Шаринган Какаши

*** Хатаке Какаши не спалось. Длинный, наполненный негой и страстью день незаметно подошёл к концу, и когда солнце скрылось за горизонтом, прощальным лучом скользнув по лицам Хокаге на скале, он отправился домой, в комнату в общежитии, выданную ему буквально пару дней назад. Долгого прощания не вышло, просто в какой-то момент Какаши почувствовал, что тело, расслабленно лежащее рядом, слегка напряглось, и он встал с футона, ища взглядом свою маску. Цунаде молча наблюдала за ним, не отводя взгляда, любуясь сильной фигурой и отгоняя глупые желания, что рождались в её мозгу. Или в сердце?.. Но сборы были недолгими, и Какаши, завязав напоследок хитай-ате, приостановился в дверях. - До свидания, Какаши-кун, - не желая, чтобы он задерживался, попрощалась женщина, зная, что обязательно сейчас поплачет. Так просто, душа просила… - Цунаде-химе, спасибо. И вот уже ночь накрыла Коноху, и даже псы, что раздражающе завывали на соседней улице, успокоились, а Какаши сидел на свёрнутом футоне и думал о словах, произнесенных медиком саннином. Не доверять ей причин не было, лучше Цунаде он и не знал никого, но вот его Шаринган… Это было его самое ценное приобретение, его самая крепкая память, самое большое воспоминание о прошлом, что подарило так много хорошего, но и жестоко забрало всё, что он успел полюбить. Но Шаринган был больше, чем просто памятью об Обито, или Рин, или Минато. Это было оружие, которое сделало Какаши тем, кем он являлся сейчас – практически непобедимым в любом бою ниндзя. Возможность раскрывать секреты чужих техник, копировать их и тут же нападать, усиливая своей чакрой, что была сильнее многих, встретившихся на его пути – неужели от этого можно отказаться?.. А гендзютцу, что он освоил, приобретя этот опасный глаз. Теперь он мог вторгаться в подсознание и пусть не особо умело, но воздействовать на врагов, вытаскивая из них секреты, что были необходимы ему. Его деревне. А его умение разложить любое дзютцу на печати, количество чакры, описать его и научить других, с достаточным уровнем подготовки, использовать его? Он был необходим деревне, он был сильным, и он не хотел эту силу терять. Ведь в таком случае он стал бы обычным ниндзя, без его смертельного Шарингана, без того смысла, что он взрастил в своей душе взамен исчезнувшего со смертью друзей. И пусть, уйдя из АНБУ, он хотел получить больше, чем имел сейчас, но в данный момент у него был только он – глаз Обито, что подарил ему силу, о которой Какаши и мечтать бы не мог, не случись тогда то непоправимое несчастье. Лояльность… Не любовь… возможно, преданность. Долг?.. Да, и это тоже. Судьба, может?.. Чем ещё была для него деревня? Войны, что отняли у него всех, кто был дорог, защита мирных жителей, своих мирных жителей. Какаши не желал больше быть пустым, ведь даже заводя в АНБУ друзей, он не смог бы с ними выйти на улицы деревни, открыв лица. А он хотел быть причастным к жизни, сохранять которую было его долгом. Он хотел полюбить место, где жил, так же, как его учитель… И теперь, глядя на едва видимые в темноте руки, Какаши принял решение оставить Шаринган, не трогать то, что делало его сильным, не поддаваться подозрениям. Пусть даже это и противоречило советам лучшего медика. Цунаде… Какаши, наконец, встал, пинком раскрутил футон и лёг, глядя на луну, мелькающую в рваных облаках. Цунаде-химе, что так удивила его сегодня. Так поразила и так… согрела. Встречаясь до этого лишь с ниндзя АНБУ на пару раз, или же заскакивая к Красным Фонарям, он и предположить не мог, что близость может принести столько удовольствия. Так раскрыть тебя, так открыть другого человека. И Какаши, мысленно перебирая воспоминания о прошедшем дне, решил, засыпая, что назавтра обязательно снова придёт, снова заглянет в карие, полные желания, глубокие глаза, снова прикоснётся к ней… *** В доме царила полная тишина – ни скрипа половицы, ни тихого вздоха или шуршания шёлка при движении – ничего. Какаши вошёл внутрь, напряжённо вслушиваясь, но уже понимая, что Цунаде здесь нет. - Привет! – раздалось справа, и Какаши мгновенно напал, выставив вперёд кунай. Но его рука прошла сквозь пустое пространство, и оружие застряло в косяке, а голос произнёс уже сзади: - Спокойно, я свой! Какаши остановился – в конце концов они в деревне, а не на вражеской территории, и обернулся. - Джирайя-сама, - поклонился Какаши, прекрасно зная второго саннина из команды Цунаде. – Простите, рефлекс. - Знаю, знаю, - проворчал саннин, разворачиваясь и скрываясь за углом, – а вот если бы не я, а мирный кто? - Простите, - извинился Какаши ещё раз, всегда соблюдая правила приличия, хотя и находя их утомительными. Словно понимая его чувства, Джирайя крикнул: - Хватит извиняться, не девица. Сюда иди. Какаши, вытащив кунай, прошёл на голос и оказался на кухне, на которой ещё вчера они с Цунаде пили чай, любуясь на цвет кожи друг друга в предзакатном красном свете. - Ты к Цунаде-химе? – спросил его Джирайя, остановившись там, где сидела вчера она. – Опоздал. Кстати, как тебя зовут? - Хатаке Какаши, - представился ниндзя, чувствуя себя неловко. – Я думал, что застану её здесь… - Я тоже так думал, - сказал лохматый саннин, глядя на Какаши испытующе, словно ожидая чего-то. - Тогда, я пойду. Какаши уже было развернулся, но взгляд Джирайи изменился – он помахал рукой приглашающее. - Подожди. Здесь же письмо для тебя, Хатаке Какаши. - Для меня? – не удержался от вопроса крайне удивлённый ниндзя. - Да, держи. Приняв из рук саннина конверт, что тот достал из одного из шкафов, Какаши присел к столу и стал читать ровные буквы, что написала Цунаде твёрдой рукой. «Я знала, что ты вернёшься, но хочу сразу сказать тебе – зря. Оставим всё как есть, Хатаке Какаши. И к лучшему. Моему совету ты, конечно, не последуешь. Но это сейчас. Если всё же передумаешь – в течение года я буду в провинции Джибо Страны Реки. Это недалеко и найти меня при желании будет просто, но только, если захочешь избавиться от Шарингана. И не говори Джирайе, где я. Удачи, Какаши-кун!» Ниндзя сложил листок и убрал его в карман жилета, собираясь уже уходить, но Джирайя удивил его, доставая из шкафа бутылку саке и две пиалы. - Не торопишься, Какаши-сан? - Нет. - Посидим, может? Где бы Цунаде-химе не жила – саке у неё превосходное. Сам не понимая, зачем, Какаши согласно кивнул и сел, вглядываясь в лицо саннина, на котором застыла маска получше, чем у Какаши. - Она никогда меня не дожидается, - сказал вдруг Джирайя, двигая полную пиалу к Какаши и улыбаясь лишь губами. – И тебя, видно, тоже. - Она меня консультировала, - непосредственность, с которой Какаши скрыл правду, не удивила его – не время и не место для признаний. И, конечно, не тот человек. – У меня было ранение… тяжёлое. Сам не понимая зачем, Какаши продолжил говорить, покачивая пиалу в руке, потом выпил, со стуком ставя посуду на стол. - Вот как? – заметно повеселел Джирайя, наливая по новой. – Ну, давай ещё по одной! Проснувшись среди ночи, Какаши не смог больше уснуть и задумался, прокручивая в уме разговор с саннином. Ничего особенного – ни признаний, ни объятий под хмельные уверения в симпатии с первого взгляда, и они уж точно не стали друзьями, но захмелевший Джирайя подписал ему экземпляр своей книги, что вышла буквально на днях. Потянувшись, Какаши взял новенький томик в руки, прочитав незамысловатое название: «Ича – Ича». Перелистывая страницы в тусклом свете ночника, он пытался понять женщину, что так легко дала ему то, в чём отказывала другому. Прошлое не только связывает людей, но и заставляет их бояться друг друга, избегать желаний и боли, которая неизменно приходит следом. А ведь Джирайя жизнь отдал бы за неё. Конечно, он этого не сказал, но Какаши по тому, как саннин рассказывал маленькие истории, по теплоте, разливающейся не в голосе, а в глазах, понял, что чувствовал этот развеселившийся после его слов ниндзя к своей сокоманднице. Пара слов, мелькнувших перед глазами на задержавшейся странице, привлекла его внимание. Он остановился и начал читать, перелистнул ещё пару раз, а потом взялся с самого начала. Да, вполне себе любовный детектив, с отлично расписанными сценами любви, с минимумом разговоров и массой действия. Но вот другие, второстепенные герои… Высокая кареглазая противница, что в пятой главе едва не победила главного героя, описанием поразительно походила на Цунаде-химе. И Какаши с удивлением отмечал, с какой тщательность и тоской выписывал Джирайя характер гордой вражеской куноичи. Утро застало Какаши за книгой, что он буквально проглотил за несколько часов до рассвета. Пора было идти к Хокаге-сама, чтобы получить его первую миссию в новом качестве – дзенин Деревни Листа. *** Стоял июль. Несмотря на середину лета, непрекращающиеся дожди заливали всё вокруг водой, дома в деревне стали зарастать нежным мхом, деревья вытянулись и раскинули широкие кроны, опуская ветви с тяжёлой листвой почти до земли. Ниндзя, перелетающие с ветки на ветку, вынуждены были следить за тем, куда ставят ногу – скользкие стволы не давали расслабиться. И пара дзенинов с растяжениями, что были получены на территории деревни, доставили немало весёлых минут зубоскалам. Копирующий, иногда заглядывавший в кафешки под цветными навесами, улыбался под маской, слушая трёп ниндзя вокруг, но ни с кем не знакомился – не был особо разговорчивым. Ранним утром Какаши постучал в кабинет Хокаге-сама, что стал для него уже почти родным. За два месяца непрерывной работы он часто получал здесь устные задания, что выполнял неизменно отлично и быстро. Шаринган не отдыхал без дела – постоянное его использование начало привносить некоторый дискомфорт – голова иногда занудно ныла, не сильно, но портя настроение. Да и жжение в глазу после долгого его использования напрягало. - Ничего, мальчик мой, ничего. Ещё немного – и ты свободен. На обычных миссиях для дзенинов тебе не придётся так напрягаться. Скоро отдохнёшь, - старик любовно хлопал Какаши по руке, заглядывал в лицо и выдавал очередную миссию, с которой Какаши просто приползал. Всё же противники ему попадались сильные. В этот раз он был не единственным посетителем – на его стук в приоткрытую дверь оглянулся невысокий дзенин в бандане, завязанной впереди. Узнавание мелькнуло в его глазах, но он только сдержанно отвернулся. - Доброе утро, Хокаге-сама, - Какаши поклонился главе деревни и слегка дзенину, что, перекинув сенбон в другой уголок рта, кивнул в ответ. - Какаши-сан, познакомься – это наш спец-дзенин Ширануи Генма. А это Хатаке Какаши, хотя вы уже знакомы, как я знаю, - Хокаге сидел за столом и проглядывал какие-то отчёты, бубня всё это под нос. - Доброе утро, Какаши-сан, приятно видеть, что вы здоровы. - Спасибо, мне это тоже очень приятно. Я не поблагодарил вас за помощь, - Какаши поклонился гораздо ниже, выражая уважение, потом протянул руку и с удовольствием почувствовал ответное крепкое рукопожатие. - Ну, раз уж вы со знакомством закончили, изложу вам суть миссии. Да, не удивляйся, Какаши-кун, эта миссия будет не одиночная, как предыдущие. Генма лишь стрельнул взглядом, ничего не говоря, и приготовился слушать. Через час они встретились не у ворот, а дальше, за тренировочными полигонами, и направились на северо-запад, в сторону Страны Земли. Задание было несколько отличным от полученных ранее – найти шиноби - куноичи, уже не молодую, но сильную, как предупредил Хокаге. Список её техник был совсем коротким, что означало лишь то, что про неё ничего не знали. То, что на пути воина она дожила хотя бы до сорока, было достойно уважения и, конечно, осторожности. - Я благодарен за твою помощь тогда, - сказал Какаши, верно ставя ногу на наклонную ветку и вызывая град капель, что обрушился вниз. - Угум, обращайся, - отозвался Генма, взглянув на дзенина и ухмыляясь. – Ты больше не АНБУ? - Ушёл, - лаконично ответил тот. - Ну, и - тебя поздравить или помолчать? – Генма открыто улыбался, чувствуя, что немногословный Шаринган Какаши, о котором слышали дзенины, но пока не видели в своих рядах, ему определённо нравится. - Поздравить, – в словах Какаши не было ни грамма сомнения, во всяком случае, Ширануи его не уловил. - Поздравляю, а… Да, ну ладно, - начал было и замолчал медик. - Спрашивай, - Какаши хотелось сблизиться с Генмой, так что он был не против пары вопросов. - Когда с другими на миссии? Как все? - Как все… - задумчиво протянул Какаши. – Через месяц, наверное. - Хорошо, познакомишься с ребятами, они тебе понравятся. - Да, - лаконично ответил Какаши и разговор на этом прервался. Через пару дней гонки они покинули свою территорию, а ещё через сутки оказались на границе Страны Земли, передвигаясь теперь с максимумом осторожности, не имея права привлекать к себе ненужное внимание. Шпионы сообщали, что около трёх дней назад женщина была замечена в приграничном маленьком посёлке в горах, в котором жили лишь шиноби, стоящие на охране, и несколько человек из обслуживающего персонала. Надёжно укрывшись на одном из хребтов, окружавших посёлок, они наблюдали за жизнью ничего не подозревавших людей около трёх часов, пока не стемнело. - Почему они так небрежны… – сказал задумчиво Генма, когда они залезли в тесную пещеру на склоне с другой стороны, пытаясь согреться в холодной ночи. Какаши пожал плечами. - Нам на руку. Избаловались они здесь – до Огня недалеко, бандиты не заходят, наши-то патрули не спят. Да и не нападаем зря, - он повернулся к Генме, едва не напоровшись глазом на сенбон. – Ээм… можно его в сторону? - Ага, извини, - равнодушно буркнул медик, перегоняя сенбон в другой уголок рта. – Что-то мы зря здесь лежим, а если уйдёт? - Не уйдёт, - протянул Какаши, устраиваясь удобнее и согревая дыханием сквозь маску свои руки. – Там на страже Паккун. - Кто? – протянул Генма, но в этот момент в расщелину заглянула мордочка пса-ниндзя и Паккун недовольно пробурчал: - Холодина здесь, Какаши. Щас июль или как? - А ты ниндзя или как? Мы ж на такую высоту поднялись, ветра с севера... - Да знаю я. Уж и поворчать нельзя, - пёс сел и, задрав лапу, почесал ухо. – Я тут погреюсь, сменяемся мы. Он прошёлся по ноге Генмы немаленьким весом и втиснулся между шиноби, нагло подвинув обоих. - Ты бы хоть поздоровался, это Ширануи Генма-сан, - Какаши прикрыл глаз и расслабился, сквозь стремительно наваливавшуюся дрёму услышав неприветливое: - Привет, Генма-кун. За час до рассвета Какаши уже лежал на прежнем месте и наблюдал за женщиной, похожей по описанию на их цель, что как раз собиралась в путь. В развевающейся на холодном ветру хламиде, скрывающей её полное тело, она стояла на краю селения с несколькими шиноби, что-то им доказывая. - Отказывается от провожатых, - шепнул на ухо Паккун, пристраиваясь рядом. - Почему бы это? – спросил Генма, лежащий чуть дальше, не отрывая взгляда от залитого утренним туманом посёлка под ними. - Кто знает, нам на руку. Но всё же одного провожатого ей навязали, потому что через полчаса, когда небо на востоке над пологими вершинами стало совсем светлым, двое – куноичи и один из шиноби деревни Скрытого Камня, покинули, наконец, плато с кучкой домов и направились на запад, по дороге между двумя горами. На небольшом расстоянии от них следовали шиноби Листа, выжидая подходящий момент для нападения. И они его не упустили – после двух часов продвижения по прямой, куноичи вдруг повернула на юг, даже не сообщив об этом сопровождающему её шиноби. Тот попытался вмешаться, но женщина, не слушая его криков, упрямо шагала сквозь заросли по едва заметной тропе, что резко уходила под уклон. В этот-то шумный момент ниндзя Листа и напали. Надо отдать должное куноичи – это не застало её врасплох, и первый удар кунаями и сюрикенами был ею успешно отражён. Меньше повезло провожатому, два сенбона воткнулись в его болевые точки, впрочем, не самые серьёзные – он остался на ногах и был всё ещё вполне боеспособен. Генма кивнул на него и занялся только шиноби Скалы, в то время как Какаши обратил всё своё внимание на женщину. Одним из условий миссии была сохранность пленницы – он не должен был причинить ей вред. - Так, так, - протянула куноичи низким голосом, разглядывая шиноби, что обходил её со стороны встающего солнца. – Лист! Чего тебе надо, шиноби? - Ты, - просто ответил Какаши, останавливаясь так, чтобы свет мешал женщине нормально видеть его. Впрочем, листва деревьев ей помогала, укрывая своей тенью. – Если пойдёшь добровольно – будет проще и тебе, и мне. Женщина расхохоталась, упирая руки в бока. - А я что, похожа на человека, что хочет облегчить тебе жизнь? - Не особо, - Какаши решил, что много разговоров до добра не доведут, и сделал шаг вперёд, поднимая сложенные руки. Но женщина была быстрее, всего три печати сложила она мелькнувшими руками, и на Какаши обрушился пылевой вихрь, что закрутился вокруг, своей плотностью выдавливая воздух из получившейся сферы. Ниндзя прищурился и поднял повязку, освобождая и активируя Шаринган. В правой руке его привычно расцветала Райкири, которой он и проложил себе путь наружу, легко разбивая идеально ровную сферу, что уже начинала сжиматься. Пыль, камни и куски земли, потеряв устойчивость, разлетались в стороны, а Какаши вдруг оказался очень близко, отметая все пути к сопротивлению, и уже направил Райкири на женщину, но вовремя вспомнил, что она нужна невредимой. Но ведь удар по ногам ей особо не повредит? Так что его сверкающая сфера ударила вниз, взрывая землю и цепляя куноичи, что вроде и успевала уклониться, но всё же попала под действие взбесившихся молний. Она приземлилась метрах в трёх, застонала сдержанно и припала на одну ногу, что была обожжена и, кажется, сломана. - Ах, этот Хирузен, - покачала она головой, осторожно пробуя наступить на повреждённую ногу и морщась от боли. – Я слышала о тебе, Шаринган Какаши. - Слышала? - удивился шиноби, отмечая, что в той стороне, где сражался Генма, стихли удары и звон железа. - Ходили слухи о безликом АНБУ, что видит сквозь техники и ворует их. А с месяц назад я услышала и твоё имя. Значит, Хокаге использует тебя как устрашающий фактор, Какаши. Ниндзя пожал плечами, внимательно вглядываясь в женщину, чтобы не пропустить удар – её скорость складывания печатей впечатляла. - Медлишь, - она поднимала руки, готовясь начать движение, - значит, не хочешь повредить. Что, я нужна старику живой? - Нужна, но не обольщайся – главное – не дать тебе уйти. - Ожидаемо. На этом разговоры закончились, потому что куноичи стала складывать печати с такой скоростью, что, если бы не Шаринган, Какаши не смог бы их не то, что повторить, даже все заметить. Но Копирующий не отставал, повторяя её движения и успевая их осознавать, расшифровывать их сочетание и действие, и в какой-то момент понял, что в руках накапливается такая сила, что ещё пара печатей – и всё вокруг разнесёт. Она не направляется в удар или движение вперёд – всё указывало на то, что чакра всего тела сможет вырваться с разрушительной мощью. Они взорвутся оба, видимо – женщина решила погибнуть и захватить с собой его жизнь. Доли секунды были у Какаши на принятие решения – и он сформировал Райкири, нарушая порядок печатей, и всю силу, что начинала плохо сказываться на его каналах чакры, направил в молнию. В два шага преодолев расстояние между ними, ударил по рукам, что уже заканчивали технику, цепляя по пути голову и грудь куноичи, отправляя остатки в дерево неподалёку, что тут же обуглилось и стало заваливаться на бок. Кожа женщины, что отлетела в сторону и упала на землю, не в силах пошевелиться от боли, тоже выгорела со слабым шипением. Из-за деревьев вышел Генма с царапиной на щеке и, мельком зацепив взглядом Какаши, который обошёлся лишь запылённой одеждой, подошёл к женщине, что надрывно стонала, царапая сожженными руками землю. И пока он занимался её лечением, Какаши, закрыв Шаринган, отвернулся, разглядывая бесконечные стволы деревьев и думая о том, что лишь опыт спас его сейчас от уничтожения. Прокручивая в голове свои действия, перебирая все сложенные печати, он понял, что пробуждал не только физическую энергию и духовную – чакру, но и активизировал свои скрытые задатки к взаимодействию с энергией внешней, природной. И пусть она ему практически не повиновалась – его уничтожение было бы бесповоротным, как и куноичи – ведь слияние трёх энергий в такой последовательности печатей ведёт к разрушению на уровне атомов. А вот Шаринган… Нет, сработал он как всегда на высоте, но доверие Какаши к нему пошатнулось. Если бы не привычка анализировать свои действия, если бы он продолжал копировать печати, полагаясь на свой глаз, результатом была бы смерть. И никакой Шаринган не смог бы его спасти. Он перевёл дух, сжал в кулаки подрагивающие руки и взглянул на медика, что обмазывал повреждённые участки на теле пленницы мазью. Женщина сильно пострадала – выгоревшая плоть и почерневшая кожа на руках, лице, голове и шее причиняли ей большие мучения и делали неузнаваемой. Она с ненавистью смотрела на них всё более прояснявшимся взглядом и шипела от боли. - Её надо связать, руки ни в коем случае на свободе не оставлять. И ходить она не сможет – одна нога повреждена. - Да знаю уже, - буркнул Генма, поднимая её и заводя руки за спину. Замотал их бинтом и, не обращая внимания на стоны и проклятья, что вырывались из её рта, он так же скрутил её ноги. – А нести как? - Перекинь бинт через плечи и колени. На спине будем нести. - Ненавижу, - просипела куноичи, сверкая глазами. – Лучше убейте! - Молчи, или рот замотаем, а это будет ещё больнее, - Генма с сочувствием посмотрел на её обезображенное лицо, но особо не переживал – это жизнь шиноби…