Принцип или жизнь?

Знаете, так холодно стало. Перед глазами вроде бы был свет, я видела небо. Потом видела листочки дерева. А теперь только темнота. И тишина. Тишина не простая, а нагнетающая. Знаете, как в фильмах ужасов. За ней следует что-то страшное и опасное. А я не хочу жить здесь. Нет, не хочу. Но мои глаза уже не хотят открываться. Они как свинец — тяжелые и крепкие. По какой-то причине я больше не могу вдохнуть. Хочу, но не могу. Не чувствую руки, ноги. Не чувствую ничего. Знаете, пять минут назад я слышала, как устало бьется сердце, как оно из последних сил перегоняет кровь к разным частям тела. Я считала каждый удар. Последние стали такими твердыми и сильными. Как будто сердце хотело выпрыгнуть из груди. Три…Два…Раз. Нет, пожалуйста, я же не умерла? Нет, Господи, я не хочу. Я хочу жить. Я должна жить. Нет… Как бы я сейчас не кричала, меня никто не услышит. И это самое печальное. Я ждала. Ждала встречи с Ионовым, он должен был приехать, но нет. Я не увидела его. И все что осталось держать рядом с собой — глаза. Да, голубые глаза в которых просто утонуть. Те глаза, которые излучали зло. Те глаза, которые метали молнии ревности, но тут же посылали сердечки при виде меня. Как жаль, что я не успела сказать ему о любви. Боже, как жаль. Жаль… Неожиданно для себя я осознала, что стою. Стою на двух ногах у какой-то дороги. Сильно болит ребро. Настолько сильно, что я хочу заплакать. Но слез нет. Хотя, знаете, что меня пугает? Я чувствую боль. Значит я жива? Но тогда почему не открываются глаза. Блииииииин. — Да что происходит? — ой, я что, в слух это сказала? Дожили. — Тебе надо задуматься, Жень. — из-за спины возник голос парня. Странно, но это был знакомый тембр и интонация знакомая. Нет, это не Кот. Далеко не он. Но… — Ты же умер? — теперь уже мой голос дрожит. Моргнув, я вижу, что рядом все зеленое. Хммм, лето? О, а вот и горы вдалеке. Таааак. Кавказ? — А я все сделал правильно, — все. Теперь у меня точно не осталось вопросов, кто стоит за моей спиной. — А вот ты косячишь, Мурашова, — его рука легла на мое плечо. — Макс, — тихо выдала я. И вот, он поравнялся со мной. Встал рука об руку и разулыбался. — Я, Женя, я. Не ожидала? — Я только покачала головой отрицательно и выдохнула. Он хотел что-то сказать, но я перебила. — Почему косячу я то? — Мурка, скажи-ка мне, — приобнял меня за плечи. — что для тебя важнее, принципы или жизнь? — Нууу, — я задумалась. Потому что не знаю правильный ответ. Молчание между нами длится минуты. Химик стоит и ждет. Просто ждет. — Жень, я здесь, чтобы помочь тебе определиться. Понимаешь, ты должна сделать выбор сейчас, сегодня. Ибо другого момента у тебя больше не будет. Согласна? Максом протягивает мне руку. И я решилась, да. Киваю и беру его за руку. — Молись, красавица, — подмигнул Макс. Его слова вызвали улыбку у меня и боль на время исчезла. В мгновение ока мы оказывается в части пещеры. У воды я замечаю…себя. В это трудно поверить, но я реально вижу себя. За моей спиной стоит Ионов. Ой, а вот мы и повернулись. — Красивая ты, Мурашова. — ощущение странное, потому что все это со мной уже было. — Очень своевременный комплимент, Ионов, — повторяю я одними губами за той Женей. И начинаю осознавать, какая я дура то. — Жень, вот смотри. Вася здесь делает шаг к тебе навстречу. А ты что? А ты отталкиваешь его, выставляя вперед руку. Зачем? Потому что у тебя есть принцип — не встречаться с командиром. Я стою и молчу. Да, я помню этот момент. Но ведь он и правда был моим командиром тогда. И сейчас, если Бизона нет рядом, Кот за него. И, согласитесь, это не прилично встречаться со своим начальником. — На приличны только твои мысли, Жень… Да, сейчас я слышу все, о чем ты думаешь, — Макс рассмеялась и приобнял меня вновь. — Пойдем дальше. Следом мы оказались на вершине горы. Я услышала звук воды. — Водопад? — Со смехом спрашиваю у Химика и улыбаюсь. Он кивает, говоря посмотреть вниз. Теперь можно не бояться упасть и я желаю шаг прямо на край. Наклоняюсь вниз и смотрю. — Да ну? — рассмеялась. Мы так смешно выглядели сверху. — Что ты здесь видишь? — мягко и тихом спрашивает он. — Забудь, что это вы. Скажи мне, что ты видишь? — Я вижу здесь… Людей. Двух любящий людей, которые поддались страсти. Огромной страсти. И, похоже, у них все хорошо. Черт, а ведь и правда. Мы обычные люди. Так почему мы не можем быть как все, как все влюбленные. Но у нас же правила..... — Вот именно, Жень. Ты видишь здесь двух любящих людей. И там, в воде. Там ты. Ты и Кот. И все. Больше никого нет. Нет ни званий, ни субординации. Есть только двое сердец. Понимаешь? — Понимаю, — чуть слышно отвечаю я и закрываю глаза руками. В момент ветер проносится в ушах. Стало прохладно. Хммм, зима? — Кот, — опять мой голос. Боже, он и правда такой противный со стороны? Я вижу, как падаю с дерева и как оказываюсь на руках Васи. На его лице читается волнение за меня. Да, может и небольшая тяжесть. Но…но я опять вижу его любовь ко мне. Не вижу начальника, который всегда всплывал перед лицом. Только парня, который чувствует меня как себя. Господи, как мне хочется сейчас его поцеловать. И тогда хотелось. — Я хочу к нему, — шепчу я. По щеке скатывается слеза, которую я чувствую. Я все готова отдать, лишь бы быть рядом с ним сейчас. — Мурк, последний этап. Готова? — снова возникает Химик. И если раньше я еще думала про чувства к нему, то теперь он только друг. Наконец я разобралась, с каким сердцем бьется в такт мое. Да, я готова к последнему этапу. Готова пережить все. Хочу. Без лишних слов я опять оказываюсь в Питере. Мы стоим в парке и я вижу себя со стоны. Ничего не подозревая пью кофе. Сейчас замечаю человека за деревом. Он целится в меня. Почему я не вижу, почему? Меня второй раз пронзает резкая боль в спину. По лицу пробегает та же эмоция. Чувствовать это второй раз не выносимо. И я боюсь боли, ведь скоро пронзит еще одна… Вот она. Следующая пуля вылетает прямо в грудь. — Боже, — со всхлипом и опускаюсь вниз. Боль есть. Адская и режущая. Как первый раз. Только крови нет. Еще обиднее. Чувство просто так. Не хочу. Не могу больше чувствовать это. — Прекрати, — сквозь зубы шепчу я и смотрю, как тело перетаскивают в другое место. — Еще не все, — никогда не думала, что Химик настолько жестокий. Я уже села на пол и прижала колени к груди. Не хочу. Слез опять нет. Я сижу так около 10 минут. И вот, вижу Ионова. Он идет медленно, глаза грустные. Я встаю и прижимаю руки к животу. Так хочется сейчас обнять Васю и сказать, что я люблю его. Но даже шаг я сделать не могу. А Ионов присел перед лужицей крови и почти заплакал. — Мурка пожалуйста… Прошу тебя, любимая, вернись. Я слышу его глаза и…и снова плачу. Нет, не от боли физической. А от боли душевной. — Я тоже тебя люблю, — выдыхаю я закрываю рот ладошкой. Слезы льются градом, уже ничего не помогает. А я и останавливаться не хочу. Ты меня не слышишь, а я так этого хочу. — Родной мой, — шепчу я и делаю шаг вперед. Смогла. Подбежала к нему и обняла. — Я люблю тебя. Люблю. И только. Пожалуйста. Люблю. Вася исчезает из моих объятий. Перед глазами только Химик, а я так не хочу его сейчас видеть. Крепко сжимаю кулаки, лишь бы остановить весь этот бред. — Зачем? — сквозь плач спрашиваю я и голос звучит грубо. — Зачем ты заставил меря все это почувствовать? Зачем? Я умираю. Или уже умерла. Зачем? — Жень, послушай, — Макс сделал шаг и остановился. Выдохнул и продолжил. — Ты должны была понять, что в этой жизни важно. Очень много ляпов, в которых виновата только ты. Твои принципы привели тебя ко мне. Но…Разве ты сейчас не вынесла урок для себя? Ты здесь, чтобы понять, что главнее всего. Жень. Ты бы не заплакала, если бы не душевная утрата. Ты бы не подошла к Васе, если бы не любила. Так ответь себе на вопрос, что выбираешь ты? — Я выбираю его, — выдыхаю я и опускаю глаза вниз. Резкая темнота вновь одолевает и я вновь ничего не вижу. Но могу говорить. Последнее мое слово должно быть о нем. Ради него одного я могу жить и я должна это делать. И к чёрту принципы. — К чёрту, — шепчу я и открываю глаза. Яркий свет попадает прямо в глаза. Я делаю вдох. Голубой вдох свежего воздуха. Пару раз моргнула и увидела свет. Лапочка. Никогда не думала, что буду радоваться обычной флюоресцентной лампе. А она такая крутая. Я жива. Жива и я чувствую. Больно, да. Неуютно, тоже верно. Но я то люблю. Люблю бесповоротно. Ко мне зашел врач. Он радовался, что я жива и что открыла глаза. Он был правда счастлив и рвался сообщить Ионову. Но я не дала. Нет, не Потому что такая сволочь. А потому что если он будет знать, что я жива, то узнает и Клык. А если узнает клык, то мы оба будем мертвы. Тогда зачем я, собственно, глаза открыла? С трудом произнося слова, мы договорились с доктором, что Вася будет знать обо мне все тоже самое. Стабильно тяжелое состояние. Хотя, с каждым днем, мне становилось лучше. Ах да, забыла отметить. Вся моя палата была в шариках, цветах и игрушках. Это приятно. Я чувствую, что нужна ему. Однажды утром я проснулась, но глаза не открыла, потому что Ионов сидел рядом. Он держал меня за руку и что-то рассказывал. А потом в него зазвонил телефон. Все, что я поняла — будет бой. И он будет на смерть. Кот вызвал Клыка на встречу. И я место услышала. Он без меня не справиться. Завтра все случится. Я должна ему помочь. Просто обязана. Ведь он никогда не сдавался. Следующим утром я вызвала такси. Ходить нереально сложно, но тут уже ничего не поделаешь. Через боль, через слезы, но я села в такси. Сначала заехала домой, где с огромным трудом натянула спортивный костюм. Взяла пистолет и 3 ампулы адреналина. В принципе, должно хватить. А там уж будь что будет. Такси меня привезло за город. Небольшая поляна и рядом озеро. Я слышу крики. Выдохнула и поставила сразу два укола адреналина. — Так. Ну вроде живая, — проговорила сама себе и улыбнулась. Не спеша, бесшумно, прокралась к берегу. Зарядила пистолет и направила на Клыка. Он стоял перед Васей и уже собирался убить. Но кто из нас снайпер? А у меня один шанс. — Жизнь, — шепчу я, выдыхаю и плавно спускаю курок. Есть. Выстрел точно в цель. Калинин старший падает на колени, умирая. Тоже самое чувствовала и я. Наконец, все внимание переходит на меня. Я фокусирую взгляд на Коте и мило улыбаюсь. Ой, перед глазами темно становится. Это плохо. Так не должно быть. Что-то не так. Рука медленно разжигает пистолет и он падает на землю. А я. Я в упор смотрю на Васю и улыбаюсь. Он жив. Он в безопасности. — Все, ребят, — выдыхаю и начинаю закрывать глаза. Все кружится и темнеет — Батарейки сели. Это последнее, что я помню. Хотя нет. Ионов дернулся ко мне. А вот теперь я уже ничего не помню. Только его глаза. Его улыбающиеся глаза.

***

— Согласны ли вы, Ионов Василий Романович, взять в жены Мурашову Евгению Валерьевну? — Да, — без лишних запинок произнес Кот и улыбнулся во все свои 32 белых зуба. — Согласны ли вы, Мурашова Евгения Валерьевна взять в мужья Ионова Василия Романовича? — задала вопрос темноволосая женщина в лиловом платье. Она держит в руках наша будущее свидетельство, в котором мы с Васей пару минут назад поставили подписи. В моих руках крепко сжимается свадебный букетик. Справа стоит мужчина всей моей жизни. Мне больше ничего не надо. — Да, — киваю я и улыбаюсь по-настоящему счастливой улыбкой. — С вашего обоюдного согласия, сегодня, ваш брак официально регистрируется. Прошу вас обменяться кольцами как символом вашей любви. Мы поворачиваемся друг к другу лицом. Смотрим друг другу в глаза. Мгновенно на его безымянном пальце появляется кольцо. Следом и на моем. Все, мы женаты. Теперь мы семья. И так тепло на душе становится. — Жених может поцеловать невесту. — подталкивает нас словом регистраторша. Мы усмехаемся. — Ну что, принцесса, что выбрала то? Принципы или жизнь? — Ионов хитро улыбается. Вот зараза то. — Тебя я выбрала, глупый. — усмехнулась и положила руки на его плечи, скрепив в замок за шеей. — Целуй невесту давай. — Неа, — шепотом произносит он и кладет руки на мою талию. — Я жену поцелую. — приподнял меня наверх и… И нас унес самый сладкий поцелуй за все это. Самый нежный и самый желанный. Потому что он наш. Только наш и ни чей больше. — Конец -