Шаринган Какаши

*** Какаши бездумно шёл по тёмным улицам, не отпуская от себя образ Ируки и понимая, что ему сейчас действительно очень не хотелось уходить от него, расставаться, говорить на прощанье пустое: «Пока!», поворачиваться и растворяться в темноте. Какаши не был в квартале Красных Фонарей с тех пор, как познакомился с чунином, да и не собирался туда заходить – не хотел перебивать то светлое, что в кои-то веки просыпалось внутри его души. Копирующий очень ценил эти чувства, потому что не испытывал их уже долгие годы, с тех пор, как ушли те, кто умел будить их в Какаши. И пусть у него были потом друзья, если можно так сказать, но ни с кем не получалось больше такой близости, как с теми, кто был с ним с самого начала, с его детства. Возможно, причина была в том, что уже довольно давно Какаши на всё смотрел через призму цинизма, что неминуемо разрастался в нём в силу его образа жизни. Ведь не назовёшь же всё, чем он занимался – профессией, о которой можно забыть, вернувшись домой… А сейчас хотелось быть с чунином рядом, не размыкать объятий, стать с ним единым целым, почувствовать, наконец, его кожу всем телом, прижать, накрыть собой, ловить жадно все его выдохи, следить за вдохами… Какаши встряхнул головой и осмотрелся, желая избавиться от возбуждения, что накатило стремительной волной, унося его и так зыбкий покой. Но увиденное прекрасно справилось с его волнением, потому что место, где он находился, не оставило его возбуждающим мыслям и шанса на выживание. Он стоял в небольшом тупике у высокой железной ограды, густо увитой глицинией, что, впрочем, уже не цвела, а довольно успешно скрывала традиционный дом в глубине разросшегося сада. Кончики пальцев его похолодели, когда дзенин коснулся знакомых прутьев решётки, которую, как он знал, установил сам хозяин дома, несмотря на то, что никто в этом квартале больше такими новшествами не увлекался. Он вообще был открыт для всего нового, тот хозяин, а также для друзей, привязанностей и ответственности. Только вот для своего сына он не нашёл достаточно места в своей душе, не нашёл в себе сил, чтобы остаться с ним, а не прекращать своё существование, разочаровавшись в тщетных попытках найти понимание даже среди тех, кого он однажды спас… Какаши уже давно закрыл этот счёт: слишком много он думал, слишком глубоко страдал, не в силах долгое время простить отца, который не видел достаточного для продолжения своей жизни смысла в том, что у него есть сын, которому он необходим. Необходим несмотря ни на что, ни на какие слова, ни на какие обвинения... Но всё прошло, и Хатаке Какаши научился думать не только об отце с любовью и глубоким уважением к его принципам, но и без злобы о тех, что своими словами разрушили однажды мир маленького мальчика, что так и не узнал, каково это – взрослеть рядом с сильным и любящим отцом. Копирующий привычно сбросил с себя груз этих мыслей, оставив лишь теплоту, наполнявшую его при смутных воспоминаниях о его детстве в доме, рядом с которым он как раз и стоял. Пройдя несколько шагов вдоль ограды, он нашёл, наконец, калитку, что тихо скрипнула и открылась наполовину, застряв в разросшемся плюще. Сколько лет назад он в последний раз шёл этой тропой, выложенной шершавыми неровными камнями между высаженными в продуманном беспорядке кустами и травами? Отец рассказывал ему, что всё это придумала его мать, которую Какаши совсем не помнил. Копирующий улыбнулся этому совпадению – только что он говорил о маме с Ирукой, и вот он уже здесь – в своём старом доме, среди того, что было когда-то настоящим домом для его семьи. Тёмная громада здания с высокой крышей приближалась, подавляя своими размерами – когда-то давно, ещё при постройке Конохи, его возвели для многочисленной семьи Хатаке, и вот теперь остался один его хозяин – Какаши, что долгие годы не спешил здесь показываться. Наверное, он всё же боялся дурных мыслей и воспоминаний, но сейчас их почему-то не было. Какаши засунул руки в карманы и, прислонившись к дереву, стал осматривать здание на предмет повреждений от непогоды. Но, к его удивлению, состояние не внушало опасений – вокруг стен, покоящихся на деревянных сваях, были выкопаны неглубокие канавки для стока воды, поэтому и опоры дома светились в полумраке крепкими боками, на первый взгляд совершенно не являя признаков гниения. Да и внешние стены дома были в порядке, без поломок или повреждений, как могло бы быть после дождей с внезапными сильными порывами ветра. Из-за кустов послышались неуверенные старческие шаги, и на едва освещённый пятачок перед ступеньками в дом вышел старик с тусклым фонарём в руке. - Кто здесь? – спросил он, наверное, грозно, силясь разглядеть тёмную фигуру у дерева. - И вам доброй ночи, Исами-сенсей. - Какаши? Какаши-сан?.. – старик сделал пару быстрых шагов вперёд и поднял фонарь, желая разглядеть лицо посетителя. - Это я, - Какаши вышел на свет, поклонившись своему бывшему старому учителю, что много лет назад вложил первый раз в детскую мягкую ладошку Какаши его первое оружие. - Давно не виделись, - вернул тот ему поклон, несмотря на то, что был намного старше. – Какими судьбами? - Не знаю, - пожал плечами Копирующий. – Так… зашёл. - Решил всё же отпустить прошлое? – кинул, словно камень, Исами-сенсей, показывая беззубые дёсны в попытке засмеяться. - Давно пора вернуться домой. - Кто сказал вам, что я возвращаюсь? Да и как так получилось, что дом целый до сих пор? - Ну а как же? Ваш отец, Сакумо-сан, оставил мне немного денег, так что прожить я могу. А на дом вы сами деньги посылаете, разве нет? - Я? – вполне искренне удивился Какаши, оглядывая фасад здания. – Не припомню такого. Несмотря на прохладную ночь, ему становилось жарко, а старик тем временем присел на ступеньку, поставив дрожащей рукой фонарь на землю. - А вот тогда-то, как вы из дома съехали, и стали немного посылать каждые полгода. Это тогда как же?.. - Я понял, - проговорил Какаши, снова облокотившись на влажный ствол, - это мой учитель… Минато-сан распорядился. А вам как здесь? Нравится? – в голосе послышалось недоверие и интерес. - Конечно нравится. Здесь спокойно… вот, ухаживаю за садом помаленьку, чтобы уж совсем не зарастал. - Не лучше ли было бы жить в более людном месте? – голос Какаши звучал расслабленно, понемногу покой места охватывал его, совсем не портя ощущения мрачными воспоминаниями. - Для меня нет. Отвык я от людей, а соседи здесь есть, поговорить при желании найдётся с кем. А теперь вот и вы пришли. - Я сказал уже, что случайно зашёл. - А это значит, что время пришло. Так Ками говорят, что живут неподалёку. Копирующий с улыбкой посмотрел на человека старой закалки, что везде в природе видел проявление божественного начала, и ему, что уже давно не видел ничего божественного вокруг, стало действительно хорошо среди синтоистских богов и духов, что словно витали в ночном саду. - Вот и хорошо. Так, когда переезжаете, Какаши-сан? Надо только немного внутри почистить, пыль вытереть, и дом готов, - продолжил старик, пытаясь в полумраке поймать взгляд дзенина, но тот отвернулся, пряча лицо в тени и ответил снова с холодом: - Я не собираюсь переезжать, Исами-сан. - Жаль… - сгорбленная фигура поднялась, оглядывая заросли вокруг. – Здесь хорошо, вам понравится. Когда-нибудь. Копирующий тоже окинул взглядом тёмные кусты и деревья вокруг и снова вернулся к дому. Он хоть и довольно смутно, но помнил тягучие горячие дни, когда с энгавы на задней стороне дома было так приятно смотреть на небо, выбеленное солнцем, на яркую листву, немного тоскливо шелестящую на ветру, и на цветы, что росли у пруда с рыбками. Всё, как положено по традициям. - Прощайте, Исами-сан, - поклонился он уже уходящему старику, что, не слыша его, повторял: - Точно понравится. Дом-то, дом какой. Ээх… Не доходя до калитки, Какаши запрыгнул на ветку ближайшего дерева и продолжил свой путь, не спускаясь на землю, до самого общежития дзенинов. И уже лёжа на футоне в водолазке и старых штанах, он снова вернулся мыслями к своему дому, в котором можно было бы жить не одному, а с Ирукой. И никто не мог бы им помешать, не на кого было бы оборачиваться, не от кого скрываться. Ну, кроме Исами-сенсея, конечно. Копирующий и сам не заметил, как провалился в сон, который был тяжёлым и очень, очень неприятным. В душном красном свете он снова, как и много лет назад, а потом и много раз в своих воспоминаниях, смотрел, скрытый листвой, в открытый проём сдвинутых в сторону сёдзи на втором этаже пристройки, в комнату отца, что была заполнена какими-то незнакомыми людьми. Но взгляд его был прикован не к ним, а к покрытому тяжёлой тканью телу на полу. И он смотрел, как тёмное пятно на этой ткани, промокая, с каждой минутой становилось всё больше, постепенно заполняя всё вокруг, и Какаши метался во сне, пытался вырваться из бордового кошмара, в котором сердце его как и тогда - стучало быстро и болезненно в груди. И слёзы, что он уже долгие годы не мог вызвать даже стоя перед Камнем Памяти, намочили его ресницы и тут же высохли в душном воздухе. Проснувшись, он не помнил, что ему снилось, болела голова и Шаринган дёргал острыми вспышками боли, заставляя морщиться под маской, пока он шёл к резиденции Хокаге за новым специальным заданием. *** Ирука лежал на футоне, подставив лицо под смутный свет зарождающегося месяца, и не мог заснуть. Разговор с Генмой оставил тёплое чувство, несмотря на беспокойство полуночного гостя за него, и хотя он понимал, что Генма по-братски заботится о нём, волнуется, но был совершенно против, чтобы брат вмешивался в то, что Ирука собирался построить с Какаши. Очень хотелось надеяться, что всё получится, ведь осторожные слова медика, сидящего на табурете поджав ноги и перекатывая, по обыкновению, сенбон во рту, всё же остались в памяти. - Значит, ты с ним серьёзно? – откинув голову на стену и разглядывая сидящего напротив Ируку из-под ресниц, спросил он внезапно, после ничего не значащих слов о комнатке, в которой и повернуться-то двоим шиноби можно было с трудом. - Да, - ответ был дан сразу, даже с некоторым вызовом.- А что, Генма? Медик мог бы ответить «Ничего», но он не стал скрывать своих мыслей перед человеком, что был ему очень дорог. - Волнуюсь за тебя. - Разве есть причины? Я думал, что Какаши-сан тебе нравится. - А я и не говорю, что нет. Он просто ахренеть, какой сильный шиноби, на него можно положиться в битве, на задании я был бы спокоен, если бы он прикрывал мою спину. Он реально крутой… Ирука кивал на его слова, но Генма замялся, и он вставил: - Но есть одно но? Так хочешь сказать? - Да нет у меня ничего против него! – вспылил вдруг Генма, опуская ноги на пол и стуча ладонью по столу. – Но он в АНБУ столько лет был, а они там такие миссии постоянно выполняют, что твердеют, замораживаются внутри! - Но дзенины тоже… - Да, тоже. Вот только иногда мы и торговцев сопровождаем, и поля охраняем, а они постоянно в бою, с врагами… Ирука потёр вдруг шрам на носу совершенно забытым жестом, прикрыл уставшие глаза. - Мне всё равно. Ты можешь об этом думать, что хочешь, а я верю в него. И в себя тоже. - Ага, - протянул Генма, теряя свой задор, - я ведь не отговариваю, если ты, конечно, считаешь, что он именно тот, кто тебе нужен. Он тот? - Да, - распластался Ирука по столу, подложив под голову руки, и зажмурился, – уверен я… - Тогда хорошо… Помолчали, Генма не собирался уходить пока, разглядывая что-то на противоположной стене, потом спросил: - А как узнал? - Что? - вскинул голову замечтавшийся Ирука. - Как узнал, что это он? Вот много же людей вокруг, есть те, на которых вообще всё равно, есть те, кто трогает тебя, а есть те, что сердце цепляют… а как среди них выбрать? Чёрт, как понять, что перед тобой именно тот, кто нужен? - Ого! Да ты решил о серьёзных отношениях подумать, что ли? - Я? Причём тут я? - Ну конечно, ты и рядом не стоял! Кто он? Ирука вроде и с улыбкой говорил, и подначивал немного, ожидая очередной шутки от брата, что не привязывался к людям особо, а довольно легко с ними как сближался, так и расставался, но ответ получил самый серьёзный, на какой Генма был способен в данное время: - А я вот как раз и не знаю, кто из них именно он. - Ну, а когда вы… - чунин замялся, подбирая слова, - вместе, - осторожно, - что чувствуешь? - Вместе? – не понял сначала медик, потом рассмеялся, потянувшись и растрепав хвостик, что рассыпался, выскользнув из расслабившегося шнурка. – Ты о сексе, что ли? - Угум, - кивнул Ирука, отведя глаза. - А ты-то? Вы с Какаши уже?.. - Нет, - мотнул головой, отсекая вопросы, на которые Генма немного, совсем немного имел право, в свете прошлых событий. - Скажешь ему? О том?.. - С ума сошёл?! – вскинулся парень, вскакивая и отходя к окну. – Забыть бы, а ты: расскажешь?.. - Ну и правильно. Не надо. Медик подошёл сзади, потрепал по голове, путая волосы и, едва не ткнув сенбоном, чмокнул в затылок. - У меня с ними не было ничего. Вот и не знаю – кто… - Так попробуй, - затрясся Ирука от смеха, - обоих. - А вот я сейчас как попробую по шее надавать мелкому хамлу! – подзатыльник был вполне достойной заменой братскому поцелую, что Генма дарил Ируке не так уж часто. - Ой, прости, - не унимался чунин, схватившись за голову. – Не удержался. А кто из них - поймёшь, наверное. У меня вот не так было, поэтому я тебе не советчик. Я с самого начала, только его увидел – сразу понял, хоть это и как в маминых романах. И до него никто не нужен был, а теперь точно. - Ёпть, Иру, ты мамины романы читал?! - Вот придурок, - смеялись уже оба. – Она же вслух сестре читает. - Да знаю я… И теперь Ирука, вспоминая слова, что сказал Генма о Какаши, упрямо думал, что ничего не случится страшного, ведь Какаши таким взглядом смотрит на него, что сразу ясно становится – он не сможет боль причинить, не сможет предать. И хотя чунин только вчера сошёлся с Копией близко, а узнал его вообще всего около двух недель назад, но надеяться на то, что так и будет, хотелось неимоверно! Да он и верил… *** Зачистка… Хатаке Какаши, Копирующий ниндзя Листа, бывший АНБУ по документам, но ещё не «бывший» по сердцу, ненавидел это слово. Конечно, не подавал вида, конечно, исполнял приказы безоговорочно, отлично исполнял, но это не мешало ему ненавидеть слово и действие всей душой. Очередную такую зачистку необходимо было сделать на границе страны Молнии после того, как боевые, скрытые действия были закончены, и обширный подземный бункер с десятками жертв неудачных военных экспериментов необходимо было… очистить от сошедших с ума, потерявших человеческое обличие существ, бывших когда-то людьми. С чем Копирующий и ещё двое бойцов, что служили когда-то в АНБУ, как он узнал по татуировкам на предплечьях, справились отлично – без шума и ненужных страданий для несчастных, которым не повезло. И кто же стоял за этими экспериментами, было неизвестно, потому как последний оставшийся в живых защитник бункера принял яд, едва понял, что его захватят, а бумаг они так и не нашли. Возможно, любитель новшеств Орочимару, или кто-то ещё из секретного списка в дюжину имён, что стремились повысить свои возможности за счёт игр с генетикой – в данный момент Какаши это было неважно. Он вместе с напарниками задержался в тайном убежище Хокаге-сама, где они и написали очень подробные отчёты с прилагающимися образцами крови и плоти. Остальное было уничтожено без остатка – снова Хатаке пригодилась новая, выученная на миссии с Генмой, техника куноичи Камня. Дневной сон облегчения не принёс – было муторно, словно внутри всё замерло в ожидании всплеска, взрыва даже, что мог произойти от любого, даже самого маленького события. Раньше у Какаши не было вопроса, как справиться с таким его состоянием – он звал Лисицу, и они проводили вместе столько времени, сколько необходимо было, чтобы выбросить, очистить себя от негатива, что, казалось, не только в плоть, но и в кости въедался за время миссии. Но теперь Лисицы под рукой не было, не было и желания провести время хоть с кем-то, кроме Ируки, но Какаши, стоя под деревом за хлипкой оградой парка, что был на пути к общежитию чунинов, понимал, что всё усложнилось, и Ирука не подручное средство для снятия стресса. Ему казалось, что он это понимал… Время подходило к десяти, и послышались, приближаясь, лёгкие шаги. Чакра не ощущалась, и Копирующий напрягся, но из-за поворота вышла знакомая фигура с высоким хвостиком, и вскоре чунин поравнялся с тем местом, где поджидал его Какаши. - Привет! – негромко, вроде, сказал, но Ирука подпрыгнул, уже сжимая в руке кунай и пригибаясь. Какаши выказал чакру, продолжая успокаивающе: - Это я, Ирука. - Чёрт, я испугался. Задумался, - сверкая глазами в свете далёкого фонаря, ответил чунин, пряча оружие в сумку. - О чём? – спросил Какаши, с всё ускоряющимся сердцем глядя на парня, что легко перескочил ограду и теперь приближался, улыбаясь. - Не о чём, а о ком. - И?.. – протянув руки, чтобы почувствовать быстрее тепло тела, дзенин рывком прижал чунина к себе, в одно мгновение погружаясь в его запах, его близость, его радость. - А то не знаешь. Тебя долго не было, я скучал… - Я тоже… - успел выдохнуть Копирующий, прежде чем их губы встретились. Потом было уже не до разговоров, потому что срыв, что был запрятан глубоко внутри Хатаке, как-то внезапно стал совсем близко, на расстоянии шага, и дзенин впивался в губы Ируки отчаянным, требующим, умоляющим поцелуем. Не осталось времени и сил на разговоры, на сдерживание себя – Какаши тонул в своих эмоциях, в своём желании. И Ирука почувствовал то отчаяние, что руководило всеми движениями и действиями дзенина, и подчинился ему, всем сердцем желая помочь, вытащить его из кошмара. Разорвав поцелуй, от которого саднило губы и сердце, Какаши потянул Ируку дальше в тень, туда, где густые кусты совершенно скрывали их от любого, кто мог пройти по дорожке. Почти сорвав жилет, кинул его на землю, куда и потянул следом снимающего свой сенсея, что облизывал пересохшие вдруг губы и нервно пытался улыбнуться. Едва дождавшись, пока второй жилет упадёт на землю, Какаши почти повалил на них чунина, снова впиваясь в его губы, просто улетая от того, как тело Ируки дрожало под ним. Прикусывая губы, жадно лаская язык Ируки своим, запустив пальцы в волосы, что рассыпались по земле, не выдержав напора, Какаши почувствовал, что это именно то, что ему надо, что близость с Ирукой сможет исцелить его, поддержать, не даст пропасть в той тьме, что снова выползала из глубин его души. Немного ослабив напор, он запустил руки под водолазку, касаясь живота и груди парня, что выгнулся под жёсткими пальцами, которые оглаживали рёбра, поднимаясь выше, потом прихватили сосок, сжимая и слегка поигрывая им. Ирука только судорожно хватал ртом воздух, когда Какаши, оторвавшись от его губ, скользнул ниже, сразу втягивая в себя другой, кусая его, а потом жадно зализывая укус. Но времени и терпения на долгие ласки у него, видимо, не было, потому что руки его уже скользнули ниже, погладили косточки бёдер и ухватились за застёжку формы. Чунин глядел затуманенным взглядом, в котором смешивались возбуждение, предвкушение и страх, на дзенина, что возвышался над ним, стягивая штаны, с взглядом, в котором не было и капли неуверенности – обоим стало понятно, что всё случится именно сейчас, в тёмном уголке парка, на жилетах среди кустов. Было совершенно неважно – где, для Ируки стало важно только – как. Но когда рука накрыла его стоящий член своим теплом и сжала, ритмично двигаясь, и эта мысль тоже улетела из его головы, и он рвано вздохнул, выгибаясь и прикрывая глаза. А Какаши, наоборот, смотрел не отрываясь на Ируку, что лежал перед ним такой беззащитный в своей страсти, такой желанный и необходимый. Хотелось только одного – войти в него, стать близким настолько, насколько это вообще возможно. Он погладил ноги, что открылись перед ним, не скрывая ничего, сел между ними ближе, расстёгивая ширинку и выпуская, наконец, свой член с тёмной головкой наружу. - Иру, - получилось как-то почти жалобно, но Какаши нагнулся ниже, снова целуя вздрагивающий живот, запуская язык в пупок, вылизывая его, пробуждая волну дрожи, что заставила парня подкинуть бёдра вверх, толкаясь в жёсткую ладонь гения. Ирука тоже прошептал что-то, возможно, и имя Какаши, и запустил руки в его волосы, желая прикоснуться к любимому человеку, чтобы прогнать страх, что тонкими струйками заползал в его сознание, грозя всё испортить. А Копирующий опустил руку ниже, поглаживая и сжимая, закидывая другой ногу Ируки себе на бедро, открывая его ещё больше, касаясь сжатых мышц и массируя их. - Расслабься, ну же, давай, - прозвучало хотя и нежно, но нетерпеливо. Ирука попытался немного поменять положение, подвинуться, но Какаши ему не дал, уже сильнее оглаживая парня и дыша сквозь зубы. - Какаши… Какаши! – сказал уже громче Ирука, привлекая к себе внимание дзенина, которого уже начало потряхивать от нетерпения. - Что?.. – вышло как-то рассеянно и недовольно. - У меня это практи… первый раз, Какаши. Пожалуйста, будь… «Что сказать ему? Нежным? Осторожным? Он ведь и так понимает. Или… Нет, не смей, точно понимает!» - пронеслось у него в голове, пока дзенин, нетерпеливо кивнув, смачивал свой палец слюной. У Копии в голове не осталось мыслей, только неумолимое желание почувствовать себя внутри желанного тела. И то, что это именно Ирука, срывало ему голову напрочь, ведь никогда до этого он не терял так свой контроль, даже в сексе с Лисицей, что подходил ему больше других. Но сейчас всё было по-другому, затрагивало что-то в душе и, наверное, поэтому Какаши понимал, что он близок к срыву как никогда – слишком уж он открылся в последнее время, учась чувствовать и… любить. Проталкивая палец внутрь сквозь сопротивление мышц, он нагнулся и лизнул горячую головку члена Ируки, что прижался к животу, и сдерживал, сдерживал себя, чтобы не плюнуть на долгую разминку и не войти в чунина сразу и как можно быстрее. Ведь под ним шиноби, что может быть страшного? И желание это вылилось в то, что он довольно резко протолкнул второй палец, двигая рукой и растягивая мышцы всё сильнее. Чакра парня под ним вдруг вырвалась из-под контроля, которому тот тренировался всё время, и обожгла, словно кулаком ударила Какаши под дых. Он замер, читая её, понимая, что хотя и пылает чакра Ируки страстью, желанием и жаждой, но перекрывает всё это липкий, кислый запах страха, что чунин сдерживал в себе, никак не подавая виду дзенину, что внутри у него что-то не так. И схлынуло с Копии лихорадочное безумие: он увидел себя, как он резко двигает рукой, забыв о Ируке, полный одного желания – трахнуть его, заботясь только о себе. Что он сказал? Первый раз? Вот так, Какаши, на сухую? С нетерпением проталкиваясь внутрь? Конечно, немного крови – и скользить будет просто отлично!! Дзенин со стоном откинулся назад, осторожно вынимая пальцы из сжавшегося прохода и встречаясь взглядом с чунином. - Чёрт, Ирука, прости… - Эй, ты чего? – забеспокоился парень, поднимаясь и вглядываясь в искажённые черты. - Ты меня спрашиваешь? Это же я тебя напугал, твоя чакра просто кричит от ужаса… - Нет, ты что! – Ирука подвинулся ближе, прижимаясь к Какаши голой грудью, по которой побежали мурашки от порыва холодного ветра. – Немного страшно, первый раз всё-таки, но я тебе доверяю. Да что с тобой? - Может, зря доверяешь? – спросил дзенин тихо, опуская взгляд и сжимая кулаки. - С ума сошёл! – прошептал в страхе Ирука, обнимая Какаши и шепча ему куда-то в шею. – Конечно, не зря! Я тебя… Давай продолжим, не беспокойся, чёрт, я так хочу тебя! Руки Копирующего почти против его мыслей потянулись к парню и крепко обняли его. - Разве ты не хочешь, чтобы первый раз был в более… романтической обстановке? Ирука замер, отодвинулся немного, заглядывая в лицо Какаши, и захохотал, вздрагивая всем телом, запрокинув голову и открывая перед жадными губами шею. - Ага, - едва выдавил, - и не забудь мне чулочки купить! Смех его стих после того, как Какаши прикусил его кожу, вбирая в себя, потом поднялся выше, к уху, куснул его за мочку, провёл, шумно дыша, языком в раковине, шепнул, обдавая снова мурашками: - Ладно, сам напросился! Копирующий опрокинул Ируку на жилеты, но на этот раз голова его осталась на месте, и он не терял контроль, когда вжимался бёдрами в тело под ним, когда, повернувшись на бок, обхватывал оба их члена вместе рукой и начинал двигать ею, лаская обоих, скользя по нежной коже Ируки, сталкиваясь с его твёрдым членом своим. Но вот когда рука чунина присоединилась к его, обхватывая плотнее, позволяя двигаться всё время в тесном, горячем плену, тогда контроль его развеялся, пропал, и он, толкаясь навстречу пьянящим движениям, застонал глухо, выплёскиваясь в его, свою ладонь, после того, как его пальцы обожгло горячее семя Ируки. Было легко… Глядя в звёздное небо между разорванной листвой деревьев, Копирующий чувствовал - отпустило, ему хорошо, как никогда раньше не было ни с кем. И тьма ушла, и мысли ненужные, мутные покинули его, может, внутрь улеглись снова, может, вытекли из него в эту ночь – сейчас это было неважно. Ирука заворочался и поднялся, доставая откуда-то платок, которым и вытер себя и Какаши, задорно поблёскивая шальными глазами. - Что? – спросил Копирующий, притягивая парня к себе, подминая и накрывая снова собой. - Классно, - зажмурился Ирука, - только холодно! Дзенин оглядел его, полностью голого, светящегося в полумраке и себя, одетого – стоит лишь ширинку застегнуть. - Я тебя разве не согрел? - Согрел, согрел! – закивал чунин, смеясь. - Но ночь что-то не жаркая. - Ладно, одевайся, - хотел было уже подняться, но сильные руки не отпустили. - Я хотел бы повторить, только как надо. Ну… совсем как надо. - Повторим, - протянул Какаши, глядя в карие глаза, понимая уже, что вариант есть. Как ещё совсем недавно казалось, невозможный для него вариант. Но сейчас, когда он был не один, ему стало всё равно - они ведь вместе. Ирука оделся быстро, смеясь отряхнул жилеты, на которые налипла куча всякого сора, прочесал пальцами волосы, поглядывая на дзенина, что не отрывал от него взгляда. - Идём? - А хвост? Не будешь убирать? - Всё равно спать ведь. Завтра, кстати, выходной! – чунин обернулся, сбиваясь с шага. – А у тебя? - Тоже, - вскинул голову Какаши, - так мы?.. - Так мы! – кивнул Ирука, повторяя за дзенином и встряхивая волосами, что притягивали Копирующего к себе. – Завтра весь день ты мой! И пошёл вперёд, довольно хмыкнув на тихое: - Да я и так… Общежитие выросло перед ними непростительно быстро, пора было уже и прощаться, но очень не хотелось. Мало было Какаши того, что сейчас случилось в парке. Снова идти в пустую комнату, смотреть полночи в окно, прогоняя перед собой картины, что лучше бы и не видеть вообще. Или, что немного лучше, переживать то, что произошло между ними, заново, но уже одному… - Не хочу расставаться, - сказал вдруг чунин, обернувшись к Какаши и улыбаясь слегка застенчиво. – Пойдёшь ко мне? - А соседи любопытные тебя не беспокоят больше? – дзенин придвинулся, сокращая расстояние, нависая над Ирукой, что поднял ему навстречу лицо. - Да мне вообще всё равно. - Пойду, - ответил просто и двинулся вслед за парнем. Уж сколько любопытных глаз он насчитал по дороге, сколько голов высунулось из-за дверей, но Какаши неуклонно шёл следом за Ирукой, игнорируя любопытных и думая о том, что завтра с утра надо сделать то, что задумал. На футоне Ируки было удобно вдвоём, ведь он был нешироким, поэтому лежать пришлось, тесно прижавшись друг к другу, повторяя изгибы тела, даже, казалось, дышать было необходимо в унисон. Ирука под его рукой зашевелился, натягивая лёгкое одеяло повыше, укрывая их обоих, и сонно хмыкнул, когда сухие губы коснулись его виска, лаская напоследок перед сном. И когда чунин уже заснул, Копирующий ещё лежал, просто наслаждаясь, думая о том, что совсем не зря ушёл он из АНБУ, что ничто не сравнится с тем, что происходит с ним сейчас. И теперь у него кроме тех, что живут лишь в его памяти, есть человек, что дорог ему наяву.