Шаринган Какаши

*** Так как Какаши уже немного запаздывал с техникой, он выбрал защитную тактику, и вскоре вокруг него взвилась Огненная Спираль, в которой бесследно сгорали мелкие листочки, которым стихией Ветра была придана огромная скорость вращения и режущая сила. Атака захлебнулась огнём, что, выполнив свою задачу, угас, оставив запах гари в тяжёлом воздухе, а ниндзя напротив, едва слышно выругавшись, вновь начал складывать печати. Какаши кинул веер сюрикенов, но они не достигли цели, отбитые уверенной рукой врага, но вот сенбон, что сумел метнуть Генма с крыши между ударами своего противника, оцарапал щёку вражеского ниндзя, и тот вдруг замедлился, ведь часть яда, что был на игле, попала в его кровь. Какаши, на бегу сложив печать и обстреливая наёмника огненными шарами, подобрался к нему совсем близко и, пробежав оставшиеся метры по прямой, активировал Чидори и ударил ей прямо в грудь слегка ослеплённого ниндзя, что в это время Вихревой Воронкой пытался раскидать шары огня вокруг. Как бы стихия Ветра ни была сильнее стихии Молнии, но Чидори, попавшая в цель, успокаивает сразу и навсегда. Генма, между ударами своего противника вытащив из сумки и бросив сенбон во врага Какаши, с лёгким удовлетворением наблюдал, как «мастер тайдзютцу», нанеся ещё пару ударов, падает на одно колено, пытаясь успокоить зашкаливающий пульс. Сил не было, на лбу выступила испарина, и он закричал в страхе: - Что за хрень! Почему?.. Где сила? Это всё ты, Коноховское отродье! Генма подошёл ближе и уже безнаказанно положил руку на голову противника, что не мог сопротивляться. - Мои руки – руки медика. Но я могу не только лечить и вливать чакру, но и вытягивать её самыми маленькими прикосновениями. Так что ты опустошён, нет ни чакры, ни сил, а теперь и совсем, - он наклонился ниже к упавшему уже на оба колена ниндзя, что стал заваливаться набок, - я тебя вы-пи-ва-ю… Через минуту он поднялся и посмотрел вниз как раз тогда, когда Райдо… Райдо снова нападал, но оставшиеся двое оказались умелыми мечниками, что дали ему достойный отпор. За несколько минут боя он сумел только слегка ранить одного из них, в остальном же всё оставалось как прежде – клинки скрещивались, звеня, высекая искры ударами, а три фигуры кружили всё так же на пределе возможностей. Райдо оказался быстрее – он кинулся вперёд, подныривая под вспоровшей воздух катаной, и, довольно осклабившись прямо в побледневшее лицо напротив, вонзил в цель кунай, что вытащил из сумки на ноге. Второй кинулся следом и уже почти попал в спину Райдо, как сенбон, что метнул Генма, воткнулся ему в горло, открывая кровь. - Спасибо! – крикнул Райдо, поворачиваясь и взмахивая мечом и совсем не замечая, что из-за кустов, что обрамляли дорожку рядом, на него бежит, летит восьмой наёмный ниндзя. Какаши, что с помощью клонов скинул водные ловушки с безжизненными телами со скалы вниз, обернулся, чтобы увидеть, как к спине Райдо приближается последний наёмник. Всё, что пришло ему в голову – это техника, что чуть не погубила его. Но думать было не время. Знакомое сочетание печатей, и вот уже преобразованная Райкири летит наперерез, ударяя в бегущую фигуру одновременно с сенбоном Генмы, и иссушает, сжигает, обугливает её до неузнаваемости. Остатки техники уходят в скалу, прожигая узкую трубу на несколько метров вглубь твёрдой породы, а Какаши снова немного трясёт, потому что силу эту контролировать сложно, и он, потративший и так много чакры, падает на колени, замечая всё же, что шум боя из-за стены стих, а Генма уже рядом с мечником и орёт что-то. *** Шаринган ныл, пульсировал болью, что пронзала, казалось, мозг насквозь, застилал бордовыми вспышками зрение, и Какаши даже представить боялся, как же выглядит его воспалённый глаз со стороны. Уже два дня они были в пути, каждый шаг приносил лишь новые мучения, а в голове иногда мутнело – казалось, что со вспышками он погружается в Шаринган, который не активировал… И тогда слова, которыми изредка перекидывались Генма и Райдо, начинали обретать двойной, скрытый смысл, на который совсем не хотелось обращать внимание. В голове сразу же всплывали слова Цунаде-химе, которая так настойчиво предупреждала об опасности Шарингана, о его нестабильности. «Ничего, это переутомление, я слишком часто использовал его в последнее время. Надо отдохнуть и всё станет, как раньше!» А о том, что раньше даже после каждодневного использования проблем не возникало, он старался не вспоминать. Нет, совершенно не был готов Какаши расстаться с памятью о прошлом, о друге. И, конечно, с оружием, что давало такие преимущества. И то, что в любой момент он мог прийти в страну Рек и найти Цунаде, как она ему обещала, его не подталкивало к решению избавиться от глаза, он был непреклонен – не видел серьёзных причин. - Ну, ты и придурок! – качал головой Генма, неодобрительно поглядывая на Райдо, мрачно бежавшего рядом. – Это же надо – кричать «Спасибо», пока не весь периметр зачищен! Райдо пожал плечами и хмыкнул: - Ну, сглупил, но ты же рядом был, смотрел как раз за спину. И Какаши тоже меня прикрыл, не было опасности, Генма! Всё в порядке. - В порядке! – передразнил его Генма, кривя лицо со злостью. – А если в привычку войдёт?! Если однажды отвлечёшься, пока один будешь? - Да ты что! Я один не буду. Ты просто обязан мою спину прикрывать. - А задницу тебе не прикрыть? – зло воскликнул Генма и прибавил ход, не видя, как вытянулось расстроенно лицо мечника. А Какаши, хоть и старался не слушать, думать о своём, всё же понимал этот разговор в другом свете. - Придурок! Что бы я делал, если бы ты погиб! - Я тебе доверяю, ты присмотришь за мной по-дружески. По-дружески же? - Конечно! Не думай о другом! Хотя, я сам почему-то думаю… «Бред, - пронеслось в голове Копирующего. - Надо отдохнуть, а то мерещится хрень!» - Останавливаемся, - негромко сказал он, заприметив небольшую полянку у широкого ручья. - Мы могли бы к утру добежать, - буркнул медик, оглядывая окрестности с ветки повыше. - Могли бы, - согласился Какаши, садясь на землю и прикрывая глаза. – Но мне надо отдохнуть, да вон и Райдо тоже. - Ага, - ворчливо добавил мечник, вглядываясь в ветви и стараясь встретиться взглядом с Генмой. – Не все же чакру сосут почём зря! - Ладно, - Генма смерил их взглядом, без труда находя признаки усталости, и выбрал положение поудобнее, - я на страже посижу. Отдыхайте. - Меня разбуди, - махнул рукой Какаши, привалился плечом к уже прикорнувшему рядом здоровяку и тут же уснул. Словно увязая в липкой паутине, ходил он по незнакомой, тревожной Конохе в красном свете то ли заката, то ли пожарища, и искал что-то важное. Никак не мог найти, даже вспомнить, что ему надо – и то не мог. Проснулся он, как всегда, немного раньше запланированных двух часов и, как всегда, сам. Осторожно встав и поморщившись от лишь слегка приутихшей боли, он, стараясь не потревожить Райдо, с которым спал бок о бок, чтобы сохранить тепло, бесшумно поднялся наверх, к Генме. Тот слегка кивнул ему и освободил удобное место, но спускаться вниз не спешил. Копирующий втянул холодный, свежий воздух и даже прикрыл глаза от удовольствия, уловив тонкий, едва заметный аромат, что донёсся с запада. - Что за запах? Не в курсе? – спросил он, прикрывая глаза. - Неа, вкусный, конечно. Но никак не пойму, что это. Ладно, я спать. Медик слегка хлопнул Какаши по плечу и исчез среди ветвей, а Копирующий снова глубоко вдохнул и замер. - Вкусный… - повторил Какаши, с наслаждением понимая, что постепенно его боль уменьшается, а потом и исчезает без следа. Веко перестало дёргаться в нервном тике, напряжение уходило, оставляя чувство приятной пустоты. Ночь окутала его, унося все мысли, даря отдых и спокойствие, чего так хотелось после трудной миссии. И в какой-то момент, прикрыв глаза и снова вдохнув неуловимый запах, он увидел перед собой Ируку, смущённого и немного злого, как тогда перед Академией. Он, подняв глаза и улыбнувшись, прищурился хитро и сказал: «Возвращайтесь быстрее домой!» - Мёд, - прошептал Хатаке, открывая глаза и улыбаясь стоящему всё ещё перед ним Ируке. Генма тихо спустился вниз и хотел уже лечь рядом с Райдо – ночь была зябкой, но остановился на минуту, разглядывая, наверное, впервые лицо мечника в таком расслабленном состоянии. Подложив под щёку одну руку, он спал, являя такое беззащитное выражение, обычно скрытое под маской безразличия, что Генма поневоле засмотрелся, а, очнувшись, разозлился на него, а больше на самого себя. Укладываясь рядом, он специально вёл себя шумно, пихался и толкал Райдо, который, проснувшись, недовольно пробурчал: - Эээ, Генма! Хватит копошиться! - Что?! Хватит копошиться? – рассерженно прошептал медик, ткнув острым локтем в бок Райдо. – Спасибо скажи, что вообще чувствуешь это, и «спасибо» говорить можешь! Он, наконец, устроился и замер, закрыв глаза, но со спины нарастало недовольное сопение. - Слушай, Генма! Да в чём проблема-то?! Что ты привязался ко мне с этим «спасибо»? Вот хочешь, я тебе это слово никогда больше не скажу? - Ну, конечно! Нахрена нам задумываться о косяке? - Да задумался я уже триста раз! – не выдержал Райдо и резко сев, повернул довольно грубо Генму к себе. – Да, ошибка, да, отвлёкся. Но ты рядом был, Какаши рядом был. Всё нормально же! - Да, нормально! А если бы не было рядом? Если бы у меня чакры мало было на такой дальний бросок? - Да я тебе доверяю больше, чем себе, Генма! Ты спину мою прикроешь всегда. - А вот если меня рядом не будет, а? Райдо, которого чем дальше, тем больше и злил разговор, и забавлял, вдруг помрачнел и спросил глухо: - Как это – не будет? - Ну вот так… Не окажется, что тогда? Мечник молчал, прикусив губы, и сдерживал изо всех сил то, что рвалось из него, что хотелось кинуть в лицо напарнику! И он, несмотря на все усилия, не сдержался: - Значит, ты и вправду решил с ним работать! Заявление о переводе уже подал? Генма распахнул глаза и приподнялся, облокачиваясь на дерево позади. - С кем? – голос его был холоден, как снег на вершинах северных стран, но Райдо не мог остановиться. - С кем? – он невесело засмеялся. – С Аобой, конечно! Аоба, как думаешь? Аоба, расскажи! Аоба… проводи… - закончил он едва слышно, совсем растеряв свой задор. Потом, так и не поднимая глаз и уже жалея о вспышке откровенности, отвернулся и лёг спиной к замершему Генме. – Спать давай! Молчание длилось недолго: - Ах, бля, спать! Высказался и на боковую?! Ты мне лучше объясни, в чём проблема? Что тебе до Аобы? – он пихнул мечника ногой, и тот повернулся к нему, прищурив глаза. – Ты чё, ревнуешь, что ли? – Генма засмеялся, но быстро осёкся, встретившись с тёмным, неспокойным взглядом напарника. - Да. - Эээ, я же серьёзно, - вдруг осипшим голосом неуверенно проговорил медик, вглядываясь в лицо, на котором ответ был написан едва не светящимися буквами. Райдо сел, придвинулся совсем близко к Генме и ответил: - Да, я серьёзно. Да, я ревную. Да, я… А впрочем, на этом закончим. И вообще, что хочешь можешь делать, Генма. И не парься, это так… блажь, наверное. Он снова лёг, сжав зубы, чтобы ещё что-нибудь не сказать, не спугнуть окончательно ветреного Генму, который, где бы ни ходил, с кем бы ни пытался что-то построить, всегда возвращался к другу, к Райдо. Известие о том, что Генма может стать напарником с другим, да ещё и по собственной просьбе, просто землю из-под ног выбило… Как и прикосновение твёрдой руки к плечу, что развернула его к медику, не терпя возражений и сопротивления. А там его губы накрыли рот Генмы, без предисловий, без объяснений и вопросов. Крышу снесло на раз! Руки сами потянулись обнять, удержать, даже если это просто видение, но замёрзший Генма не исчезал, не отстранялся, а пробовал его губы всё более жадно, сопя носом и не отрываясь… Райдо принимал этот внезапный поцелуй, не задавая вопросов и не требуя объяснений. И если подарок окажется прощальным – так тому и быть, не так уж много радости у него в жизни осталось, чтобы разбрасываться ею почём зря… Он так и не смог заснуть после того, как Генма отвернулся и затих, не желая, видимо, продолжать разговор. Какаши, едва расслышав первые слова разговора внизу, постарался отсечь голоса от своего сознания, не желая становиться нежеланным свидетелем их беседы. Он встал и, почти перелетая с дерева на дерево, проверил периметр, осмотрелся и снова сел на место лишь тогда, когда все звуки смолкли. Через два часа среди ветвей показалось лицо Райдо, на котором застыло непривычное выражение - совершенно не такое равнодушное, как обычно. Но Копирующий не стал ничего подчёркивать, только кивнул ему и указал рукой на запад. - Я отлучусь ненадолго, Райдо. - Что-то случилось? – вскинулся мечник, обводя глазами вокруг и напрягаясь. - Нет, расслабься. Это… личное. Райдо кивнул и проводил взглядом Какаши, что быстро удалялся в темноте от их стоянки. Копирующий двигался быстро, по направлению ветра изучив за время дежурства местоположение цели. С каждым шагом она становилась всё ближе, и он улыбался под маской, радуясь ночи, и лесу, и ветру. И мыслям своим тоже очень радуясь. *** Дожди, что поливали Коноху почти всё лето, под конец его уступили место солнцу, и теперь удушающая жара от испарений не давала нормально работать. Ирука, зависнув у вентилятора, что с поистине реактивным шумом вяло гонял горячий воздух, приводил бумаги в порядок. Уже с завтрашнего дня он будет работать лишь по вечерам, потому что начинались, наконец, три учебных месяца. Чунин тяжело вздохнул и, собрав папки, прижатые разными тяжёлыми предметами, чтобы не разлетались, поднялся. Каждый раз, заходя в архив по текущим делам, он вспоминал то утро дней десять назад, когда они с Какаши оказались так близко. Как же хочется повторить, но как же не хочется остаться лишь мальчиком на раз для дзенина. Набрав полные руки документации, что надо было перепроверить и отдать в главное здание архива над казематами Ибики-сан, он, пыхтя и потея, ввалился в опустевший кабинет. Все, как нормальные люди, сейчас отдыхают – в такую-то жару, только он запустил дела и теперь вот расхлёбывает. Ирука едва не свалил все папки на стол, но вовремя заметил, что там что-то стоит. Скинув бумаги на стул, он с опаской вгляделся в предмет, а потом, не веря своим глазам, схватил баночку, наполненную чем-то янтарным и густым. Отвинтив крышку, он с наслаждением вдохнул напоённый запахом трав и цветов аромат. - Мёд, - он улыбался, зажмурившись, - мой любимый, из страны Цветов. Ирука схватил ложку и, зачерпнув тягучую сладость, отправил её тут же в рот. - Йо! Ирука-сенсей! – раздалось от окна, и чунин с полным ртом обернулся. Хатаке Какаши в грязной и кое-где разрезанной форме сидел на подоконнике, глядя на чунина покрасневшим от усталости взглядом. Ирука смог лишь кивнуть, отмечая и морщинки у глаза, и поникшие устало плечи, и весь вид целиком – словно прямо от ворот пришёл сюда Копирующий, даже не заглянув домой и не отдохнув. Чунин смотрел завороженно, опять ясно понимая, что Какаши к нему торопился, ему подарок принёс первым делом. Ну вот как здесь разобраться с поведением? А дзенин в это время спрыгнул в кабинет и подошёл совсем близко, внимательно вглядываясь в карие глаза и надеясь увидеть там радость, подтверждение того, что Ирука к нему совсем не равнодушен. - Ирука-кун, надо бы нам чаще встречаться, вам не кажется? Чунин старался быстрее проглотить мёд, чтобы ответить хоть что-то, а пока только смог улыбнуться, и это привлекло взгляд Копирующего к его губам. - Вкусно? Смотрите, целую каплю упустили. Можно, я её заберу? – с этими словами Какаши легко прикоснулся к губе Ируки и снял с неё капельку мёда, что забыл слизнуть сам Ирука, увидав на подоконнике предмет своих мечтаний. А Какаши, подняв маску снизу, уже облизал свой палец, так же гипнотизируя чунина жарким взглядом. Вот только глаза Ируки, что буквально секунду назад сияли мягким светом, вдруг словно погасли и потемнели. Ирука торопился проглотить мёд, что вдруг обжёг глубоко внутри его горло горечью. Опять! Опять он сделал это!.. Чунин просто не знал, что сделать – то ли по голове настучать непонятному дзенину, то ли послать его подальше, ведь нельзя же так издеваться! То сразу к Ируке бежит, а то парой слов с высот об землю реальности долбает! - Зачем? – только и смог он сказать, но вот как продолжить - не знал… Он отвернулся и решительно отошёл от дзенина, оставляя стол между ними как границу. - Что? – не понял Какаши, с тревогой глядя, как чунин меняется. – Да что я сделал?.. - Ну, конечно, для вас, Какаши-сан, это в порядке вещей, но я так не желаю! – ответил чунин, найдя всё же в себе силы посмотреть твёрдо на Какаши. – Позвать встретиться там, где никто не услышит – это пожалуйста, это можно! Намекать, что хотите от меня большего, чем просто рабочие отношения – тоже не проблема. Но вот маску опустить – это нет! Вы и в постель в маске обычно ложитесь? Говорил всё это Ирука и тут же жалел. А если он сейчас рассмеётся и скажет, что переспать разок снятия маски не требует? Всё! Конец тогда мечтам! Но просто промолчать тоже не получалось – ему необходимо было больше… или ничего… - Хватит, Какаши-сан! - Что хватит, Ирука? – севшим голосом спросил дзенин, потому что слова, что он услышал – ну как тот самый мёд были для него. - Хватит меня… - Что? Волновать? Смущать? - Преследовать! Я… не могу… Какаши, глядя на растерянное лицо чунина, понял, что явно что-то неправильно делает, раз Ирука так расстроен и растерян. Он уже хотел подойти и даже шаг вперёд сделал, но в коридоре раздались ленивые голоса чунинов, что решили предаться, наконец, работе. - А давайте, Ирука-кун, мы с вами вечером поговорим? Без свидетелей. Только не подумайте чего, - затараторил он, предвидя очередную реакцию. – Просто поговорим. - Я с вами не хочу встречаться, даже чтобы поговорить. Вы же и так всё вполне ясно выражаете. - Да вот не вполне ясно, как оказалось. До вечера, Ирука-кун! – Какаши кивнул ему и вспрыгнул на подоконник, но не смог удержаться и, обернувшись, даже под угрозой новых репрессий сказал игриво: - Хороший вопрос у вас - про постель. Мне понравился! И чтобы не отхватить чем тяжёлым, моментально скрылся, оставив жаркой волной покрасневшего чунина в кабинете, в который входили вялые работники. Как дождаться вечера, если каждую минуту хочется смотреть на часы, что отсчитывают секунды так медленно! Как пытаться отвечать что-то друзьям, когда в голове лишь мысли о дзенине, что сегодня… сегодня его встретит после работы. Чтобы… Что? Ирука покрылся мурашками, весь в плену своей первой влюблённости. «Нет! Не поддамся, - думал он, запустив руки в волосы и окончательно сдвигая набок хвостик. – Скажу ему, что… А что? Что встречаться с ним хочу? А смелости хватит?» Ирука поднял голову и посмотрел на часы – половина десятого, Изумо и ещё двое штабных распрощались с ним ещё пятнадцать минут назад, а по коридору затопали чунины из Главного штаба, что принесли миссии на завтра, разложенные по рангам. Ирука встал им навстречу, открыл сейф в стене и, положив туда папки, запер его снова, приложив личную печать. - Что, Ирука? С завтрашнего дня ты в Академии? - Да, - ответил Умино другу по учёбе, смущённо улыбаясь, - теперь в Штабе после обеда буду только. - Вот, засада! Теперь нам придётся разбирать то, что Изумо с Котетцу понапишут! От тебя отчёты брать было – одно удовольствие! А в их книгах вечно – то клякса, то подтёрто, то замазано. - Ничего, теперь научатся. - Ну да… Ладно, пока. Удачи тебе! - Ага, спасибо. Едва дверь за штабным закрылась, как на подоконник вскочил Какаши, что с трудом сдерживал раздражение от того, что Ирука так мило с другим поговорил, да ещё и улыбался ему так… соблазнительно… Но когда Ирука повернулся к нему, меняясь в лице, на котором были прямо написаны радость и смущение, он позабыл обо всём, в два шага преодолел расстояние между ними и остановился так близко, что чуть дыхание Ируки не чувствовал. - Какаши-сан… Вы… поговорить хотели. Но дзенин не мог разговаривать, он поднял руки и стянул маску с лица, подавив на миг возникшую панику оттого, что теперь Ирука видит его такого, как он есть, без защиты и без стен. Но взгляд чунина был таким восторженным и радостным, что он просто наклонился и прикоснулся к так манившим его всё это время губам. И руки тоже нашли себе место - так правильно и волнующе было обнимать Ируку, прижимать его затылок, чувствовать все его вздохи своим телом, всю его дрожь. Начав так осторожно, Какаши, что и сам особо много не целовался, а только когда подростком был, вдруг почувствовал, что уже Ирука ведёт, сам прижимается ближе, сам жадно прикусывает его губы, сам языком играет с ним. И углубляет поцелуй, словно становясь одним целым с дзенином, которого и тоже вдруг на дрожь стало пробивать, потому что как ещё назвать то странное ощущение прямо в животе?.. И шнурок потерялся, и пальцы Какаши свободно поглаживали кожу головы Ируки, скользя в тяжёлых волосах, и так волнительно было сильное тело, что он прижимал к себе всё теснее. И казалось, что время остановилось, потому что вот спросил бы кто его – сколько они уже так стоят и целуются – не смог бы ответить, несмотря на все навыки сильного ниндзя. И если бы Ирука сам не отстранился, облизывая свои губы и глядя расфокусированным взглядом в лицо дзенина, сам бы он ни за что не прервался, потому что было это так правильно и впервые за многие годы делало его…ну да, счастливым. Вечер принёс прохладу, о которой все так мечтали днём, поэтому в парке неподалёку от дома Ируки народу было много, но им удалось найти свободную скамейку подальше от ярко освещённых дорожек. Разговор не особо получался, потому что большого желания выяснить отношения уже не наблюдалось. Какаши, снова с надёжно закрытым лицом, смотрел на Ируку и пытался подобрать слова, но они никак не шли. - Какаши-сан, вы… - начал сам чунин, что собрал всю смелость и заговорил первым, с ужасом вспоминая, как набросился на дзенина, но тут же стушевался и продолжил торопливо, - теперь по утрам у другого работника будете миссии брать. - Почему? – вырвалось почти панически. – Я не хотел обидеть… - Да нет, просто я в Академии преподавать начинаю по утрам, так что… - Ясно, - Какаши расслабился, но тут же понял, что это ему совсем не нравится. – А я не хочу у другого. Ирука пожал плечами, но взгляд Копирующего снова вернулся к нему, припечатывая к скамейке огнём, что в нём горел. - Я тогда по вечерам буду приходить, не возражаете? - Но… так не делают. Вы же должны отдохнуть до утра после миссии. - А я не смогу отдыхать, если тебя не буду видеть! – вырвалось у дзенина вдруг нервно, зло. Он сразу перешёл на ты, чувствуя, что хватит, хватит словесных игр. - Вы, Какаши-сан, шутите? – вскинулся Ирука, сжимая кулаки. - Ты. - Что? – переспросил, повернувшись к нему, чунин. - Зови меня на ты, Ирука. После… Нет, не так. Не после того, что было, а перед тем, что будет. - А что будет? – едва слышно выдохнул Ирука, сдерживаясь. - Я бы хотел с тобой встречаться. Ну, парой быть. Если ты, конечно, не против, - добавил Какаши. – Хотя, я ведь всё равно не отступлю, Ирука. Потому что… узнать тебя хочу, с тобой быть хочу. Чтоб ты хотел, хочу… - закончил совсем уж сумбурно и непонятно дзенин, для которого этот разговор оказался таким сложным, но Ирука его прекрасно понял. - И я хочу, - согласился он, сверкая глазами. Больше всего ему сейчас хотелось подпрыгнуть и заорать что-нибудь типа: - Йо!! – да пугать, вернее, отпугивать Какаши совсем не хотелось. - И ещё… Ты, если что, не обижайся, просто я до тебя ни с кем не встречался, не знаю, что делать нужно. - Совсем ни с кем? – недоверчиво протянул чунин, прищурившись. - Нет, ну было, конечно, всякое. Вот, с Лисицей, например… - увидев сжавшуюся челюсть Ируки, потёр переносицу, вдруг ощутив себя полным идиотом. – Не надо было об этом… - Ладно, Какаши, я понял, - чунин встал и, потянувшись, обернулся к дзенину. – Тогда будем тебя учить. Какаши, что просто завис, разглядывая гибкое тело в отблесках далёких фонарей, ощутил тяжесть горячего Ируки, когда тот уселся верхом на его бёдра, протянул руки и осторожно снял маску, что чем дальше, тем чаще мешала. Дзенин сам не заметил, как обнял его, сжал крепче, чтобы уж точно не упустить, не потерять, и заглянул в шальные глаза. - Что ты… - Что, что, - рассмеялся вдруг смелый Ирука, что совсем голову потерял от близости Какаши, - поцеловать тебя опять хочу, вот что!