Шаринган Какаши

*** Несмотря на выходной, Ирука проснулся как всегда рано, но продолжал лежать не шевелясь, стараясь не разбудить дзенина, что грел своим дыханием его шею. Тяжёлая рука на груди, нога, перекинутая через него – всё это заставляло чунина довольно глупо улыбаться в потолок. За стеной что-то стукнуло, скрипнуло, потом шаги и тихий щелчок замка. - Ну, что? – на грани слышимости. - А ничего! Как дурак просидел полночи! - Тише ты! – нервно. Ирука хмыкнул, чувствуя лёгкое движение Какаши рядом и его глубокий спокойный вздох. С другой стороны в стену что-то царапнуло, и босые пятки простучали дробно, затихая. Через минуту послышался звук сливаемой воды, пятки вернулись, и что-то металлическое стукнуло о стенку снова. Сверху раздался довольно противный скрип, что по диагонали двигался от окна к углу у двери. Раздражающее шлёпанье не прекращалось около пяти томительных минут, пока кто-то издалека не крикнул нервно: - Да сколько можно, Канайе! Бери сандалии по ноге!! Сверху не остались в долгу: - Вот спросить забыл! Отвали! - Кто это отвали? В единственный выходной не поспать! Положь задницу на место, не мельтеши! Наверху недовольно цыкнули, и снова раздался неприятный скрип, усиливаемый топотом, когда обладатель меленьких сандалий начал подпрыгивать в неумолимом желании доказать свою независимость. - Если ты не угомонишься, я эти сандалии тебе натяну туда, куда без зеркала не взглянешь! Или засуну – по выбору! – пробасили многообещающе откуда-то наискосок через коридорчик, и сосед сверху успокоился. Связываться с обладателем голоса ему явно не хотелось. За стеной снова закопошились, и уже почти нормально молодой голос сказал: - Ничего не услышим. Он наверняка опять заглушку поставил… - От непруха. А я уж развлечься хотел. - Вы, придурки, если развлечься хотите, не с тем связались! – раздалось из коридора, где в это время кто-то проходил. – Он хоть и новенький, а припечатает – мало не покажется! - Кто припечатает? – крикнули уже не стесняясь с этажа ниже. - Ирука-сенсей сказал, что если кто полезет подслушивать, чем он по ночам занимается, то припечатает того печатью Водоворота! - Ааа! Тогда ладно, мне не надо! За стенкой, где до этого кто-то бегал в санузел, загремела, покатившись по полу, металлическая кружка. Проворные шаги затихли, удалившись в противоположный конец комнаты. Красный Ирука повернул голову, встретился взглядом с довольным Какаши, что насмешливо на него поглядывал, и пожал плечами: мол, чего сделаю-то? Но всё же прошептал едва слышно: - Кажется, пора нам уходить, а? Надо с пользой день провести. Какаши медленно кивнул, придвигаясь ещё ближе и потираясь о бедро чунина стояком. Руки сами полезли под одеяло, Ирука смотрел в чёрный глаз напротив и тихо поглаживал Какаши сквозь штаны, играя и дразня. Подавшись вперёд к ласковым рукам, Копирующий выдохнул и чуть простонал, и в тот же момент за стенкой кто-то заинтересованно произнёс: - Что это? Ой, бля… - Ну, ты лось! Теперь точно ничего не будет… Копирующий зажмурился, потёр щёки, приходя в себя и решительно сел. Пара печатей, и вот уже заглушка поставлена и можно, наконец, поговорить нормально. - Дааа, - протянул гений, ухмыляясь. – Пойдём отсюда, а то у меня мания разовьётся. Преследования. Чунин встал, потянулся и, обернувшись и поймав заинтересованный взгляд, спросил, поневоле расплываясь в улыбке: - Кофе будешь? - Пожалуй, нет. Давай лучше в кафе какое зайдём. Не представляю, как ты здесь живёшь. - Ну, я заглушку тоже ставлю, но не так часто – чакры надолго не хватает. Да и не долго я здесь и сижу – то штаб, то Академия. - Угу, - буркнул Какаши, поднявшись текучим движением, поднял одеяло и начал медленно его сворачивать, разглядывая обтянутую штанами крепкую задницу учителя, нагнувшегося, чтобы свернуть футон. Запихав матрас в нишу в стене и закинув туда же одеяло, выдернутое из рук засмотревшегося дзенина, Ирука приглашающее распахнул дверь, едва не заехав ею проходящему мимо чунину с перевязанной рукой. - Да чтоб тебя!.. – вскрикнул парень, хватаясь за руку и пятясь от вышедших из комнатушки шиноби. - Чего там опять? – раздалось недовольное басом. - Да Умино поймал одного – щас припечатает! - Только тихо! – крикнули почти в истерике. – Мне надо спать!! Зажимая рот ладонью, чувствуя за спиной присутствие дзенина, Ирука выскочил из общежития и рассмеялся в голос: - Это просто цирк какой-то! Какаши тоже смеялся под маской, глядел на раскрасневшегося чунина и просто и легко отсекал от себя то тёмное, что вернулось с ним в Коноху с последней миссии. Плавные, сильные движения успокаивали, расслабляли и пробуждали чувство комфорта и безопасности. И хоть разум и пробовал спорить с последним, но Копия подавлял в себе его голос, снова повторяя про себя, что он в Конохе, ворота на охране, а он сам вместе с Ирукой находится в сенто, где им обоим сейчас делают массаж. Он приоткрыл глаз и взглянул на парня на столе рядом, что слегка покачивался в такт движениям массажиста – чернобородого мужчины с сильными руками. Мысль эта внезапно окатила холодом недовольства, и Какаши быстро прикрыл глаз, не желая встречаться взглядом с Ирукой – слишком неприятная получилась бы ситуация, заметь тот злость, что Копирующий не мог в себе подавить. Он и сам не понимал, как пробудилась эта поднимающаяся откуда-то из глубины, из самой тёмной его части ревность. Сколько он себя знал – никто из находящихся рядом не вызывал в нём такое сильное собственническое чувство. А вот Ирука… Прикосновения чужих людей, их близость заставляли дзенина почти зубами скрипеть от ярости. Как же подмывало показать, что чунин только его, предупредить так, чтобы неповадно было и близко к его парню подходить. Глупо… Глупо и опасно было бы показать это Ируке, ведь его многие любили, это дзенин успел выяснить и в штабе, когда наблюдал за ним и его отношениями с людьми, и сегодня в кафе, где они пили чай с данго, без споров решив заменить на него кофе. Мужчины, лениво прогуливающиеся вдоль улицы, засунув руки в карманы и никуда не торопясь в выходной день, кивали ему и Какаши, хотя последнего и не знали, женщины с утренними покупками и сопливыми детьми на руках приветливо улыбались и кричали даже с другой стороны улицы что-то приветственное. Девочки, что, лениво облизывая мороженое, кидали на мальчишек заинтересованные взгляды из-под чёлки, снисходительно улыбались, косясь на хмурого дзенина, и напевно щебетали: «Доброе утро, Ирука-сенсей!». Даже мальчишки, что проносились мимо, поднимая клубы пыли и, казалось, мира вокруг не замечали из-за своих жутко важных дел, даже они, поднимая на миг глаза, кричали приветственное «Хай»! Ирука кивал, произносил что-то в ответ, улыбался и всем отвечал на приветствия, но взглядом постоянно возвращался к напряжённому Копирующему, что в этот момент больше всего на свете хотел бы запереться в доме с чунином и не отпускать его до тех пор, пока тот сам не признает, что, кроме Какаши, никто ему в этой многолюдной деревне не нужен. К тому же они как раз перед походом в кафе посетили старый дом семьи Хатаке, и Какаши, стараясь не смотреть в лицо радостному и довольному Исами-сенсею, распорядился, чтобы тот подготовил дом к вечеру. Отдав ему на прощание свой кошелёк, дзенин потянул восхищённо замершего Ируку по улице, уводя его от дома, который всё же до сих пор вызывал смутные опасения. Наверное, они развеются или укрепятся только после того, как Какаши войдёт внутрь и почувствует то, что тот хранит до сих пор. Вместе с его памятью. Ирука, отвечая на приветствия и кивая знакомым и незнакомым людям, старательно скрывал беспокойство, что всё сильнее охватывало его при взгляде на Какаши. Тот заметно помрачнел и глядел вокруг, едва сдерживая раздражение. Настоящая, тёмная причина этой перемены в состоянии Копии была ему неизвестна, но посещение дома, где раньше он, по видимому, не появлялся, и та информация, что он знал о семье Какаши, убеждали чунина, что надо срочно что-то придумать, чтобы их выходной не превратился в тоскливый, полный недовольства и тяжёлых воспоминаний день. Глядя на каменные плечи Копии, Ирука решил, что отдых в онсене, массаж, расслабление и сон – лучшее, что можно предложить сейчас дзенину. Нет, ну лучшее как раз было бы другим, но на данный момент это было им недоступно. Вот вечером… Возможно, если Какаши нормально воспримет возвращение в старый дом. Верить в это очень хотелось. Движения рук массажиста на спине Какаши прекратились, и его обдало волной воздуха от движущегося тела. Он посмотрел на стол рядом, но Ируки там уже не было, зато прикосновение рук к спине прошило Копию, словно током. Чунин прикасался осторожно, не разминая уставшие от долгого напряжения мышцы, а только тепло проводя ладонями вдоль линий чакры, осторожно нажимая на важные точки и пуская в тело чётко дозированное количество своей чакры. - Что это? Такое странное чувство… - Я на курсы ходил, у меня как раз чакра может быть с хорошим расслабляющим и заживляющим эффектом. Так что жаль, если зря пропадёт, а у тебя давно уже не было хорошего массажа, как я посмотрю. - Ага, - согласился Какаши, вспоминая, что, действительно, давно он не обращался в госпиталь – миссии в последнее время были не в пример спокойней и приятней, чем в АНБУ. Не считая заданий Хокаге, конечно. Какаши поморщился и решил выкинуть все посторонние мысли из головы, отдавшись выверенным и очень приятным прикосновениям чунина. Тянущее нытьё уходило, тело словно наливалось силой после воздействия Ируки, что проходилось у него внутри, воздействуя на точки и потоки чакры дзенина. Перевернувшись на спину, он с удовольствием рассматривал парня, что склонился над ним с улыбкой, которую довольно безуспешно старался скрыть. - Что? – не выдержал Какаши, поправляя полотенце на бёдрах и пытаясь поймать карий взгляд. Ирука стрельнул весело глазами и снова уткнулся куда-то в живот дзенина. - Смешно. Прости, конечно, но ты голый… - он захихикал, зажмурившись. - Я в онсене, здесь естественно быть голым, - буркнул Какаши, шлёпая себя по ляжке. - Ага, голым и в маске! – уже громче засмеялся парень, почти уткнувшись в живот Копии лбом. - Вот оно что, - протянул дзенин, стаскивая влажную ткань с лица, взлохмачивая ещё больше волосы и откидывая её к стене на скамью. – Мы не одни были. И вообще, хорошо, что хитай снял, - он продемонстрировал лицо с зажмуренным глазом, а Ирука вдруг оказался очень близко, выдохнул прямо в нос Какаши и прижался губами к бледному шраму. Какаши замолк, почти перестав дышать, ощутив тело Ируки на груди и почувствовав тяжесть в паху, что разрасталась всё больше по мере того, как он крепче прижимал чунина к себе. А Ирука обжигал его короткими поцелуями, прикусил кончик носа, прошёлся по дуге брови, лизнув висок, спустился по щеке к губам, которые и накрыл своими, поглаживая шею Копии, спускаясь руками по плечам. Долгим поцелуй не был – через минуту чунин уже спускался, лаская грудь дзенина, накрывая тёмные соски, втягивая их в себя и прикусывая. Со стоном сам приветствовал то, как Какаши выгнулся ему навстречу, вскидывая бёдра. Забравшись на стол, Ирука смахнул вздыбившееся полотенце и погладил Какаши по бёдрам, обводя большими пальцами его пах. Лицо его слегка покраснело от любопытства и смущения, пока он разглядывал член, что становился всё твёрже под его лёгкими прикосновениями. Подняв глаза и встретившись с напряжённым чёрным взглядом, он облизал пересохшие губы и сказал немного срывающимся голосом: - Я сам всё сделаю, ладно? Какаши лишь кивнул, с замиранием наблюдая, как его парень опускается ниже, обдав дыханием, от которого мурашки по позвоночнику прошли, касается губами чувствительной головки и, лизнув уже смелее, погружает член в свой рот. Какаши смотрел на эту донельзя возбуждающую картину, сколько мог, любовался на Ируку, неумение которого с лихвой компенсировалось энтузиазмом, старался не подкидывать бёдра высоко вверх, чтобы не напугать парня в его первой попытке. Только когда сдерживаться уже не осталось сил, и чунин, почувствовав это, забирал глубоко и ритмично, Копирующий закрыл глаз и отпустил, наконец, свои желания. Положив руку на затылок парня, толкнулся почти отчаянно несколько раз в нежную глубину и кончил, слегка отстраняясь, содрогаясь снова и снова и чуть застонав. А тот, довольный тем, что сделал, не выпускал до последнего, пока прикосновения языка не стали посылать по телу Какаши дрожь, и тогда он вытер и прикрыл всё снова полотенцем и поднялся выше, положил голову на грудь Копии и слушал, как бьётся, успокаиваясь, его сердце. В дверь постучали, разрушая атмосферу близости и неги, что охватила их. Служанка сообщила, что офуро с травяным настоем, а также опилки готовы, и что после их ждут уже обычные бассейны с горячей и прохладной водой. Ирука завозился, поднимаясь, заглянув в лицо Какаши, что с сожалением осмотрел шею и грудь чунина и скривил губы. - Что-то не вовремя… Я тоже хотел кое-что для тебя сделать. Вернуть с процентами, - он выразительно поиграл бровью. - А ничего страшного, - Ирука поднялся и уже протягивал Копирующему юкату, - вернёшь, когда до… в дом… придём. Дзенин медленно надевал юкату, глядя в пол, а потом поднял голову и кивнул, улыбаясь. - Если забуду – напомнишь! - Ну, это уж непременно! Они провели в сенто время почти до вечера и помокнув во всех их бассейнах, и пообедав там же, и даже поспав немного перед умиротворяющим, тщательно продуманным пейзажем. Копия, как ни старался вернуть себя в реальность, всё равно ощущал себя словно выкинутым за пределы их времени, их мира. Никаких мыслей в голове не осталось, было лишь любование парнем напротив. Дзенин легко прикасался, иногда, наклоняясь ближе, дул на шею или в ухо, отчего Ирука покрывался мурашками и ёжился. В общем, вёл себя совершенно непохоже на то, каким был обычно, Ирука просто диву давался, откуда такие изменения. Но всё быстро прошло, стоило им лишь выйти из ворот сенто. Снова была надета постиранная вместе с остальной одеждой маска, снова взгляд стал цепким, из-за лениво полуприкрытого века вылавливал вокруг самое главное, не оставлял никакой мелочи без внимания. И голос изменился – не было той неги и расслабленности, – слегка насмешливый, немного холодный, очень сексуальный – как думал Ирука, глядя исподлобья на идущего рядом лёгкой походкой воина-убийцы Какаши. Не сговариваясь, они шли к дому, что едва был виден среди деревьев в конце улочки. Вопреки своему опасению, Какаши не нервничал, когда открывал калитку, когда шёл по старым камням дорожки, даже тогда, когда поднялся по ступеням на энгаву и скинул обувь, чтобы войти внутрь. Только вот Ируку от себя не отпускал, всё время тянулась его рука к чунину, словно проверяя, тут ли он, не ушёл ли, не оставил ли Какаши одного. Но воспоминания, что нахлынули на Копирующего, были сплошь хорошими – он так и видел натёртые полы, освещённые солнцем, и себя, сидящего на тёплых досках в поисках последнего осеннего тепла. Потом всплывали в памяти сумерки и он, маленький мальчик, что смело идёт проверять, кто это там скребётся в темноте, со своим кунаем, что спрятал под футоном, утащив с тренировки. И ещё много полуощущений, намёков и предчувствий, и не было среди них ни тоски, ни боли, ни даже мыслей о трагедии, что случилась много лет назад. Он спокойно, лишь на миг задержав шаг, прошёл мимо коридорчика, что вёл в пристройку, а оттуда и на второй этаж, где была комната отца. Проход был загорожен старой семейной реликвией – причудливо вырезанной ширмой чёрного дерева, узор на которой изображал фантастических животных и драконов. - Вот это да, - прошептал Ирука, когда они вышли на энгаву позади дома, пройдя его насквозь и даже не заходя во все комнаты, что, впрочем, были не нужны Какаши. – Очень… - Что? – обернулся дзенин, в груди которого разливалось давно исчезнувшее ощущение дома. - Впечатляет, конечно! - Это ты впечатляешь, - Копирующий притянул чунина к себе и сквозь маску поцеловал в губы, что доверчиво и уже привычно раскрылись навстречу. И они бы продолжили, но из-за угла показался Исами-сенсей, чьи седые волосы отсвечивали красным в свете заходящего солнца. - Всё в порядке, Какаши-сан? Времени было немного, но, что успели… - он развёл руками, понимая, что, несмотря на его слова, всё сделано идеально, ведь он уже давно договорился с соседками, что в любое время, как только он позовёт, они готовы будут прийти и навести в доме порядок. - Всё хорошо, Исами-сенсей, - поклонился Какаши церемонно, уловив гордый блеск старых глаз. – Познакомьтесь – мой друг чунин Умино Ирука. Он сенсей в Академии и штабной работник. Ирука поклонился низко, выказывая почтение к годам стоявшего перед ним человека, что не могло тому не понравиться. Ответный поклон, и Исами-сенсей уже идёт к входу в дом, показывая направление рукой. - Вы, конечно, помните, но всё же. Здесь кухня, если нравится готовить, там столовая, - он открыл сёдзи, за которыми была комната с токонома, где висели старинные свитки и выделялась ярким пятном ваза с цветами. Посередине комнаты стояли стол тёмного дерева и традиционные стулья со спинкой. – Дальше… - он шёл неторопливо, шаркая по лакированному полу ногами, - ваша комната, Какаши-сан. Открыв дверь, что приятным разнообразием выделялась среди расписанных соснами и цветами перегородок, они увидели большую комнату с открытыми на энгаву сёдзи и с раскинутым уже широким футоном. Ирука раскрыл широко глаза и восхищённо покачал головой за спиной старика, а тот, медленно развернувшись, продолжил: - Я взял смелость заказать ужин в ресторанчике неподалёку, если вам, конечно, нужно. И если это всё, то я вас оставлю. - Спасибо, Исами-сан, за превосходную работу, - поблагодарил его Какаши, слегка поклонившись вместе с чунином, - всё прекрасно, еду пусть принесут. - Тогда до свидания и спокойной ночи. Старик низко поклонился, прощаясь, и шиноби ничего не оставалось, как снова согнуть свои спины перед учителем, что степенно повернулся и не торопясь скрылся в коридоре. Через пару минут, которые Какаши и Ирука прислушивались, не шевелясь, шаги его прозвучали по дорожке и старческий голос сказал властно: - Сзади на энгаву неси еду. И быстро, пока не остыла! Быстрые шаги обежали дом и пошуршали чем-то на веранде, потом, так же постукивая по утрамбованной земле, прошли к выходу и затихли. Шиноби посмотрели друг на друга и рассмеялись, не в силах сдержать веселье. - Какой он у тебя гордый и милый старикан, - Ирука ухватился за Копию, тряся хвостиком. – Но столько кланяться… у меня спину тянет уже. Копирующий шагнул в комнату и потянул следом Ируку, заглядывая ему в глаза. - А сам себя вылечить не сможешь? Чунин, захлопывая за собой дверь, облизнул вдруг пересохшие губы. - Нет, не получится. Без помощи не обойдусь, - получилось как-то провоцирующее, и Какаши подхватил: - Тогда, - он шагнул ближе, поводя плечами и скидывая с себя жилет, - сегодня я помогу тебе... с твоей спиной, - вышло уже хрипло, потому что Ирука тоже, не дожидаясь, пока его специально попросят, начал раздеваться дрогнувшими руками. А для Какаши вдруг стало самым важным на свете доставить Ируке удовольствие. Не только вот прямо сейчас сделать его своим, до конца своим, но и показать ему через поцелуи, прикосновения и свои действия, как много он значит для дзенина. Ну не вслух же ему признаваться, словно влюблённому мальчишке на первом свидании. Только через свои поступки мог он показать Ируке всю меру своей… любви? Да, любви. И задержав торопливые руки своими, поцеловать, настойчиво раздвигая мягкие губы, задавая неспешный темп, чтобы развеять, смягчить нервозность, с которой чунин раздевается. И уже лучше самому стянуть остатки одежды после того, как послушный, начинающий расслабляться Ирука уже лежит на футоне, прищурившись от смущения. Скинуть свои вещи как можно быстрее, потому что жажда прикосновений кожи к коже просто с ума сводит, и запустить руки в волосы, чувствуя, что это уже становится привычкой, а, может, даже необходимостью. Всё, всё, что Какаши знает и умеет, всё это сегодня ему необходимо, ведь Ирука, по просьбе дзенина выпустивший из-под контроля чакру, всё ещё боится, хотя и с упорством скрывает это. Но Какаши настойчив и терпелив, и он начинает с поцелуев, что дарят спокойствие и уверенность, а когда парень под ним начинает выгибаться навстречу, только тогда можно усилить напор, показать, наконец, всю степень своего желания. И Ирука уже отвечает, загораясь всё сильнее, и страх из его чакры уходит, оставляя её пылать от страсти. И на этот раз массажное масло, что Какаши так удачно увёл из сенто, помогает им гораздо лучше, чем просто мокрые пальцы, потому что тихое, нежное скольжение расслабляет и возбуждает, не пугая. Стоны, всхлипы и вскрики – всё это сносит у дзенина голову, ведь никогда за все годы он не чувствовал никого ближе, чем Ирука сейчас. И гладкость бёдер чунина, что Какаши вскинул выше, так и манит его оставить свой след на них, и Копирующий целует, оставляя покрасневшие следы, а потом, поймав расфокусированный взгляд карих глаз, толкается, толкается внутрь, почти теряя контроль от тех ощущений, что вдруг накрывают его. И вроде бы не первый же раз, но именно этот парень под ним делает мир другим и заставляет сердце стучать чаще, и Какаши тонет в нём, забывая обо всём, о том, что он убийца, что за стенами деревни – война, что они могут потерять друг друга, так и не найдя по-настоящему. Всё это улетает из его головы, и остаётся только безмерное наслаждение от того, что рядом именно тот, кто необходим тебе, кого искал, видимо, все эти пустые годы, кто делает тебя цельным. Со стороны сада ощутимо тянуло холодом и сыростью, и хотя лежать вместе с расслабленным Ирукой было очень хорошо, Какаши поднялся, ловя бледным телом последний сумеречный свет. Как был, прошёл через коридорчик на кухню и присел, ожидая, пока согреется вода. Ему просто не верилось, что он когда-либо сможет почувствовать внутри себя такое спокойствие, всё было правильно и на своём месте. И Ирука, что встретил Копирующего внимательным взглядом, был именно на своём месте – рядом с Какаши. Молча взяв из небольшого сундука полотенце и смочив его в воде, Какаши принялся протирать смуглую кожу, любуясь на изгибы сильного тела, на свои отметины, что иррационально заставляли что-то довольно вздрагивать в самом сердце. Ирука поднялся и сел спиной, подставляясь под ласковые поглаживания. Убирая его волосы, Какаши фыркнул: - Ты прямо на девушку похож, когда распустишь хвост. Ирука, задумавшийся о чём-то своём, ответил: - Хорошо, что я всё же парень. Хотя… - Не переживай, сенсей. Если бы ты даже был девушкой – всё равно сейчас сидел бы здесь передо мной. Он отжал полотенце, провёл горячей тканью напоследок по шее чунина и обхватил её полностью своими ладонями. Дрожание под нежной кожей, биение жизни так… будоражили. Позволяли почему-то думать, что вот теперь-то Ирука уж точно принадлежит только ему. - Даже не знаю, радоваться мне или начинать переживать. Ирука взял у Копирующего из рук полотенце и окунул его в воду, согревая. Потом так же, как и Какаши, стал вытирать слегка замерзшую кожу дзенина, растирая её и согревая. - А что, почему? – смотреть на опять смущающегося учителя в упор Какаши очень нравилось. Ирука хохотнул, поднимая глаза и встречаясь с чёрным взглядом. - Ну, раньше у меня только половина деревни в соперниках ходила, а теперь можно сказать, что и вся… - теперь чунин откровенно смеялся, смешно морща нос, перечёркнутый светлым в полумраке шрамом. - Вот как, - протянул Копирующий, подставляя под поглаживания ласковых рук бока. – Я всё же на твоём месте не очень бы волновался. Ирука, который теперь оглаживал ноги дзенина, слегка покраснел. - Что ж, это радует. - А мне? Мне насчёт кого-нибудь надо волноваться? – спросил дзенин вроде бы и легко, тоже поддерживая шутку, но на самом деле внутри как-то всё сжалось в ожидании ответа. Ну в самом деле, не получит же он сейчас список имён, но сердце предательски дрогнуло. «Надо что-то с этим делать», - подумал Какаши, а Ирука уже хмыкнул, приблизившись к его лицу. - Ни о ком, Какаши. Совсем ни о ком… Разорвав контакт глаз, скользнул назад. Протерев сильную, в переплетении сухих мышц, спину, Ирука унёс воду и вернулся уже с пакетом, что нашёл на энгаве. - Есть хочешь? Какаши при виде еды встрепенулся, моментом нашёл юката, одно из которых кинул Ируке, и подопнул две подушки ближе к веранде. Желудок его издал такую трель, что чунин хихикнул, раскладывая еду и наливая в пиалы по паре глотков сакэ. - Кампай, - кивнул Какаши и выпил, наблюдая за Ирукой. Тот смотрел в сад, на небо, на деревья, что шумели под ночным ветром всё ещё зелёной листвой, и дзенину захотелось, чтобы тот смотрел только на него. И ни на кого больше… В саду раздались какие-то звуки, и через минуту из кустов к напрягшимся шиноби вышел Паккун, безразлично их оглядел и спросил, деловито отряхивая лапы: - А моя подушка где? - А поздороваться? - Привет, Какаши. Привет, красавчик. Так где подушка? - Его Ирука-сенсей зовут, ясно? Запомни, - сказал вроде и с угрозой, но смеясь, Какаши, доставая из стенного шкафа подушку, которую и вручил псу. – Неси её на ту сторону, к кухне. Там на энгаве спать будешь. - Э, нет. Буду в доме, а холода придут? Подумал, как я их перенесу? - Что-то раньше ты таким придирчивым не был, Паккун, - Какаши переместился за спину Ируки и, обхватив его руками, прижался, положив голову на плечо и чувствуя, как чунин откидывается на него всем телом. - Раньше и дома не было, - буркнул пёс, подхватывая подушку и семеня по веранде вокруг дома. - По ночам гонок и свиданий не устраивать, под кустами не гадить! Выгоню, - пообещал Какаши, слушая сдавленное хихиканье Ируки. - Ага. Счаз, - донеслось уже приглушённо и едва разборчиво. - Вот нахал, - проворчал дзенин, зарываясь лицом в каштановые волосы. – Знаешь, что меня в тебе возбуждает? - Что? – чуть повернул голову чунин, пытаясь встретиться взглядом с Какаши. - Твой хвостик. Ты меня им по лицу мазнул в первую встречу. - Буду почаще его делать. Хотя я всегда с ним. - Вот и делай выводы, чунин! Ирука засмеялся, прижимаясь щекой к голове дзенина. - У тебя в саду какие цветы растут? - Что? Цветы? Понятия не имею. - Завтра посмотрим, интересно же. - Да здесь давно никто не ухаживал, видишь, как хризантемы сорняки забили, - Копия указал на кусты с мелкими цветами, что едва пробивались сквозь буйство полыни. – Но завтра вечером посмотрим. А теперь спать? - Угум, - кивнул Ирука. – Тебе с утра в штаб за миссией, мне в Академию. Но ни на следующий день, ни через два дня посмотреть на цветы им не удалось. Обстоятельства сложились так, что цветы – последнее, что пришло бы им в голову.