Семь демонов Арьи Старк

Снежные хлопья лупили по доброму десятку металлических шлемов и стелились в ровную дорожку перед процессией из порядка двадцати всадников. Лошади неохотно топтались по ледяной глади, утаптывая припорошенный снег, а холодный ветер неприятно обдувал глаза — единственный участок кожи, который Джендри решил оставить открытым. Иметь перед собой железные решетки забрала? Нет уж, это прерогатива других рыцарей, которые хвастаются своими доспехами, красуются ими. Он-то знает, что такие шлемы только вид загораживают, да еще и лишают бокового зрения. Хоть в чем-то он сейчас соображал, пытаясь походить на королевского наследника. Леди Мелисандра, ведшая отряд вперед и будто бы знавшая, куда следует держать путь, пыталась убедить всех в том, что эта дорога — самая короткая, и что тот факт, что она благополучно оставляет Винтерфелл позади и обходит Дредфорт, всё объяснял. Так или иначе, парочка рыцарей, подобранных по пути в некоторых поместьях, начинала сомневаться в правильности решения присоединиться к отряду и отправиться на север самовольно. Джендри вообще поначалу сомневался, что кто-то согласится идти за ним, но леди Мелисандру и её дар убеждения он недооценил. Многие лорды, поддерживавшие Роберта, Станниса и Ренли, были счастливы выразить готовность поднять знамена при первой необходимости. Ланнистеры губят Тиреллов — единственно справедливый и гуманный дом во всем Вестеросе — а на севере обосновался жестокий лорд Болтон, бастард которого не жалел своих пленников и сдирал кожу с их тел. Джендри каждый раз морщился, слыша об этом, но, когда люди видели в нём спасителя, внутри трепетала надежда на то, что он всё-таки избрал правильный путь, и что, быть может, ему действительно суждено быть королем. И всё равно, происходившее вокруг было очень странно и непривычно. Стоило снять шлем, как знакомые с его отцом люди ахали и хватались за головы, восклицая, что в жизни не думали увидеть Баратеона теперь, когда мертвы все трое его последних представителей, не оставив после себя наследников. Другие же тут же выражали уверенность, что на Железном Троне должен сидеть именно Джендри — ведь он, в конце концов, не такой карапуз, как Томмен, и явно не питает такой же мании к котятам — и тут же клялись в верности, вставали на колени, готовые предоставить свои мечи. Третьи же норовили сдать его Серсее Ланнистер, а ночью просыпались на горящем ложе. По крайней мере, так они всех убеждали по утру, объясняя причины своей преданности «очередному королю». Были, впрочем, и те, кто плевался на Джендри с Мелисандрой, говорил, что еще не оплакал убитых в войне Пяти Королей, пусть та и закончилась около двух лет назад. Мелисандра была непреклонна, но никогда не выходила из себя, а Джендри устало смотрел на её попытки заставить того или иного лорда предоставить ему войско и поддержку. — К чему бы мне защищать мальчонку, миледи? — вопрошал кастелян опустевшего родового замка Смолвудов. — Единственные, кто остался, пытаются хоть как-то укрыться от Рамси. Вам бы тоже не мешало — вы, в конце концов, на его землях. — Эти земли принадлежат Старкам, — твердо произнесла Мелисандра, но кастелян лишь усмехнулся, глядя на неё. — Кажется, вы подзабыли об этом, когда поддержали притязания Станниса на Север. — Король Станнис хотел отдать Винтерфелл Джону Сноу. Он — старший из представителей Старков. — Он бастард. Был бастардом, пока собственные братья не закололи его, как свинью. Говорят, что его убили одичалые или белые ходоки, но с чего бы? Чтобы он был единственной жертвой невидимой схватки, о которой никто ничего не знает? — Старик усмехнулся. — Ваш хвалёный король закончит точно так же, как старковский бастард. — Станнис предлагал защитить Стену, — вступился Артур, — по крайней мере, он обещал защиту и поддержку за помощь в отвоевании Винтерфелла. Он единственный, кто вспомнил о нас, когда Ночной Дозор остро нуждался в помощи. — Вот только Ночной Дозор сейчас больше похож на Ночной Позор, и не может помочь ни себе, ни Станнису, — снова противно усмехнулся тот. — Видимо, поэтому он и проиграл эту битву, а теперь у его главной приспешницы новый король. Его взгляд обратился к Джендри, и тот невольно поёжился от явного оценивания во взгляде старика. Один его глаз не видел, а грязные седые волосы висели на нем как покрытые пеплом сухие ветки. У всего отряда, кроме, может быть, насупившегося Артура и Мелисандры, кастелян вызывал только жуткие мысли. — И ты хочешь стать королем? — спросил он. — Ты ведь наверняка даже не можешь ничего, и о людях своих не знаешь. — Джендри хотел было ответить, но Мелисандра опередила его. — Его Светлость жил в Блошином Конце и был подмастерье в кузнечной лавке. — Кастелян неохотно перевел на неё взгляд, словно удивляясь всей абсурдности услышанного. — Он в состоянии драться, — вступился за него Артур, и Джендри почувствовал укол недовольства. Он же король — почему ему не дают отвечать? Кажется, это простое слово, пустой титул, а его самого всерьез не воспринимают, преследуя только свои цели. Старик уловил в его взгляде на Дозорного это недовольство и усмехнулся: — А что, задницу вы тоже ему подтираете? Гляньте, как надулся. Артур прикоснулся к рукоятке меча, а Джендри закатил глаза. — Ты говоришь с законным наследником Семи Королевств! — И его цепными псами, — парировал кастелян. — Ну же, мальчик, останови своего воина, он убьет меня. — Вы умрёте в любом случае, — отвечала Мелисандра, а Джендри плюнул в сердцах на всю эту затею и вдруг захотел вновь очутиться в кузнице Топхо Мотта. Он бы лучше продолжал ковать доспехи и оружие для лордов и леди, чем стал бы одним из них. — Но можете выжить, если выступите с нами против Болтонов. — Да, и стану еще одной игрушкой Рамси? Я уже стар и хочу умереть в спокойствии, а не с содранной кожей и выколотыми глазами. — По крайней мере, дайте выбор своим воинам, — наконец-то перехватил инициативу Джендри. Кастелян мрачно уставился на него, но потом расправил брови и ехидно проговорил: — А я думал, что они вырвали вам язык, светлейший. — Вы можете остаться в замке, если хотите, — проговорил Джендри, игнорируя обжигающий взгляд Мелисандры. Почему она смеет контролировать его действия? Он и сам знает, что ему нужно. — Никто вас не тронет. Если в замке найдутся те, кто захочет сражаться за моего отца, за Старков, за лорда Ренли или за лорда Станниса, они могут присоединиться к нам, как свободные всадники. Никто не узнает, чьи они вассалы. — Выступать без знамён? По-твоему, это умно, мальчик? Это опозорит честь нашего дома. — Зато защитит тех, кто выступит против узурпатора северных земель, принадлежавших Старкам. Если вас устраивает такая жизнь… — Он не узурпатор, он получит земли по наследству от отца, а он, как ты знаешь, получил их от Тайвина Ланнистера, потому что ваши ненаглядные Старки нарушили данную Королевству клятву и подняли мятеж… По-твоему, он должен был простить их и оставить им их земли? Джендри не знал, что на это ответить. — Значит, вы принесли клятву верности Болтонам? Как новым хранителям Севера? — спросил Артур, не убирая меча. — Я никому ничего не приносил. — Значит, вы… — Ни Старкам, ни Болтонам. Я не обязан вам ничем, пусть даже вы и похожи на короля Роберта. Увидь я хоть живого Неда Старка, я бы не пошел за вами. Мелисандра хотела что-то возразить, но на этот раз Джендри перебил её. — Вы и не обязаны. — Вы обещаете отомстить мне, если всё-таки окажетесь на Железном Троне? — Я рассчитываю на вашу поддержку в таком случае, — проговорил Джендри неожиданно серьезным для себя тоном. Старик, кажется, оценил это, но продолжать разговор был больше не намерен. Ни Мелисандра, ни Артур ничего не сказали, когда Джендри вышел из комнаты. — Подданные должны слушать своего короля, — строгим и недовольным голосом, будто провинившемуся ребёнку, проговорила Мелисандра. Джендри уже привык к такому тону, ведь он часто повторял: — Я пока еще не король. Грубо говоря, я очередной узурпатор. — Ты — Воин Света, сын своего отца. — А чем же мой отец лучше? — усмехнулся Джендри. — Он тоже был узурпатором, убившим прямого наследника престола. — Он защищал честь любимой девушки, — вступился Артур. — Ты же знаешь о Лианне Старк, Джендри? — Да, знаю. — Увы, он знал об этом слишком хорошо. И слишком часто вспоминал. Он никогда не видел Лианну Старк, но ему было достаточно знать её племянницу. Когда вышли на улицу, он хотел остаться в одиночестве, послушать завывания ветра и снять с себя металлический шлем с меховой оборкой. Джендри казалось, что он выглядит смешно и жалко, но Артур настоял на этой странной железной шапке, так туго давящей на голову, сказав, что потерять короля от простуды им не хочется. Джендри обернулся, надеясь не увидеть ничьего пристального взгляда, но увидел лишь Мелисандру, которая снова приняла маску спокойствия и теперь приближалась к нему, намереваясь вновь начать разговор. — Ты побледнел, когда Артур упомянул твоего отца. Всё в порядке? Вот только разговоров по душам с ней не хватало. «Эй, Джендри, да ведь она чуть не сожгла тебя, как малышку Ширен и кучу других людей. Всё во славу Бога, о котором ты впервые услышал лишь от Тороса. А Торос тебя предал. Кто же знал, что ты королевский сын? Она бы и не заговорила с тобой, будь ты другим. Она же… Не Арья». — Всё еще не могу осознать своего положения. Он отвернулся от неё к снегу, но чувствовал, как взгляд её красных глаз словно прожигает его насквозь. — Я знаю, где она, и что с ней. — Вдруг проговаривает она. — Ты еще встретишь свою Арью Старк, мальчик. На момент Джендри напрочь забывает о конспирации и о том, что от Красной Женщины он должен всегда скрывать свои чувства, чтобы та, не дай то Боги, использовала это в своих целях. Но когда на тебя такое вываливают, оставаться безразличным очень трудно. — Что? И что с ней? — Она в Браавосе. Огонь открыл мне, что она теперь служитель Многоликого Бога. К тому же, говорят, что она убила, Тороса красного жреца. — Он ведь был в Братстве с лордом Бериком? — Да. И продал тебя мне. Видимо, она мстит. Взгляд Джендри просветлел, и Красная Женщина не могла не заметить этого. — Но дело всё в том, мой милый Джендри, что прежде тебе следует помнить… Вы служите разным Богам. Бог Света и Бог Смерти никогда не были близки. Наоборот — темнота никогда не найдет пристанища у смерти. — Я никому не служу! — резко ответил Джендри и, ударив лошадь в бока, отъехал подальше от Мелисандры, заканчивая этот разговор. Перед его лицом скользил горный туман — они как раз пересекали горную цепь недалеко от Торрхенова удела, и конь под ним лениво переставлял копыта по каменистой земле. Джендри никогда не учился ездить верхом, но деревенский конюх, узнав, что перед ним — претендент на престол, расплылся в сладостной улыбке и дал пару уроков перед их отъездом. Теперь новоиспеченный Баратеон учился всему, в том числе и манерам, которыми лорду предстоит разговаривать со своими подопечными, и выходило пока не очень хорошо. Все эти чайные церемонии, здравствуйте, до свидания, спасибо, пожалуйста, были ему словно нож поперек горла, и каждый раз лишь хотелось смеяться. Теперь он понимал Арью. Джендри чувствовал себя не в своей тарелке, и лишь великая гордость в его сердце заставляла ехать дальше, не отказывая себе в обществе Мелисандры и бывших слуг Станниса. С тех пор, как Арья Старк покинула его, Джендри научился многому, чего не умеют обычные бастарды. Теперь он знал грамоту, умел вежливо разговаривать и даже прятать свое негодование от ненавистных людей; порой ему даже удавалось с легкостью скрывать свои эмоции от тех, кто наблюдал за ним. Теперь жизнь его была словно разделена на две части тем днем, когда мастер Мотт решил отправить его в Ночной Дозор. А может, это был другой день? Может, это был день его знакомства с Арьей? Ведь если бы не она, то Джендри бы наверняка погиб в тот день, когда Золотые Плащи прискакали за ним; если бы не она, ему бы и не было интересно читать те книги от мейстера Горбека, и уж тем более он бы не пошел с Мелисандрой. Да и вообще, женился бы на Мие и стал хозяином кузницы, а однажды, быть может, присягнул бы на верность какому-нибудь королю или королеве, например, Дейнерис Таргариен, которая пряталась где-то за Узким морем и растила своих драконов, и стал бы знатным лордом, знаменосцем Старков из Винтерфелла (если бы те, конечно же, вернулись к себе домой), Фреев, Арренов или Баратеонов. Он бы даже не знал, что он сам — Баратеон. Что он Олень, а не Бык, грациозный и прекрасный. Теперь он сам должен был стать королём — даже не лордом — или, по крайней мере. заявить об этом. Куда же он, седьмое пекло, сунулся? Мелисандра клялась, что около Стены и у Винтерфелла их поджидают войска Станниса, но Артур подозревал, что за время их отсутствия все разбежались по норкам, и теперь их нужно заново оттуда вытаскивать. Джендри мало беспокоился по поводу присягнувших Станнису лордов, пусть их и было огромное количество — он не мог дождаться встречи с Амберами; впрочем, даже не столько с ними, сколько с Риконом Старком, младшим братом Арьи. Если всё это было затеяно только ради этого… И почему он стремился туда именно из-за неё — из-за девушки, которая давно покинула его, и которая, вероятно, даже в нём не нуждается? В то же время она была единственной, кто имел для него значение, единственной, ради кого стоило что-то делать. Не глупая, не леди, не высокого мнения о себе, даже не Арья Старк, а чашница Нэн, Арри, Воронье Гнездо, как её звал Пирожок. Она никогда не смотрела на него свысока, и не потому, что была не способна на это из-за маленького роста. Просто она не такая, как её сестра, не такая, как все остальные леди. Она другая, и он понимал это уже давно, вот только не знал еще, насколько это важно для него самого, и как он будет скучать по их прежним перепалкам после расставания. Провести отряд через Волчий Лес было идеей Артура: там, по его словам, они могли пройти незамеченными. Джендри настоял на том, чтобы в пути не были использованы никакие знамёна, ибо он до сих пор не мог привыкнуть к своей новой роли. Он же не Баратеон, и доспехи на его плечах скованы не для него. Он бастард. Просто обычный бастард, когда это успело измениться? — Ты, конечно, просто бастард, не сомневаюсь, — усмехался Артур, — но осторожность всё равно не помешает. Леди Мелисандра собрала много человек, и если нас вдруг заметят… В Винтерфелле башни высокие, да и Бог знает, где можно встретить этих Болтоновских людей. Единственная проблема — волки, но мы с ними справимся и успешно выйдем к Последнему Очагу, если не заблудимся. Вот у Одичалых как — у них оборотни и варги, им легче, у них всегда нюх и чутьё звериные. Нам бы они не помешали, но ничего, справимся и без этого. Зато в таком лесу не поголодаешь. — Артур невесело усмехнулся и первым вошел в лесной массив. Джендри последовал за ним и услышал, как сзади, по снежной и обледенелой земле, неуверенно ступают конские копыта. Джендри Баратеон оглядывался по сторонам и разглядывал незнакомые деревья, кустарники и даже редкие цветы, бледные, со страхом прижимающиеся к земле. Он видел мох, растущий на корнях и ползущий по столбам, скребущий по коре зелеными пальцами. Высоко над ним возвышались кроны корабельных сосен и дубов, чья листва сплошь закрывала от него небосвод. Здесь их действительно никто не увидит — даже птица, но и они не увидят, куда нужно идти, если заблудятся. К счастью, Артур знал этот лес как свои пять пальцев и всегда уверенно разрубал перед собой ветки, преграждающие путь. Джендри видел в нём чуть ли не настоящего рыцаря — такого, каким всегда хотела быть Арья. Однажды он даже поймал себя на мысли, что дозорный чем-то напоминает её, вот только чем именно, он понять не мог. Всё лицо Артура было покрыто мелкими шрамами, оставленными, как он говорил сам, дозорными воронами, которые никогда его не любили по непонятной ему причине. По вечерам, после охоты, он часто рассказывал Джендри о Дозоре, уверяя, что если бы изначально он туда всё-таки добрался, то не пожалел бы. — Понимаете, ваша светлость, — как-то раз рассказал он, — все считают, будто мы ворон считаем на Стене, но ворон считать-то и нечего — не так нас много, понимаете? А что мы письма рассылаем по всему Вестеросу с просьбами и помощи, так и что ж теперь? За Стеной белые ходоки, короля Станниса больше нет и… Не знаю, как мы теперь справимся! — он усмехнулся и пригубил бурдюк с вином. Его друг, куда менее общительный, осуждающе покосился на Артура. — Чего ты смотришь на меня так, Пипар? Как мы без Сноу справимся? Он единственный понимал, что делает. — Джон Сноу? — переспросил Джендри. На самом деле, он уже давно хотел спросить о нём, но никак не решался. — Бастард Неда Старка? — Он самый, — угрюмо буркнул Пипар и отвернулся от огня, закутываясь в черный плащ. Артур пожал плечами и продолжил: — Ну да, ну подружился он с одичалыми, ну и что? Ну пытался изменить что-то, ну привёл их на Стену? Зачем же было убивать его… Так? Всадили ему несколько клинков, я, Слава Богу, не участвовал в этом. И всё уже, и какая разница, договаривался ли он со Станнисом или нет, а Иные близко… Надеюсь, что Торне справится, а Джон… Да упокоят Боги его душу теперь, когда его Дозор окончен. Артур снова выпил, а Джендри не нашелся, что сказать. — Вы, ваша светлость, — продолжал он, — не грустите, что росли вы без родителей и всё такое. Оно ведь так было? — Так, — кивнул Джендри. — Отца у вас точно не было, да это и пустяки! Сноу вон тоже вырос в родовом замке — и что? Кто его там любил? Разве что младшая сестра, но я вам вот что скажу: от счастливой жизни не Стену не уходят. — Я знал его сестру. — Артур перевел взгляд с костра на него. — Арью. Долгая история. Дозорный усмехнулся. — Так и что же? Это Пипар уже спать улёгся, а мне ты всё еще можешь рассказать, ваша светлость. Ты не так прост, как кажешься! А я то всё думал, и чего тебе сдались-то эти Старки? Отца ты вроде не очень признаешь, так что я удивлен. А оно вон как… Солидарность бастардов, значит. — Он уселся поближе и подал вина. — Хочешь? — Джендри отказался, и Артур выпил всё сам. — Я, вообще-то, тоже бастард, а на Стену попал из-за денег: проворовался, что называется… Ну, а теперь рассказывай. — Да что рассказывать? Я раньше подмастерьем был в Королевской Гавани, а потом меня хозяин продал в Ночной Дозор. Это как раз после смерти лорда Эддарда было, Арья из столицы бежала вместе с вербовщиком. Уж не знаю, как она пробралась к нам, но вот так и познакомились… Потом нас нагнали Золотые Плащи, которым был нужен я. Многих убили, а выживших взяли в плен и держали в Харренхолле… — Ах, сучьи дети! Это они-то Йорена, да… Седьмое пекло. Ланнистерские ублюдки! — очевидно, выпитое вино ударило Артуру в голову, но он, выругавшись, вновь обратил взор к Джендри. — И что же было дальше, светлейший? — Мы сбежали. Я, Арья, и еще один наш друг, который остался потом то ли в Перекрёстке, то ли где еще… Потом я решил присоединиться к Братству без Знамён, а Арья отправилась в Риверран, к брату и матери. Но, насколько я знаю, так и не добралась до них… Не успела, потому что Уолдер Фрей подстроил их смерть. — Эх, да, старина Уолдер спокойным нравом никогда не славился… А ты чего не отправился с ней-то? Она ведь девчонка, да и мелкая, к тому же. За такой ведь глаз да глаз нужен! Неужели не боялся, что её кто-нибудь по дороге поймает, да и… Тю-ю-ю, одним словом? Джендри усмехнулся. — Просто ты не знаешь Арью Старк. — В этом ты прав. Зато я знаю, что леди Кейтилин, пока была жива, могла заплатить огромную сумму тому, кто привёл бы к ней хоть одну из её девчонок. Или деньги тебя не интересуют? — Не интересуют. — Артур довольно ухмыльнулся и приобнял Джендри за плечи: по размерам они друг другу не уступали. — Из тебя отличный король выйдет, ну ей Богу! Не лучше Станниса, пожалуй, но и не хуже Роберта! Не забудь перед Амберами сказать то же самое, они люди северные и все эти цацки не любят. Оценят тебя как нужно и… Того и гляди, королеву тут же тебе найдут! — он хлопнул Джендри по спине, громко засмеялся, от чего Пипар заворчал, встал и отправился ко сну. Недолго подумав, Джендри последовал его примеру. Не успел он выспаться, как кто-то настойчиво встормошил его и заставил подняться. Джендри открыл глаза и увидел перед собой красный рубин, ярко слепящий прямо в глаза. — Просыпайтесь, ваше высочество, — ласково прошептала леди Мелисандра. — Морс Амбер желает видеть вас. — Кто-о-о-о? — лениво проговорил Джендри, не в силах смириться с тем, что кто-то прервал его сон. В конце концов, он же король, а никто не имеет права будить короля!.. Да даже если бы он не был королем, он бы продырявил любого, кто помешал бы ему выспаться. Где-то над ним раздался раскатистый хохот, и он неловко поднял голову с земли. Перед ним стоял огромный человек размером со шкаф, с косматой черной бородой и не менее косматыми волосами. — Это такого-то соню вы теперь прочите в короли, леди Мелисандра? — он нагнулся к Джендри, и его лицо обдало запахом жареной рыбы. — Но вы не волнуйтесь, милорд. Я поддерживал лорда Станниса и вас поддержу тоже. Вставайте, пойдем в замок, вы наверняка устали с дороги. — Рикон Старк у вас? — несмотря на видимую любезность, Джендри казалось, что Амбер подшучивает над ним, и не собирался потакать этому. Король должен оставаться серьезным. — У нас, милорд. Мальчику десять лет, он здоров, учится сражаться на мечах и уже не так кричит по ночам. — Ему снились кошмары? Морс хохотнул. — А вам бы не снились, если бы вы в таком же возрасте, что он, остались без родных? У мальчика никого не осталось, кроме одичалой девчонки. — Джендри встал с земли, отряхнулся и попытался принять представительный вид, приняв от Артура собственный меч. Дозорный встал рядом, будто охраняя его. Морс снова усмехнулся. — Я думал, Ночной Дозор не вмешивается в дела Королевства. — Мы выполняем долг перед королем Станнисом, — без злости отвечал ему тот. — Это достойная плата за помощь Дозору. Многие из его войска примкнули к нам после поражения у Винтерфелла. — Что же, вам, милорд Джендри, лучше быть таким же, как король Станнис, иначе ваш стюард вас не простит. А нравится, как звучит — король Джендри? — Морс зашагал из леса, и Баратеон зашагал рядом с ним. — Весьма. — Я еще помню, как мы все разом салютовали за Короля Севера… А теперь вот нового растим, чтобы рано или поздно сбросить этого бастарда и папашку его в пекло! — Амбер схватился за первую попавшуюся ветку и без особого усилия отломал её от дерева. — Вот только одичалая, которая привела малютку Старка, почти никого к нему и не пускает, вот он и растёт, как его лютоволк. Тот, правда, по большей мере по лесам бегает, косматый такой, с вороной шерстью. Это он нас сюда привел, кстати. До замка идти недолго, так что скоро вас накормят нормально. А то говорят, живность в Волчьем Лесу совсем поплохела с тех пор, как какой-то волк серой хворью заразился… — Амбер снова хохотнул. — По крайней мере, так говорят. Вплоть до замка Морс не затыкался, и Джендри наслушался о многом: о Роббе Старке, о том, какая атмосфера царила в его войске в Войну Пяти Королей, даже о лорде Эддарде. Этого ему не рассказывали ни книги, ни друзья, ни даже Арья, потому что она последний раз видела Робба в 8 лет. Она хотя бы помнила старшего брата, но Рикон наверняка нет. Когда они подходили к замку, по форме напоминавшему точильный круг, в голову Джендри вдруг что-то гулко стукнулось. Он обернулся и огляделся по сторонам, но никого не увидел. — Ваша светлость? — подоспел Артур. — Вы в порядке? — очевидно, камешек попал и по нему, ибо дозорный вдруг резко обернулся, вытащил лук из-за спины и нацелился на густую листву. — Если ты не слезешь оттуда, мерзкий лазутчик, я сниму тебя оттуда сам! Листва зашебуршилась, и на землю тихо и мягко, словно кот, спрыгнул мальчик. Он не спешил подниматься на ноги, а лицо было скрыто массивными каштановыми кудрями. Когда из-за кустов показался огромный черный лохматый волк, он наконец-то поднял голову, и на Джендри уставились голубые, словно речная вода, глаза. — Ваша Светлость, — ехидно улыбнулся мальчик. — Чем я могу вам помочь? — Рикон, — как заправский отец, вступился Морс Амбер. — Будь повежливее с Его Высочеством. — Кто назвал его Королем? Мой брат тоже был Его Высочеством, и где же он теперь? — Рикон отбросил лук в кусты и подошел к ним поближе. Джендри решил, что мальчик подаст ему руку, поздоровается, наконец, попросит прощения, но он лишь встал перед ним, скрестив руки на груди и меряя его оценивающим взглядом, ничуть не страшась разницы в росте. — Скажите мне, Ваше Высочество, почему я должен помогать вам? За спиной Джендри послышались смешки, но он не обратил на них внимания: если Рикон даже частично серьезен так же, как и Арья, то над ним лучше не подшучивать, иначе влепит по самое не хочу. К тому же, Арья, как бы сильно ни отрицала этого, была девочкой: при желании или необходимости она могла стать мягкой, словно кошка, но совершенно точно не таков был её младший брат. Леди Мелисандра тоже смотрела на мальчика без тени той улыбки, игравшей на её красивом лице в день их первой встречи. В Риконе нет королевской крови, и приносить его в жертву Богу Огня не будет толку. Но какой толк может быть от мальчонки? Разве что вернуть ему Винтерфелл и подчинить себе всех лордов, для которых имя Старка еще что-то значит. — Потому что я намереваюсь вернуть твоей семье Винтерфелл. Север помнит, — Джендри приложил руку к сердцу, но Рикон только фыркнул, уводя отряд за собой в замок. Его лютоволк потопал за ним. — Север помнит, говоришь? А я нет. Я ничего не помню, — мальчик огрызнулся, и Джендри вдруг вспомнил слова Морса Амбера, сравнившего его с лютоволком. — Ни отца, ни мать, ни девочек, ни братьев. Только Брана — и то, смутно — и его огромного великана. Больше ничего, а ты говоришь мне, что «север помнит». — Твои сестры живы, мы можем найти их. — Джендри остановился, и мальчик обернулся на него. — Ты ведь хочешь воссоединиться с семьей? — Ты что, тоже делаешь это ради семьи? — он скривился, и король в сотый раз почувствовал, что вовсе королем не является. Даже мальчишка презирает его. — У меня нет семьи. — Значит, ты не можешь понять, как ужасно звучат все эти ложные уверования, — Рикон развернулся и зашагал, так что Джендри пришлось последовать за ним. — Мать скоро вернется, мы все будем вместе. Сначала они говорят именно так, а потом, в один прекрасный момент, вам приходится бежать из собственного дома. Да, я был маленьким, но я помню это отчетливо. Помню, как мы прятались в крипте, как застали нашего мейстера истекающим кровью в богороще. Я уже понял, что никогда не найду свою семью, я смирился — что мне с того, что север помнит? Я рожден Старком. Робб был лордом Винтерфелла, даже Бран, а я вынужден прятаться здесь, пока север помнит. С чего бы мне верить тому, что ты вернешь мне мою сестру? — Он не врёт вам, маленький волк, — встряла леди Мелисандра, и Джендри проклянул её. Он хотел разобраться с этим сам! — Скоро, совсем скоро вы оба встретитесь с Арьей. Она скоро будет здесь. — И что мы сделаем тогда? — усмехнулся Морс Амбер. Жрица загадочно улыбнулась ему, повернулась на Джендри и произнесла: — Атакуем Винтерфелл, конечно. У нас теперь есть Старк, которому суждено быть там лордом. — Одичалая девчонка не пустит его в одиночестве, — высказался кто-то из свиты Амберов. — Она провела с ним очень много времени, и… — У «одичалой девчонки» есть имя, — снова огрызнулся Рикон. — Её зовут Оша, и она сделала для меня гораздо больше, чем любой из вас. — Он обернулся к Джендри и со вздохом спросил: — Видите, ваша Светлость? Эти люди даже не могут запомнить имени человека, который спас мне жизнь. А вы говорите, север помнит…