Шаринган Какаши

*** Раньше, до того, как вступить в АНБУ, да и тогда, когда он уже стал бойцом элитного отдела, в то время каждый день был как вызов, как испытание, как гонка на выживание, и Какаши никогда не задумывался, как провести выходной. Конечно, на полигоне! Естественно, повышая свой уровень! Безусловно, стремясь стать как можно сильнее! Но теперь… с самого утра этого выходного дня после выполнения миссии он не мог найти себе места. И дело было не в том, что он устал, или забыл, где тренировки проходят, дело было в том, что где ему сейчас действительно хотелось бы находиться – так это рядом с парнем, что накануне вечером открыл для него мир, до того дзенину неведомый. Ты сколько угодно раз можешь обнимать чужое тело, трогать гладкую кожу, любоваться изгибами, сложением и красотой. Ты можешь обладать, целовать и прижимать в страсти как можно теснее, но!.. Никогда эти ощущения не сравнятся с теми, что захлёстывают при самом несмелом, лёгком прикосновении любимого человека. Даже если у него нет ответных чувств… Но Хатаке Какаши повезло - Ирука, что подарил ему незабываемый вечер, всего лишь несколько раз поцеловав его, тоже относился к их отношениям очень серьёзно. И совершенно не собирался играть чувствами. На следующее утро Какаши шёл по улице, прикрывшись книгой, и пытался заставить себя идти на полигон. Даже прокрутил в голове целую прослушанную как-то раз лекцию о пользе поддержания себя в тонусе, но ничего не помогало и, несмотря на все увещевания, ноги сами несли его в сторону Академии, где вовсю гудел, переливался смехом и возгласами, сиял улыбками и дрожал от зубодробительных криков учеников первый учебный день. Выбрав себе столик в семейном кафе напротив здания, он, прищурившись от ослепляющих солнечных бликов и не обращая внимания на взгляды штатских мамаш и их младших отпрысков, стал разглядывать все окна по очереди, в надежде увидеть молодого учителя. И, как ни странно, ему повезло: в одном из окон второго этажа он заметил знакомый силуэт, что промелькнул и тут же скрылся, но через несколько минут Ирука снова появился и выглянул на улицу, внимательно вглядываясь в людей, что сидели так же, как и Какаши, на открытой веранде кафе. Копирующий, специально усиливший свою чакру, махнул рукой и с удовольствием заметил, как Ирука покраснел, а потом кивнул в ответ. Дзенин на протяжении почти получаса следил за чунином, что бросал иногда на него осторожные взгляды и едва сдерживал улыбку. В конце концов, когда Ирука снова, в который уже раз, показался в окне, за его спиной возник какой-то беловолосый парень, хмуро взглянул на улицу, скользнув взглядом по Какаши и остальным отдыхающим, и с неудовольствием захлопнул окно, отрезая тем самым Хатаке от созерцания чунина. - *** - проворчал Копирующий и нехотя поднял вверх книгу, что так и держал в руках открытой на странице с описанием первого свидания героев. И пусть происходило оно в весёлом квартале – Какаши, вчитываясь в лёгкие строки, не замечал таких подробностей, потому что чувства, которые автор, Джирайя-сама, описывал так тонко, полунамёками, затрагивали что-то глубоко внутри него. То, что давно уже хранилось там без дела… И он не собирался анализировать свои ощущения и желания, что расцветали в груди при мысли о Ируке, а просто наслаждался этим, ведь за всю его жизнь, щедро наполненную войной, миссиями, кровью и потерями, за все годы работы в АНБУ, Копирующий не впускал никого так глубоко в душу. Да и Ирука, впрочем, вошёл без спроса и теперь уж не собирался покидать своё место в сердце дзенина. Так что Какаши скользил взглядом по странице, примерял описанное на себя и терпеливо дожидался обеда, когда, как он надеялся, Ирука выйдет из этих… застенков с малолетними мучителями, и сам он, заглянув в карие глаза, сможет удостовериться, что всё случившееся вчера - есть правда, а не безумный его сон. От плавно текущих мыслей Какаши отвлёк звук отодвигаемого стула и громкий вздох. Он опустил книгу и встретился взглядом с карими и мутными глазами Митараши Анко. - Привет! – махнула она рукавом с шипящими змейками и тут же прижала их к столешнице, облокотившись на руку и придвигаясь ближе к дзенину. - Какаши-сан, как удачно мы встретились. Копирующий, на которого пахнуло свежим алкоголем, хоть виду и не подал, но удивился. Разглядывая змеек, что, поблёскивая на солнце изумрудной зеленью глаз и блестя чешуёй, шипели от возмущения таким обращением, широко раскрывая розовые провалы ртов, он приветственно кивнул. - Доброе утро, Анко-сан. Удачно? А ты меня искала? - Я? Нет, - она рассмеялась и откинулась на спинку стула, начав раскачиваться, помахивая ногой для равновесия. – Но встреча, безусловно, всё же удачная. - Поверю на слово, - Какаши уже снова закрылся было книгой, но Митараши не дала ему отгородиться. - Какаши-сан. Как один из сильнейших ниндзя Листа, можешь дать мне совет? - Я?.. Ну, не знаю. Честно говоря, Анко-сан, ты не производишь впечатления человека, которому нужен чей-либо совет. Анко звонко хлопнула по столу ладонью и захохотала, не обращая никакого внимания на озабоченных штатских, что недоумённо поворачивали головы в их сторону. - А ты мастер говорить девушкам комплименты! Эх, растаяла бы прямо здесь, да извини, имидж не позволяет! Дзенин улыбнулся, вернее… Анко показалось, что он улыбнулся. - Такая яркая куноичи заслуживает их, конечно. Девушка ещё посмеялась, а потом как-то внезапно погрустнела, вглядываясь в здание Академии напротив, и начала, но уже нерешительно: - А вот как думаешь, если кто-то… кое-кто получил предложение, о котором только и мечтать можно, но… - она неуверенно поиграла пальчиками перед лицом Копирующего, - не может решиться… испугался, возможно, что делать в такой ситуации? Как думаешь? Информации было совсем мало, но дзенин решил не вдаваться в подробности, глядя, как Анко, снова внезапно поменяв настроение, вскочила и громогласно зовёт официанта, не обращая внимания на спасающихся бегством мамаш и их хнычущих отпрысков. - А этот… «кое-кто», он хочет того, чего боится? Или ему будет лучше без того, что ему предложили? Девушка, которая в это время уже спорила с персоналом по поводу возможности выпить чего покрепче, чем чай, нахмурилась и, цыкнув на красного то ли от возмущения, то ли от страха официанта, снова плюхнулась рядом, складывая ноги на угол стола. - Ну, ты и загнул, Хатаке-сан! А ещё раз повторить сможешь? - Тебе это надо, или так, как сейчас, тебе легче? Анко запустила руки в волосы, растрёпывая идеальный хвостик, и сделала зверские глаза. - С чего взял, что это про меня? Хотя… не важно. И вопрос, конечно, не к тебе, Какаши-сан, только вот что я думаю. Испугаешься, не рискнёшь, и лишишься, возможно, самого важного в своей судьбе. И жалеть потом будешь – да поздно… - она достала из сапога плоскую фляжку и сделала большой глоток, встряхнув головой. – Будешь? Копирующий покачал головой и бросил взгляд на часы над входом в Академию, которые показывали, что до обеда уже совсем близко. А куноичи тем временем, сунув сакэ обратно за голенище, продолжала: - А если бросишься с головой, примешь всё, что предлагают, каково будет это потерять? А, Какаши? – она сбросила вниз ноги и придвинулась совсем близко. – Страшно ведь потерять! Дзенин, что знал обо всём этом не понаслышке, взглянул на девушку твёрдым взглядом. - Страшно, Анко-сан. Очень. - И как найти равновесие? Как?.. - Каждый для себя решает, разве нет? - Я знаю! – Митараши хлопнула ладонями по столу и рассмеялась вызывающе. – И я вот решила! Хотя знаю, что бывают случаи, когда единственно правильным решением будет уйти, но… не теперь. - Митараши Анко-сан! – раздался из-за плеча старческий, но всё ещё твёрдый голос.- Я понимаю, что у вас отпуск, и проводить его вы можете там, где захотите, но у меня тут семейное заведение… - Знаю, знаю, - отмахнулась девушка, потому что в этот момент раздался звонок, и двери Академии через секунду распахнулись, выпуская галдящую толпу детей. – Не пить, не орать, руками не махать. Остынь, старик. Я ухожу… Бывай, Копирующий! Она вскочила и стала быстро пробираться к выходу, отталкивая мешающие ей столики с дороги. Выбравшись за ограду, увитую плющом, куноичи хотела уже прыгнуть на ближайшую крышу, но негромкий голос остановил её. - Анко, постой! Она медленно развернулась и встретилась взглядом с зелёными глазами, что смотрели на неё поверх очков. - Я мимо проходила, Эбису. Не подумай, что преследую… - Анко отступила на шаг. – В общем, давай… Мне пора. И когда она уже повернулась, чтобы уйти и избежать неприятных слов, тихий голос остановил её. - Прости меня. Она замерла, но не повернулась, лишь плечи её окаменели, да рукав плаща подозрительно зашевелился. - Ты о чём? – спросила она, явно стараясь не потерять лицо, но в голосе слышалась бравада, неумело скрывающая боль. - Ты знаешь, я просто… - Остынь, Эби! – Анко резко повернулась и встретилась с взглядом зелёных, растерянных глаз, которые Эбису не успел спрятать за чёрными стёклами. – Каждый имеет право на лево. И на прямо тоже. Я бы, может, и дала тебе в глаз, милый, да только тебе ещё работать. Можно и пару волосков повыдёргивать – но тогда, что скажут ученики о приличном облике элитного учителя? Поэтому я просто попрощаюсь. Эбису, что слушал всю эту тираду с каменным лицом, смотрел, как Анко медленно приближается, явно давая ему шанс отстраниться, но он не воспользовался им, а встретил её губы своими, не в силах отказать себе в последней их ласке. Стискивая кулаки в карманах, чтобы не поддаться порыву и не почувствовать снова под ладонями тонкую, сильную талию, постарался запомнить, оставить с собой эти ощущения, которые он уже не надеялся испытать когда-либо вновь. Куноичи исчезла очень быстро – Эбису даже не заметил, в какую сторону она направилась, но это не было больше его делом, разве нет?. Ответив отказом на предложение жить вместе, он тем самым заявил ей и о полном разрыве их отношений, в глубине души надеясь, что так будет легче. Ведь жизнь может оборваться так внезапно, и как же тогда пережить потерю, когда уже сросся с человеком, чувствуешь его как себя, а, может, даже и острее… И Эбису сделал выбор, надеясь, что он верный, что так будет легче, чем каждый раз умирать от беспокойства и страха, когда любимый человек выходит за ворота деревни, рискуя своей жизнью… Едва Анко отошла от его стола, как Какаши совершенно забыл о ней, потому что из дверей Академии вышел Ирука и призывно махнул ему рукой. Копирующий встал, бросил пару монет на стол и стал пробираться к выходу, отмечая про себя и блеск глаз сенсея, и его улыбку, что, несмотря на попытки сдержаться, всё равно наползала на довольное лицо. И это, наконец, уверило дзенина, что всё произошедшее вчера – правда. Не сон и не фантазия, не развеется от пары печатей, не забудется с рассветом. - Привет, - улыбается шире чунин, встряхивая хвостиком, что сбился набок. – Извини, я не могу с тобой пообедать – с непривычки голова кругом и отлучился только на пять минут. - Ничего, - кивает Какаши, сунув руки в карманы, чтобы удержаться и не обнять парня на глазах у изумлённой публики. – Как… как первый день? – спрашивает он что-то, хотя на самом деле важно только то, что они рядом, что можно дотронуться, стоит лишь руку протянуть. - Ааа! Это кошмар! – смеётся Ирука, качая головой и придвигаясь ближе, почти в миге от прикосновения. - Два класса начальных объединили в группу, чтобы нам легче было, так что мы с Мизуки вместе работаем. Вот он пока и присмотрит, ты его в окне видел, когда он его… эээ… закрывал. В груди у Какаши вдруг разливается что-то тёмное и душное, определение чему он дать пока затрудняется, вначале ему даже кажется, что это чувство опасности, и он уже хочет развернуться и осмотреться, но тут же понимает, что причины внутри него. Это ревность… И желание обнять Ируку становится практически нестерпимым, поэтому он порывисто берёт его за руку, притягивая к себе, и складывает печати. - Что?.. – только и успевает вскрикнуть чунин, как они оказываются на том самом месте, где Какаши впервые прижался к парню, дав ему почувствовать своё желание. - Ирууука, - шепчет Какаши, скользя руками по плечам, загоняя то самое тёмное в глубину, внутрь, чтобы не думать больше о каком-то нелепом Мизуки, что работает с Ирукой целый день в одном классе и даже закрывает окно, чтобы его сенсей не отвлекался от работы! - Ты, - голос Ируки прерывается – не хватает дыхания, но он продолжает, вглядываясь в скрытое пока маской лицо, - ты куда меня перенёс? Мне же работать… - На минутку, - невинно говорит Какаши, а внутри душит, выкручивает, выжимает из себя то душное чувство, что ему совсем не нравится, ведь оно может отразиться и на Ируке, а ему он не хочет причинить вред. Он слишком легко может это сделать. - Ладно, - кивает ничего не подозревающий о тьме Ирука и щурится, поднимая голову. – Завтра ты снова на миссию. А я вот буду ждать, когда наши выходные совпадут. И тебя тоже буду очень ждать… - улыбка Ируки обжигает, как и пробившееся сквозь листву дерева солнце, что слепит и греет. И жжёт. - Я недолго. Ну вот кто может меня задержать? – и Какаши смеётся, и тянет чунина на себя. – Один поцелуй, и вы, сенсей, снова будете в строю доблестных борцов с невежеством. И слов больше нет, да и времени на них тоже, и Копирующий, что целоваться за вчерашний вечер уже научился, сдёрнув маску, накрывает губы сенсея своими, вбирает их, втягивает, ласкает языком, прикусывает слегка и приглашает к игре. Со вздохом Ирука запускает пальцы в его волосы, дёргает и перехватывает инициативу. А уже через минутку, такую короткую минутку, отстраняется, глубоко дыша. - Мне работать надо, - хриплым голосом, через себя, но ведь надо. - Да, понял, - Копирующий нехотя закрывает лицо и снова берёт Ируку за руки. – Держись. - За тебя – без проблем. И их здесь уже нет… *** У Камня Памяти было безлюдно, как и много раз до этого, когда Какаши, со скрытым маской Гончей лицом, стоял здесь, снова и снова вглядываясь в выбитые на чёрном граните имена. Вопрос куноичи прочно засел в голове дзенина, и вот уже несколько часов, как он сидел перед монолитом, снова и снова вспоминая время, когда он не был одинок, когда рядом были дорогие для него люди. Вглядываясь в буквы, в имена, он видел за ними лица тех, кто оставил свой след в его жизни, научил его не только сражаться, но и чувствовать, дорожить кем-то, любить. Пусть пока лишь друзей, но чувство это, что пряталось довольно долго в глубине его души, родилось в ней именно благодаря людям, в конце концов покинувшим его, оставив лишь имена на холодном камне… Потерять их было больно. Не стоило даже искать другие слова, что могли бы выразить его чувства глубже и полнее – ему было очень больно, но если бы возник вдруг вопрос: отказался бы он от родных и близких ему людей, если бы знал, что будет чувствовать на протяжении долгих лет, потеряв их, то ответ Какаши был один. Без тени сомнений и колебаний – он не упустил бы ни дня, ни минуты из их общения, не пожертвовал бы и частичкой их близости даже ради спокойной, без боли от воспоминаний, жизни. А она ещё раз сделала ему подарок, и он ни за что не откажется от него, не позволит и капле сомнений отравить ему минуты радости от того, что Ирука рядом. Ведь будущее так туманно, а настоящее может стать именно таким, каким ты позволишь ему быть… *** Единственная включённая лампа на столе Ируки очерчивала тусклый круг света, в котором учитель, уронив голову на сложенные руки, мирно спал за столом, всё так же заваленным бумагами. Какаши не стал будить его, а, накрыв жилетом от вечерней свежести, сел на диван, терпеливо дожидаясь прихода посыльного из главного штаба. Засидевшись у Камня допоздна, на подоконник кабинета выдачи миссий он запрыгнул около девяти и, застав Ируку спящим, не стал будить его, вполне ясно понимая, насколько же молодому учителю нужен отдых. Но не прошло и получаса, как по коридору затопали двое шиноби и, открыв резко дверь, ввалились в кабинет. Чунин вскинул голову, хватаясь за кунай, но, увидев, кто это, расслабился, вставая и потягиваясь. Приняв как всегда документы и перекинувшись со штабными парой слов, он, снова оставшись один, озабоченно взглянул на часы, а потом в окно. Какаши, что с удовольствием наблюдал за ним с ветки дерева, томить долго не стал, а уже через пару секунд оказался внутри, не теряя больше времени и приближаясь к Ируке. - Устал? - Ага, - кивнул Ирука, прижимаясь тёплым телом к Какаши и потираясь щекой о подбородок, затянутый тканью. – Почему меня не разбудил? Жилетом ты накрыл? - Я. Жалко стало – после первого дня в качестве сенсея тебе явно требовался отдых. - Точно, - чунин хихикнул и тут же, не сдержавшись, широко зевнул. – Ой, прости… - Ну вот, - протянул Какаши, проходясь жёсткими пальцами по рёбрам Ируки и жадно ловя взглядом то, как он изогнулся, пытаясь подставиться больше под волнующие прикосновения. – Я рядом – а он зевает. Моё самолюбие полностью разбито. - Ну вооот, - передразнил его Ирука, - значит, надо его воскрешать. - Как будем это делать? - Легко… Через час, получив из рук Ируки миссию, проводив его до дома и даже попрощавшись за кустами жарким поцелуем, дзенин шёл по пустынным улицам и невесело усмехался. Ему было мало, очень мало того, что происходило между ним и его парнем. Поцелуи – прекрасно, объятья – чудесно, но он не мальчик, чтобы просто обжиматься, и своей ладони одинокими ночами ему совершенно не хватает. Но в то же время он понимал, что просто снять комнату на ночь будет неправильно - Ирука заслуживал большего, чем секс в мотеле, где приходится слушать сдавленные стоны из-за тонких стен и сдерживать свои. На задворках сознания была одна идея, но Какаши всеми силами старался её не замечать, он не был уверен, что готов сделать то, о чём шептало его подсознание. Он вернулся с миссии через четыре дня, едва заметив, что за всё это время перекинулся едва несколькими словами со своим напарником – Аобой. Засев ещё засветло на привычном дереве неподалёку от штаба и разглядывая Ируку, что занимался неизменными отчётами и бумагами, Какаши понял, что надо действовать – желание стать ближе стало просто нестерпимым, слишком редко они виделись, чтобы тянуть и дольше. Вечер наступил незаметно – вот только сейчас ещё штабные бегали туда-сюда по коридорам, а теперь здание всё больше пустело, и последний напарник Ируки покинул кабинет, оставляя его одного дожидаться посланников с миссиями. Чунин подшивал в папку последние отчёты, как почувствовал знакомую чакру, и сердце его забилось чаще. - Йо, - послышалось от окна, и он едва сдержал себя, чтобы не броситься на дзенина, не зацеловать его, не завалить на этом старом диванчике. - Привет, - Ирука встал, подрагивающими руками поправил зачем-то бумаги на столе и сделал шаг вперёд одновременно с Копирующим. - Ирука, я… В этот момент шаги в коридоре показали, что они не одни, и место это не самое лучшее для приветствий. Дверь распахнулась, и в кабинет ввалились двое чунинов, смеясь над какой-то шуткой. - Я отчёт принёс, - протянул Какаши, нехотя вытягивая помятую бумажку из кармана и вглядываясь зачем-то в совершенно пустую поверхность листа. - Давайте, - разочарованно выдохнул чунин, бросая мрачный взгляд на штабных, что никак не могли успокоиться и не замечали, что их появление было совершенно лишним. - Ага, минуту, - буркнул дзенин и, сев за ближайший стол, стал заполнять пустующие графы мелким почерком. Он оторвался от листка только тогда, когда штабные закрыли за собой дверь, и они снова остались одни. Ирука, прислонившись к столу бедром, смотрел на Копирующего, не отрываясь. - Какаши… Дзенин уже был рядом, обхватывая лицо чунина ладонями и наклоняясь к нему. - Сними, - попросил тихо, но как только холодные пальцы Умино коснулись его кожи, по коридору снова кто-то стал приближаться к кабинету. Дзенин со стоном выпустил Ируку и отошёл к окну. - Ирука-сенсей, - заглянул в двери совсем молодой чунин, что сидел сегодня внизу на входе. – Вы уже уходите? Ирука прикусил губу на мгновение и кивнул обречённо. - Ухожу. Ваш отчёт, Какаши-сан. Копирующий вложил в его руку бумагу и кинул такой взгляд на заглянувшего парня, что тот моментом ретировался. Что-то изменилось, и Какаши только со стороны смотрел, как Ирука, вложив отчёт в папку, запирает сейф и выдвигает из-под стола две коробки, забитые какими-то вещами. - Что это? – вырвалось у него, а чунин уже отправил одну в его сторону лёгким движением ноги и солнечно улыбнулся. - Поможешь, дзенин-сан и АНБУ-сан? Это важная миссия, - Ирука почти смеялся, пока запирал окна и поглядывал через плечо на Копирующего. - Ну, раз важная, - протянул Какаши, подхватывая коробку и выходя вслед за Ирукой в тёмный коридор. – Но только за вознаграждение. - Какое это? – чуть притормозил чунин, оглядываясь на идущего в шаге позади ниндзя. - Потом скажу, но, думаю, что тебе самому понравится. А Ирука вдруг шагнул к нему, опасно накренивая свою коробку, и поцеловал прямо сквозь маску, столкнувшись носами с Какаши. - Я в этом просто уверен, - хмыкнул он, так же стремительно отдаляясь и почти подпрыгивая на ступеньках. В этот раз они не пошли обычным маршрутом – Ирука повернул совсем в другую сторону, туда, где стояли здания общежитий для шиноби. - И куда мы направляемся? – спросил Какаши, когда Ирука, задержав шаг, оказался с ним наравне. - Ну, я переезжаю, - он тряхнул хвостиком, радостно улыбаясь. – Я долго уже думал, не век мне дома жить, надо и самостоятельным становится. - Надо, - согласился Какаши, с радостью понимая, что теперь уже можно будет и в гости зайти, не беспокоясь о родителях, что могут неправильно понять действия дзенина. Вернее, наоборот – совершенно правильно их понять. – А куда? - Куда? – чунин вроде бы вздохнул немного. – В общежитие, конечно. Для чунинов. Пока полгода не пройдёт, мне платить в Академии полную ставку не будут, так что снять квартиру сейчас не могу. А вот потом уже можно будет! Ирука сладко прищурился, запрокинув лицо к ночному небу, а Какаши вдруг подумал, что это отличное решение. Конечно же, он не будет ждать, пока Ирука сможет переехать, но ему самому ставки платят полные, так что же мешает дзенину снять квартиру и встречаться там с Ирукой, сколько душа пожелает. И тело, конечно, тоже. Захотелось стукнуть себя чем-нибудь тяжёлым, что не додумался об этом раньше, но он только улыбнулся чунину, одобрительно кивая. - Это хорошо, что решился. В гости позовёшь? Вопрос был задан вроде шутливый, но Ирука как-то очень серьёзно его принял, может, потому, что и сам думал сейчас о том, что они могут уже совсем скоро остаться наедине. По-настоящему наедине, вместе, и тогда уже будут не только поцелуи, но и что-то гораздо серьёзнее. Привычно накатил удушливой волной страх, но Ирука подавил его, как делал уже много раз. Но раньше он и сам не собирался переступать черту в отношениях, за которой стоит близость, а вот теперь всё стало иначе - он был готов к тому, что может произойти. И пусть ему иногда всё ещё страшно, но он должен научиться доверять Какаши. Иначе, как же они могут и дальше встречаться?.. Молчание и не затянулось, вроде, а Какаши вдруг напрягся, не понимая причины, по которой ему кажется, что Ирука сомневается. - Конечно, - раздалось искреннее, и дзенин снова расслабился, хотя тягостное ощущение не прошло – оно просто ушло вглубь, чтобы однажды, когда придёт совсем не подходящее время, всплыть в памяти. - А родители как? – Какаши понизил голос, и разговор сразу стал более доверительным, только для двоих, и ощущение разобщённости, что появилось после нескольких визитёров в штабе, совсем пропало, снова уступив место близости. - Как… - вздохнул Ирука, взглянув на Какаши грустно. – Мама расстроилась, уговаривала остаться, надеюсь, что плакать не собиралась. Отец же одобрил, - Умино пожал плечами. – Наверное, так у всех бывает. Ну, или почти у всех. А Какаши вдруг попытался вспомнить свою маму, так внезапно накатило это нечастое желание, что он и отгородиться от него не успел, а только приостановился на миг, но тут же пошёл дальше. - Что? – спросил вдруг Ирука обеспокоенно, заглядывая в лицо Копирующего. «Ничего!» - уже вертелось у дзенина на языке, как и всегда, когда кто-то лез в его душу без спроса. Но это был Ирука, его Ирука, и Какаши, тут же растеряв все плохие эмоции, ответил: - Просто… Я не знаю, что моя сказала бы… Умино набрал в грудь воздух и… выдохнул. Промолчал, просто остановился и, перехватив коробку одной рукой, положил ладонь на плечо гения. - Меня усыновили после войны, и хоть я и приёмный, но она любит и заботится обо мне так же, как сделала бы моя родная. И я уверен, что твоя мама, Какаши, тоже протестовала бы и не хотела, чтобы ты уходил. Это точно, все мамы такие. Какаши мог ответить, что далеко не все мамы такие, и что он видел и таких, что детей своих посылали не просто на смерть, но на мучительную смерть ради идеалов, в которые никто, кроме выживших из ума, не верит, но… промолчал и просто кивнул. Здание общежития встретило их освещёнными окнами и голосами, что отчётливо раздавались в ночном воздухе. Копирующий печально оглядел место, где Ируке предстояло жить, и подумал, что даже если и придёт он в гости, то кроме распития чая им ничего не грозит, потому что здесь стены были, наверное, как в обычном доме – из бумаги. Сёдзи, а не стены. И знал он это не понаслышке, а убедившись на своём же опыте пару лет назад. Дзенин вспомнил этаж и окно, в которое запрыгнул однажды, приглашённый молчаливым кивком чунина, что ответил как-то раз на улице на тяжёлый взгляд сквозь прорези маски АНБУ. Тогда-то ему было всё равно, что их слышат, наверное, несколько человек, что живут поблизости, он просто вбивал стонущего парня в футон, сам вздыхал рвано, не в силах надышаться тяжёлым предгрозовым воздухом. Какаши встряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания, и даже не взглянул на то самое окно – всё это было неважно. - Спасибо за помощь, - церемонно поклонился Ирука, едва сдерживая улыбку в уголках губ. – Почтите ли вы меня честью посетить моё убежище? Правда, не сегодня – всё кувырком и чая нет, - он сдунул выбившуюся прядь с глаз и улыбнулся. - Почту, конечно. Давай уж до конца помогу. - Да нет, Какаши. Я сам уже дальше, а то там сейчас начнётся - чунины ужас, какие любопытные. - Тогда ладно и… пока. Копирующий поставил коробку сверху на Ирукину и, не желая уходить, положил руку на пальцы чунина, чуть сжимая. - Ага, - кивнул Ирука, а в глазах его появился такой голод, что Какаши не сдержался и, сдёрнув маску, коротко прижался к его губам своими, чуть прикусывая их и тут же отстраняясь. - Пока, - бросил он снова и, развернувшись, сразу исчез в темноте, практически не заметив, а, точнее, не обратив внимания на то, что мир на долю секунды стал красным, а кусты за дорожкой потеряли свою плотность и густоту, и среди них возможно стало заметить знакомую фигуру. Ирука кивнул на прощание уже темноте и собрался войти в общежитие, как его остановил знакомый голос: - Привет, Иру! Он вздрогнул от неожиданности, но с улыбкой повернулся. - Привет… Генма. С утра же виделись, какими судьбами?