнечный свет сейчас падал на него достаточно хорошо для того, чтобы выделить все достоинства его внешности, однако же внимание Джендри уже было отвлечено, и во взгляде не осталось отрешенности счастливой дремоты. На небольшой мыс, с которого в реку рушился водопад, вдруг высыпала огромная куча народа, которая громогласно скандировала что-то вроде «Сбросить её со скалы! Сбросить её со скалы!» Один из них вышел вперед, держа что-то на левом плече и придерживая правой рукой, и Джендри вдруг с ужасом понял, что это человеческое тело, при том, судя по длинным волосам — женское… Та, кому это тело принадлежало, не шевелилась и не сопротивлялась, как будто совершенно точно была готов идти на верную смерть, либо была уже мертва… Легким движением руки женщину перебросили через себя, и она полетела вниз. Раздался всплеск, а затем — возгласы одобрения. Толпа ликовала тому, что только что в реку было сброшено тело голой мертвой женщины. Что-то здесь явно было не так. Джендри уже было поспешил домой, чтобы отнести рыбу, вернуться за телом несчастной и похоронить его как следует, однако, заметив шум в таверне, поспешил туда в надежде услышать какие-то новости. Именно там и тогда Джендри узнал, отчего так много ворон сегодня собралось над жилищем Фреев. Не описать того, сколько ненависти и страха он испытал в первый момент, услышав правду, которая поначалу казалось невозможной. «Наглый волк получил по заслугам!», гоготал гонец, прибывший из Близнецов, требуя пинту за пинтой и осушая их с интервалом в одну минуту, совершенно при этом не пьянея. «Сегодня пить разрешается, ведь со свету сжили еще одного Старка, ха-ха! Сразу двух! Наверное, это были последние, а даже если и нет — куда они сунутся теперь? Общипанные курицы! Они все мертвы, все!» Джендри стиснул кулаки, чтобы не ударить ненавистника Старков. У того был слишком острый меч, и любой кузнец — да и просто умный человек — побоялся бы напороться на него, будучи безоружным. — А вот и не все, — нашелся кто-то, кто грустно вздыхал о судьбе Робба и Кейтилин за соседним столом. — Вы забываетесь, молодой человек. Вспомните о том, что в Королевской Гавани всё еще живет Санса Старк. Как я слышал, она давно уже не невеста Джоффри Баратеона, и теперь бедняжку хотят отдать за Тириона Ланнистера — а он, я уверен, не даст её в обиду. — В самом деле? — раздалось где-то еще. — Вы сами забываетесь, Франклин! Бес — последний развратник, который на каждую девушку готов наброситься — и набросился бы, будь он повыше ростом! .. Должно быть, с такой женой у него комплексов поприбавится. — Люди засмеялись, но Франклин продолжал. — Он не ненавидит Старков и вообще, на мой взгляд, питает к ним симпатию. К тому же, он терпеть не может своего племянника и не станет потакать его желаниям поиздеваться над Сансой. Одним словом, из всех возможных вариантов — а я слышал, что её чуть не выдали за Лораса Тирелла — Тирион не худший. — Вы забываете еще об одном Старке. — Подал голос Джендри. — Об Арье. — Ах, эта вздорная девчонка! — пробормотал охриплый голос из самого угла таверны. — Да, вы совершенно правы, — снова нашелся Франклин. — О ней ничего не слышно с самой казни Нэда, что представляется мне необычным. — Сдаётся мне, что эта чертовка уже давно лежит где-нибудь в Королевском Лесу, разодранная волками и растасканная воронами. Почему ей нужно было бежать? Кто бы её тронул из Ланнистеров? Знавал я её как-то в Винтерфелле — леди Кейтелин терпеть её не могла, даже больше, чем бастарда Эддарда! Сладу с ней не было! — Прекрати наговаривать, старый перечник! — заткнул говорившего Корст, хозяин таверны. Затем он обратился к гонцу. — В самом деле, Хорас, о младшей девчонке Старков ничего не слышно? — Насколько я знаю, Ланнистеры назначили награду тем, кто найдет её. Кроме этого, на свадьбе слышал, будто бы сир Джейме обещал их мамаше доставить Арью живой за то, чтобы они его освободили. Он поклялся, что дочерям Старков ничего не будет угрожать! Удивительно, что они его отпустили — вы бы поверили клятвопреступнику, Цареубийце? Как бы сильно я ни был рад увидеть дохлую Арью Старк, я всё-таки не соглашусь со «старым перечником»… Готов поклясться, что лютоволк этого юнца почти заговорил с нами, как человек, когда мы пытались убить его. Его рык был похож на слова «Будьте вы прокляты, Семь Богов накажут вас! Или.. Или.. Арья» — произнес он на последнем вздохе. — Люди в таверне засмеялись. — Не верите мне, спросите сэра Каннингема! Или ему вы тоже не поверите? Очевидно, сэр Каннингем был очень большой шишкой, потому что все вдруг замолчали, и никто уже не смел возразить. — Я бы и сам не поверил, но мои уши меня редко обманывают. Может, он и правда превращался в волка по ночам — этого мы не успели узнать — но парочка наших суеверных решила прикончить тварь, чтобы та, не дай Бог, не отомстила! Сдаётся мне, Близнецам теперь следует отстреливать любых волков — кто знает, может, среди них окажется волчица Арьи, а, может, сожженых Грейджоем карапузов. Завлеченный собственной тирадой, Хорас даже забыл поминутно выпивать, и лишь теперь охотно приложился к кружке, выпивая последние капли хмеля и требуя новых. Корст взял его кружку и, словно благодарный за столько слов, налил ему в два раза больше напитка и прибавил: «За счет заведения». Гонец поднял пинту, выпил, встал с места и, галантно со всеми попрощавшись, вышел из таверны. Разговоры о Старках, Ланнистерах, замужестве Сансы и убийстве Робба и Кейтелин продолжались, и Джендри, очистив хлебную корзинку, вышел из таверны чуть более спокойный, как ему казалось. На самом деле, на нем лица не было — он побледнел от зверства свершившегося нападения, от того, что и представить себе не мог такого поворота событий… Впрочем, он успокаивал себя тем, что не он один был ошарашен подобной новостью — стоит только вспомнить, как некоторые женщины упали в обморок, когда Хорас сообщил об этом (что вызвало у гонца только приступ смеха). Хотя было не очень здорово сравнивать себя с женщинами, Джендри радовала мысль, что не он один не ожидал такой жестокости от Уолдера Фрея. Кузнец отправился домой, совершенно забыв о теле Кейтелин, сброшенном с горы. Ему думалось, что его найдет кто-то еще — не он; где-то внутри ему было даже стыдно появиться перед ней, пусть и мертвой, за то, что её дочь где-то скитается, а он, единственный человек, которому она стала доверять, так далеко… Джендри зашел в кузницу и стал бездумно колотить по металлу, когда вдруг зашла Мия. — Эдвин… Ты в порядке? Выглядишь как-то… — Мия чуток задумалась, приподняла подол платья и вошла внутрь, присаживаясь на небольшой стул в углу. — Как будто мыслями где-то далеко — я за тобой часто это замечаю, но сейчас ты еще и будто собираешься расплакаться… Если что, не стесняйся этого! Можешь рассказать мне всё. Не бойся своих слёз. — Джендри помолчал, и Мия, скрывая легкое разочарование, продолжила: — Это из-за Старков, да? — Что ты думаешь о их смерти? — резко спросил Джендри, вернувшись на землю при упоминании одной только этой фамилии. — Стараюсь не думать. Как девушке, мне жалко их, как девушке романтичной, мне жалко лорда Старка и его жену… Так странно — отец погиб из-за правды, а сын — из-за вранья. Честь против бесчестия, а ведь они одной крови. — Мне это не кажется странным, — буркнул Джендри. — Старки — самая благородная из всех известных мне семей. Самая бесхитростная. Он вдруг подумал, что если бы стал королем, то наверняка играл бы в престолы ровно так же, как Старки — не ожидая ножа в спину. — Почему ты спрашиваешь? Так реагируешь, словно тебя самого лишили семьи. — Нет у меня семьи, — усмехнулся Джендри. — Я ведь просто видел их, когда жил в Королевской Гавани… И даже общался с Арьей Старк — она вечно норовила моего кота поймать. — Ты жил в Королевской Гавани? — Мия устроилась поудобнее, желая послушать Джендри и думая, что тот настроен на разговор. Тот слегка поёжился, но, чуть подумав, решил, что лучше болтать всякую чепуху, чем сидеть в одиночестве и молчать, пяля глаза в одну точку. Кто знает, какое видение могло прийти к нему? — Да, в Блошином Конце — та еще дыра! Мальчишка с улицы, наученный горьким опытом, что даже гнилое мясо остается мясом, а растаявший воск никогда нельзя выкидывать, ибо он еще может пригодиться. — Фу, гадость какая… Слушай, а зачем леди Старк было ловить кошек? Полагаю, не из-за «гнилого мяса». — Семеро упасите! Я не знаю, для чего она это делала, но люди почти никогда её не узнавали, так что не было никаких проблем, и никто у неё не спрашивал, зачем она этим занимается. — Странное дело… Девочке её крови не пристало гоняться за уличными животными. Что за глупости? — Не веришь? Мия опешила и поспешила исправить свою оплошность. — Нет, что ты! Просто я… Удивлена. — Чтоб ты знала, она и на мечах много тренировалась, — усмехнулся Джендри. В его голову пришла мысль, что если он будет слишком много болтать про Арью, то Мия заподозрит неладное. — А её сестра, Санса, совсем другая. Младшая воинственная, храбрая и смелая — она бы никогда не позволила, чтобы с ней обращались так, как с Сансой. Да и вообще -сам факт, что она в состоянии поднять меч, приводил меня в заблуждение! - Мия улыбнулась и даже хихикнула. - Сама понимаешь, я же... - Джендри чуть не сказал, что он был кузнецом, но вовремя опомнился. - .. не хуже других знаю, что оружие носить - не вышивать!.. А Санса... Я видел её лишь однажды - она почти не выходила из своих покоев, очевидно наслаждаясь титулом невесты короля, будущей королевы. Тогда на неё и на Джоффри напала толпа, какая-то совершенно обезумевшая… Теперь она, верно, ненавидит Королевскую Гавань еще больше. Джендри замолчал и взглянул на свою слушательницу — она завороженно смотрела на него, словно и не слушала вовсе. Застенчивый взгляд Мии чуть было не свёл его с ума. Ну вот же она — простая девушка, красивая, так же, как и он — простой парень, почему бы им не быть вместе? Ах, да, точно — ему повезло встретить Арью Старк в необычных обстоятельствах, и даже теперь она норовила влезть в его мысли. Ему просто было не до того! Ему повезло узнать в мальчишке девочку, если можно было назвать это везением, и добровольно обречь себя на некоторые муки и страдания, о которых он и не мог подумать, сидя в кузнице Королевской Гавани. А теперь даже та жизнь должна была исчезнуть из его памяти. Весь этот интерес к Арье и тот факт, что она явно не хотела отходить от него ни на шаг, только бы кого-нибудь держаться, привязал Джендри к Арье Старк, и он не мог усидеть на месте, волнуясь за неё. Прямо сейчас ему хотелось быть рядом с ней, и он знал, что она тоже хочет этого. Она хочет, чтобы рядом с ней оказался кто-то близкий. Или, по крайней мере, хоть кто-нибудь. А он ей близок… По крайней мере, именно об этом говорили её глаза во время прощания. Это воспоминание было очень ярким — пожалуй, даже слишком для человека, решившего начать новую жизнь. Если бы Джендри знал, где она, он бы прямо сейчас отправился туда, не боясь, что ему не хватит силы. — С тобой всё будет хорошо? — проговорила Мия. Только что решивший, что достаточно силен для Арьи Старк, Джендри был слаб и для Мии, дочери кузнеца. «Она ведь пришла помочь», думал про себя кузнец. «Но как можно ждать взаимности от человека, у которого сердце не на месте? Я ведь почти старший брат, я должен заботиться об Арье теперь, когда никого не осталось. Она ведь до сих пор не знает, где Санса… Она одна, совершенно одна… Впрочем, это ведь Арья Старк. Чего это я переживаю?» Джендри вдруг стала распирать невероятная гордость за маленькую леди. Он чуть успокоился, стал более приветливым, улыбнулся Мие и сказал, что выпьет сегодня несколько кружек винной настойки, поднимет тост за её здоровье и наутро будет в полном порядке. Он всё равно не знал, где Арья. Но если бы знал… Минутный приступ гордости прошел очень быстро — для этого не стоило даже начинать пить. Какая разница, что она — Арья Старк, что она сильная и может постоять за себя? Дружеская рука еще никому не мешала, особенно в трудную минуту. Натягивать на себя силу в моменты духовной слабости — это всё равно, что смастерить тетеву для лука из проволоки, запустить стрелу и удивиться, почему она пролетела так мало. Это всё равно, что влезать в доспехи, которые малы на тебя, всё равно, что поднимать меч, который в два раза тяжелее, чем ты… «Не нужно прыгать выше своей головы… В таком случае вообще лучше не прыгать», решил Джендри, выйдя из кузни и отправившись подышать холодным воздухом — тот наверняка бы прочистил его мысли и изгнал бы тоску, дав небольшую уверенность в завтрашнем дне. «Лучше обнять кого-нибудь и плакать. Да, так лучше всего». Уже наступала ночь, и долгий день близился к концу. Джендри сам не заметил, как пришел к реке, всё еще объятый мыслями о Старках. «Так странно», думал он, глядя на черный силуэт Близнецов, еще освещенный предзакатным солнечным светом. «Еще вчера там царило веселье, люди пили и ели, радовались, а теперь… Как многое может измениться от одного действия человека! .. А если бы я тогда пошел с Арьей? Я бы хоть сопроводил её. Бедная, если бы услышала, что я сомневаюсь в её силе, то ударила бы меня в живот, и тогда прощай, Джендри-Эдвин Уотерс!» Вдруг он остановился, прикрытый прибрежными кустами, и попытался еще раз вслушаться в тихие звуки, утопавшие в водопадном стуке. Ему показалось, или он различил едва слышимое рычание волка? .. Джендри осторожно опустил лезшую в глаза ветку ивы и взглянул на небольшое озеро, пристроившееся под водяным потоком. Обнаженное тело Кейтилин Старк лежало на камнях — абсолютно чистое, белое, словно мрамор, без единой капли крови, с одной только зияющей раной на горле. Её голова была откинута вниз, так что разрез сильно выделялся — невозможно было спрятать глаза, и деться от этого дурацкого правосудия возможности не было. Очевидно, кто-то её уже перетащил, но почему нужно было перекладывать её с водяной глади на камень, а не отнести в деревню и предать тело огню? Ответ на этот вопрос вышел прямо из кустов напротив Джендри — с окровавленной пастью, с шерстью кролика, свалявшейся с серой шкурой, вышла огромная волчица. Подойдя к ложу Кейтелин, она положила лапы на камень пониже и положила на них свою мохнатую голову, не закрывая глаз. Джендри был далеко, и она не могла его заметить: страх чуть поубавился, и ему вдруг вспомнился разговор в трактире и святая вера Хораса в то, что он видел в лютоволке Робба Старка… «Ага, это… Арья рассказывала… Нимерия… Или… Карапузы Грейджоя… Тьфу, Бран и Рикон…» Джендри не знал, стоит ли рисковать своей жизнью ради того, чтобы убедиться в том, что необязательно было правдой. Это могла быть Арья, а могла быть и не она. Где-то около минуты он смотрел на грациозную волчицу, мирно охранявшую мертвый сон погибшей женщины. Даже сейчас в её больших волчьих глазах сквозила старковская сила, их вера в себя и готовность принять зиму с честью — и неважно, начнется она с тьмы всемирной или тьмы душевной. Джендри не мог решиться выйти к ней и уже отступил назад, когда под его ногами треснула ветка — лютоволчица немедленно вскинула голову и навострила уши, смотря в его сторону. Парень замер, стараясь даже не дышать — зверь не отводил взгляда где-то около минуты, прежде чем снова улечься на свой пост. В этом минутном взгляде было столько ненависти, ярости, столько готовности разорвать глотку любому, кто нарушит святой покой Кейтилин Старк, что кузнец поёжился на месте и попятился назад. Тихо и медленно он крался по небольшой подстилке из листьев, изредка оглядываясь, чтобы не наступить на ветку, не сводя со зверя испуганного и одновременно восторженного взгляда. Как только двое скрылись за листьями ивы, Джендри повернулся и рухнул прямо на берегу, где лежал и сегодня утром. После увиденного в его душе вдруг воцарился недолгий покой. «По крайней мере, теперь её мать никто не тронет. И пусть земля будет вам пухом, леди Кейтилин. Я присмотрю за ней, когда найду…»