Шаринган Какаши

*** Нельзя сказать, что всё началось тогда, когда Какаши влюбился – началось-то всё гораздо раньше, за много лет до сегодняшнего дня, но вот особыми красками жизнь заиграла именно после того, как некий человек: чунин, штабной и, вообще, милый парень, стал иметь для него особое значение. Да и не влюбился он вовсе, а просто-напросто запал. Да и не запал особо, но понравился ему один юный чунин, что обжёг на празднике после сданных экзаменов карим взглядом. *** Какаши пришёл на выпускной в основном благодаря своему другу – Ширануи Генме, который уговорил его присутствовать вместе с ним, ведь его брат стал учителем и собирался отметить это событие, совместив его с праздником! И Какаши, что после ухода из АНБУ хотя и перезнакомился с дзенинами, но друзьями ещё обрасти не успел, согласился. Несмотря на всё его кажущееся равнодушие, он привык к крепкому плечу рядом, к людям, что почти семья, кому доверял в тяжёлой ситуации свою жизнь, да и их спину прикрывал не раз. Так что они встретились у клуба, в котором должно было происходить поздравление, и втолкнулись внутрь. Но народу в не особо большой зал набилось немерено, так что толпа их тут же растащила по сторонам; в первые минуты Генма ещё выкрикивал ему что-то, указывая куда-то в гущу народа, но вскоре голос его потерялся в стоящем в тесном помещении гуле, и Какаши остался в толпе и давке один. Очень захотелось выйти на воздух, но в этот момент Хокаге вышел из боковых дверей на возвышение, и разговоры стихли, все обратили внимание на сильнейшего и самого уважаемого ниндзя деревни, а сам Какаши был припечатан к полу чувствами, нахлынувшими на него внезапно и совершенно неожиданно. Протолкнувшись через толпу, прямо перед ним остановился молодой смуглый чунин, причём остановился не только очень близко, обдавая запахом волос, не только прижимаясь к его животу и бёдрам своим таким ладным телом, но и остановился прямо на его ноге, с удовольствием прокрутившись на ней, видимо, выискивая своих друзей. - Извини, - просипел Хатаке, наклоняясь к парню и вдыхая его запах, запах мёда жарким днём, - эээ… - Да? – чунин повернулся, окончательно впечатывая палец Какаши в пол и улыбаясь в пол лица, но тот уже не чувствовал боли, ведь едва взглянув в карие глаза он понял, что парень ему не то, чтобы понравился, и даже не то, чтобы он на него запал, а вот точно - влюбился! «Ками! Прошу тебя, пусть мне понравится только его тело, пусть он окажется неподходящим. Пусть я забуду о нём через неделю!» - промелькнуло у него в голове, а на лице расплылась улыбка, о которой, впрочем, парень догадался только по прищуренному глазу, что не был скрыт маской. - Ты на моей ноге стоишь, - нежно сказал Какаши, дёргая означенной конечностью. - Ой, простите! – чунин просто подскочил, покраснев от смущения и стыда, что так невежливо повёл себя с незнакомым дзенином. – Я подумал, что это камень или мусор какой… Простите. Он низко склонился, и Какаши улыбнулся. - Ну что ты, всё в порядке. - Спасибо Вам. Впредь я буду осторожнее. И парень, отойдя на полшага, как это было возможно в такой толчее, повернулся снова к Хокаге, что торжественно вещал что-то со сцены. А Хатаке тут же пожалел о том, что юноша оказался таким вежливым, ведь для того, чтобы снова почувствовать его манящий запах, ему пришлось самому придвинуться ближе. Он наклонился, слегка касаясь подбородком жёсткой щётки хвостика, что так воинственно и мило торчал вверх, и вдохнул. Незнакомые чувства зашумели в голове, согрели грудь и юркой змейкой свернулись в кольцо в его животе. А речь к тому времени закончилась, и толпа вдруг зашевелилась, и все потянулись к выходу, и чунина оттеснили от Какаши. И как бы он ни выглядывал каштановый хвостик среди разномастных голов, всё же, выйдя вместе со всеми на улицу, полную радостного народа, так и не смог поймать его в толпе – чунин бесследно пропал. Какаши, забыв о Генме и их планах отметить в баре назначение его братишки, целенаправленно искал юношу среди отдыхающих, заглядывал в лица парней с тёмными волосами, но ему никак не везло – чунин пропал бесследно, видимо, не собираясь гулять вместе с празднично одетыми людьми по деревне. Настроение падало, и когда он уже почти совсем отчаялся и решил, что с него праздника на сегодня хватит, с другой стороны улицы Генма, заметивший его из окна бара, проорал, нисколько никого не стесняясь: - Какаши-сан! Сюда! Какаши оглянулся и увидел того в окружении нескольких знакомых дзенинов, что приветственно кивнули ему через распахнутое окно. Помахав рукой в ответ, он через минуту входил в сумрачное помещение, в котором «Можно было хорошо провести время», как пообещал Генма-сан. За сдвинутыми у окна столами сидело несколько его новых знакомых, шанс сблизиться с которыми, наконец, настал. - Йо! – поднял он вверх раскрытую ладонь и притормозил, приятно удивившись открытым улыбкам, с которыми его встретили. Всё же в такие моменты отголоски сожаления о том, что Какаши оставил АНБУ, покидали его – теперь он не был невидимкой. - А моего братишку видели? Такой молодчина! – Генма разливал саке, перекидывая во рту сенбон и не переставая говорить. – Так что давайте выпьем за него. Пусть ему и не стать дзенином, но его это ничуть не портит, верно же? Учителя тоже ого-го как нужны! Он подхватил пиалу, разливая немного на руку, но счастливо оглядывая компанию друзей за столом. - Он великолепен! – прокричал Гай, красиво контрастируя красным лицом и зелёной водолазкой. – В нём бурлит… - Хахах! – грянуло за столом. – Сила юности! – почти хором пропели дзенины и наперебой потянулись к Генме чокнуться пиалами. - Давай за его юность! – крикнула маленькая, но очень громкая Анко, вскакивая и опрокидывая в себя саке. - А теперь за нашу зрелость, - снова разливая спиртное, не особо и громко, но так, что все услышали, сказал мощный парень с ожогом на лице. «Намиаши Райдо», - напомнил себе Какаши, снова беря наполненную пиалу. - А я вот всегда юный, Райдо! – хохотнул Генма, хитро блеснув глазами, отчего Намиаши как-то замер и выпил саке намного медленнее, чем раньше. Разгорячённые выпивкой, дзенины расслабились, и к Какаши стали обращаться намного чаще. Вопросы о силе не задавали – надо будет, на миссии и узнают, но вот о житье в деревне спрашивали, и Какаши постепенно рассказал о себе то немногое, что мог. Что из Анбу ушёл месяца три назад, что познакомиться ближе пока не удавалось, потому что миссии ему давали одиночные, на что ниндзя уважительно поцокали языками. Но со следующей недели встаёт, так сказать, в общие ряды и назначения будет брать вместе со всеми – в штабе. А ещё, что его животными являются собаки, так что, если что действительно срочное, по миссии, то можно обращаться. И живёт в общежитии, и сталкиваться теперь точно будут постоянно. На этом интерес к нему начал затухать, что не могло не порадовать, ведь запасы его красноречия подходили к концу, и Какаши уже почти расслабился, когда маленькая куноичи, толкнув бедром стол, радостно ухмыльнулась ему в лицо. - А жена у тебя есть, красавчик?! – смело и нетрезво засмеялась Анко, падая ему на колени и прижимаясь к плечу. Уловив краем глаза холодный огонёк, промелькнувший в глазах Эбису, которые он сразу же прикрыл чёрными очками, Какаши нежно, но твёрдо снял неожиданно тяжёлую куноичи с колен, очень доброжелательно улыбаясь из под хитай-ате. - Жены нет, а вот любовь есть. Боюсь, рассердится, если увидит. - Ого! – девушка нисколько не растерялась и тут же как-то бережно опустилась на колени Эбису, подныривая под его руку. Тот ничем не показал, что заметил это, отвечая что-то Куренай, что спиной оперлась на Асуму, осторожно дымящему в сторону, но рука его незаметно перехватила её поперёк живота и отпускать не собиралась. – А кто это, не секрет? - Конечно, секрет! – Какаши вспомнил смешной хвостик и слегка помрачнел. - А… ааай! – вскрикнула неугомонная девушка и понятливо замолчала, всё же ткнув острым кулаком Эбису под ребро. Некоторое время Какаши наслаждался разговорами, что гудели вокруг него, оттаивая изнутри и ближе знакомясь с другими дзенинами, что периодически подходили к их шумному столу. - Ах, Какаши! – отвлёк его Генма, прислонившись к плечу. – А жаль, что мы потерялись. Я бы тебя с братишкой познакомил! Он такой… Такой классный. - Да и симпатичный, наверное? – предположил Какаши, кивая головой. - Откуда знаешь? – удивлённо заморгал Генма, отлипая от дзенина и откидываясь на спинку стула. - Так на тебя похож, наверное? Глаза голубые, светлый… - Хахах! Да ты что! – засмеялся, прищурившись. – Он не родной, соседи они наши были, а когда родители его погибли, то он с нами жить стал. Но он всё равно братишка! - Ясно, жаль, конечно! Уверен, он хороший парень! - Парень да, хороший, - сказал как-то нежно Генма. - И отличный чунин, и будет отличным учителем, а уж знать и любить его будут все. Верно? – уже прокричал он друзьям. - Точно! - Конечно! - Да без сомнений! – раздалось с разных сторон, и Генма пьяно и довольно улыбнулся. – Видишь? И неважно, что чакры мало, когда сердца много! - С этим полностью согласен, - кивнул Какаши, беря со стола саке. – Давай за вас обоих. - А давай! – Генма взял пиалу и выпил, звонко чокнувшись с Какаши. – Ничего, ещё познакомлю! Веселье продолжалось, Генма смеялся где-то в стороне, Анко что-то нашёптывала Эбису, отчего он поглядывал на неё поверх очков и нежно розовел ушами. Куренай и бородатый Асума, что очень понравился Какаши своим спокойствием, молчали, слушая друзей и держась за руки. Ибики-сан посадил к себе на колени недавно подошедшего парня с высоким белым хвостом и иногда смотрел на него таким взглядом, которого Какаши у него и не предполагал. А Генма подсел поближе к Аобе, который что-то увлечённо рассказывал соседу справа, старательно делая вид, что не замечает тоскливого взгляда голубых глаз. - А пойдём, проводишь меня? – вдруг перебил он Аобу, заставляя его запнуться на простом слове. - А вот давай я сам тебя отнесу, - тут же материализовался рядом напарник Генмы Райдо, подхватывая блондина под руки. - Ты?.. – протянул Генма. – А я вот хотел… - он заозирался, но Аобы уже рядом не было. – Ладно, давай будешь ты… - вздохнул печально и внезапно обвис в руках здоровяка. - Ребят, всем пока. Я его до дома… - Помочь? – поднялся было Какаши, но Райдо, перехватывая Генму одной рукой, помотал головой. - Ничего, не впервой. Отдыхай, – он взвалил ношу на плечо и легко вышел из бара в ночную тьму. «Пожалуй, пора», - подумал Какаши, оглядывая усталые лица и поднимаясь. - Йо! – попрощался он, махнув рукой немногим, заметившим его уход. *** «Где в Конохе можно найти чунина?» - размышлял Какаши, лёжа в постели с заведёнными за голову руками. Без маски дышалось легко и свободно, шрам не зудел, как довольно часто в последнее время, а ноющая, неясная, глухая боль в Шарингане сегодня практически отступила. Можно сказать, что именно из-за Шарингана, что буквально выпил всю его чакру однажды, Хатаке Какаши, по кодовой кличке Гончая, и ушёл из АНБУ. И хорошо, что в Корень не успел вступить, а то не видать бы ему свободы, ведь Данзо-сама никого просто так не отпускает. Воспоминания неожиданно отвлекли от неотступных мыслей о чунине, и Какаши уснул, не думая больше ни о парне, ни о АНБУ, ни о проблемах со своим Шаринганом. *** Это случилось больше четырёх месяцев назад – Гончая, в разбитой маске, практически полностью потеряв чакру, едва плёлся сквозь заросли в сторону деревни, с трудом удерживая себя в сознании, но крепко прижимая сумку с завоёванным в бою свитком чужой деревни – диверсия прошла успешно. Относительно успешно. Если вот Гончая дойдёт – тогда точно успешно. Но глаз Обито горел нестерпимо, раскалывая голову на части, и темнота перед ним становилась всё гуще, и Какаши был пуст – ни чакры, ни сил. И когда он запнулся и свалился в кусты, теряя сознание, последнее, что он почувствовал – это облегчение. И так бы и истечь ему кровью из многочисленных ран, не дотянув до деревни не так уж и много, по его меркам, но дзенин-медик, что как раз возвращался с задания у Правителя Страны Огня, почувствовал запах его крови и успел помочь, спасти. Вливал в незнакомого ниндзя в сломанной маске чакру, расправляя его истончённые каналы, перевязывал раны, пихал в рот горькие шарики, заставляя запивать их такой проблемно лезущей не в то горло водой. И сумел отстоять, выкроить несколько часов, за которые должен был донести парня до деревни. Какаши приходил в себя, отмахивался недовольно и слабо от веточек, лезущих в лицо, шептал «Спасибо», и снова терял сознание, всё же запоминая дзенина, его рост, вес, потенциал. Но, в то же самое время, он впитывал в себя и другие ощущения: ветерок, что скользил по щеке, те же ветки, что царапали лицо, а потом касались его листочками, оставляя свой нежный, весенний запах, лучи солнца, что неожиданно ослепляли и грели лицо даже сквозь матерчатую маску, оставляя чувство уязвимости. Но под фарфоровой Какаши чувствовал себя не только защищённым, но и запертым, в последнее время ему становилось душно… Хотелось на свободу. «Выживу – уйду из АНБУ. Хватит!» - лениво текли мысли в перерывах между потерей сознания. - Как твоё имя? – просипел он на очередной их остановке, разглядывая ладного, симпатичного блондина, что сидел, прислонившись к дереву, и глядел в темнеющее небо. Тот, стараясь не взглянуть на открытое лицо бойца, ответил: - Ширануи Генма. - Спасибо, Ширануи Генма, - едва слышно произнёс Какаши, отключаясь, но на этот раз просто засыпая. Уже на подходе к деревне их перехватили бойцы АНБУ и, закрыв первым делом лицо Гончей, забрали его с собой, кивнув дзенину в знак благодарности. *** Данзо-сама не расслаблялся даже в одиночестве, сидел, не сгибая спины, постоянно просчитывал в голове что-то: планы, желания, мечты… Вот ради своей мечты он и стоял во главе такой скрытой, сильной, подчиняющейся только ему организации, как Корень АНБУ. И пусть наивный Сарутоби Хирузен думает, что это его ресурсы, Данзо знал, что в случае необходимости Корень встанет на его сторону. Какой бы она не была. Ведь всё, всё, что он делает – на благо деревни! И поэтому самые сильные юноши и мальчики, становящиеся АНБУ, сразу же попадали под его пристальное внимание, и если потенциал был высок, то вскоре кандидат уже становился членом Корня, выбора ему не оставляли. А там и до печати на языке недалеко, и до полной преданности. Данзо в который раз перелистывал папку с информацией об одном АНБУ, что давно уже был кандидатом в Корень, ведь его сила и потенциал были высоки, но какое-то внутреннее чувство не давало ему принять решение. Ему нужна была полная уверенность, но здесь её не было – слишком независим, слишком силён, слишком умён. Всего слишком. А вот теперь прибавилось ещё и это: после его ранения и сильного истощения чакры поток её изменился, Данзо сам, лично осмотрел лежащего в мед-блоке парня и теперь задумался, потирая тяжёлый подбородок рукой. - Что-то не так, Данзо-сама? – тихо спросил его помощник, что уже полчаса наблюдал за начальством. - Не так, не так, - поднял тот голову, прижигая мужчину к стулу, на котором тот сидел с блокнотом наготове. – Эту папку в архив, он нам не подходит. Помощник едва успел подхватить скользящую по столу папку в прозрачной обложке. - Хорошо. А… почему? - Что?! - Простите, не моё дело, я понимаю. Не повторится… Но несгибаемый старик уже начал говорить, находясь в редком для себя состоянии. Даже ему иногда хотелось просто перекинуться парой слов с кем-нибудь. Эти редкие порывы успешно уничтожались в зародыше, но сегодня Данзо заговорил: - Он уже подал заявление об уходе. Сразу, как в себя пришёл, так что удержать его было бы сложно. Помощник поправил очки, думая, что если бы уж Данзо-сама решил, то никакое заявление не смогло бы помочь, но тут старик продолжил. - Но это не важно, - он задумчиво побарабанил пальцами по столу, вновь углубившись в свои мысли и забыв о присутствии человека рядом. – Его чакра… не основная, а та, что курсирует в Шарингане… Она изменилась, стала… непредсказуема. Никакой цикличности, сплошные скачки, всплески. Тот, кто не знает, что искать, и не поймёт, что с парнем что-то не в порядке. Может и выправится, но вряд ли. Мне самому пришлось от такого… Данзо вскинул голову и встретился с побледневшим помощником, что медленно отходил к дверям, жалея, что вообще здесь оказался в этот час. - Что слушаешь? Твоё разве дело?! – прикрикнул он так, что очкарик выронил папку. - П… простите, я ухожу… уже. - Прочь! Подняв потерянное, мужчина бочком просочился за дверь и рысцой скрылся в одном из коридоров, веером расходящихся от толстых дверей кабинета Данзо. А тот, сразу же забыв о помощнике, снова задумался. «Нет, он не подойдёт. Мне пришлось избавиться от Шарингана со схожим эффектом - он стал нестабилен, приносил больше проблем, боли, чем пользы. Пытался воздействовать на мозг… А ниндзя с таким сюрпризом мне в Корне не нужен… Пусть идёт, вот Хирузен-то обрадуется, если у него Шаринган этот сорвёт!» Данзо хихикнул, совершенно не собираясь предупреждать бойца об опасности, хотя опыт жизни с этими строптивыми и своенравными глазами, кроме Какаши, был только у него. Так что он, снова перебрав в голове все за и против, убедился, что правильно делает, отпуская парня. И решительно взяв ручку, поставил свою подпись рядом с росчерком Хокаге на заявлении Хатаке Какаши об уходе из АНБУ.