Шаринган Какаши

*** Погоня под мутной, больной красной луной. Какаши нёсся между деревьями по прелой листве, перепрыгивая через гигантские корни, ныряя в кусты, что тёмной стеной закрывали пространство между необхватными стволами, чувствуя, что настигает жертву. Преследуемый мелькал впереди неясным силуэтом, вырисовывался на мгновение на фоне беззвёздного неба и снова прятался в туманной дымке, что мешала ясно разглядеть детали. Запах страха бил в ноздри, мышцы равномерно напрягались, приближая решительный и долгожданный миг, когда он почувствует, наконец, добычу в своих руках. И вот, за очередной группой кустов он почуял противника, прыгнул, выставляя вперёд танто, вонзая его в тёмную фигуру, что упала от его удара, вскрикнув и закрываясь слабыми руками. Инстинкт охотника, что полностью завладел им, понемногу отступал, Какаши нагнулся и, крепко ухватившись за плечо, перевернул съёжившуюся фигуру на спину, отрывая от лица поднятые в наивно-защитном порыве руки. Луна в неживом, болотном небе запульсировала, отдаваясь в его голове стреляющей болью, когда перед собой Какаши увидел окровавленного и испуганного Ируку. Тот смотрел загнанным взглядом, его губы прошептали едва слышно: « Пощади…» Но что-то страшное поднялось изнутри, когда Копия поднял руку для замаха семейным танто. И уже опуская оружие, неимоверным усилием воли Какаши… проснулся. Сердце едва не выпрыгивало из груди, было такое ощущение, что вот только что случилось что-то совершенно ужасное и непоправимое, но Какаши, уставившись в тёмный потолок, никак не мог вспомнить, что именно ему приснилось. Боль в Шарингане становилась всё сильнее, простреливая его голову насквозь, отнимая возможность заснуть или хотя бы расслабиться. Небо едва начало светлеть на востоке, когда Копирующий вышел из дома и направился в сторону общежития для чунинов, но заходить внутрь не стал, решив дождаться появления Ируки на улице. Прислонившись спиной к стылому стволу, прикрыл глаз, глубоко вдыхая холодный утренний воздух, и чем дальше, тем отчётливее понимал дзенин, что его вчерашний добровольный отказ от общения с чунином был ошибкой. Ну никак, ни за что не причинил бы он ему вреда, сумел бы остановиться в любом случае, потому что этот человек исподволь, сам того не замечая, становился всё более Какаши необходимым. Чунин выскользнул из дверей общежития тихо и неприметно, так, что дзенин его сначала и не заметил, погрузившись в свои мысли. Но в груди что-то ёкнуло, Какаши открыл глаз и увидел спину в форменном жилете, что удалялась в сторону Академии. Подпрыгивающий хвостик, который так неоднозначно действовал на Какаши, вдруг пробудил в нём такую нежность, что Копирующий замер, стараясь не шевелясь переждать эти ощущения, словно боялся, что, расплескавшись, они затопят его без остатка. Он готов был уже окликнуть удалявшегося Ируку, но опоздал – из-за поворота выскочил блондин, что работал с ним вместе в классе, и хлопнул чунина по плечу. - Ирука, привет! - Угу, - пробурчал чунин, отворачиваясь. - Да ладно тебе, - заглянул в насупившееся лицо Мизуки, подстраиваясь под размеренный шаг. - Неужели до сих пор дуешься? Умино помолчал, стараясь сдержаться, а потом, решив, что это бесполезно, ответил, не скрывая своих мыслей: - А почему я должен перестать?! Ты поступил отвратительно, я не только не одобряю, но и совершенно против! - Ты что, серьёзно? Это же так, ерунда какая-то. - Это – не ерунда! Бить детей против моих правил, что бы они ни натворили, как бы тебя или меня не переставали слушаться… - Страшного-то ничего не случилось. Ну, поревел немного – с кем не бывает?.. - Не должно быть, ясно тебе?! Взгляд был настолько злым и недовольным, что Мизуки, подняв вверх руки, засмеялся: - Всё, сдаюсь и признаю, что был полностью неправ! Больше такого не повторится, Умино Ирука-сама! Хотя, всё равно считаю, что хорошая порка некоторым не повредит! – добавил он тихо, так, что Ирука едва это расслышал. - Не думал, что ты не понимаешь, - протянул сенсей, потирая шрам на переносице. – Мы воспитываем ниндзя, бойцов и воинов, что должны быть умными, дерзкими и смелыми! И учить мы их должны быть изворотливыми и хитрыми! Мы же не самураи из Страны Снега, мы не кидаемся вперёд, открыв карты, мы в тишине нападаем так, чтобы нас не ожидали, побеждаем… И в учениках должна быть уверенность в своих силах, а не вбитое послушание. - Да, да! – ответил чунин, старательно выказывая послушание. – Я помню, сенсей. Всё, больше не повторится – точно говорю! Ирука посмотрел на Мизуки тяжёлым взглядом, потом кивнул, соглашаясь, но отнюдь не уверенный в том, что его напарник не ёрничает по обыкновению. *** Упустив Ируку и совсем не горя желанием разговаривать с ним, когда рядом находятся посторонние, Какаши направился к Штабу за миссией, надеясь всё же, что утренняя свежесть заставит боль из его глазницы рассеяться. Но напрасны были его надежды – боль не проходила, а мысли никак не собирались ложиться в более приятное русло – как заведённые крутились вокруг возможных ошибок и упущенных возможностей. И Какаши не узнавал сам себя – давно с ним не случалось ничего подобного, ведь раньше он всегда довольно быстро разбирался с душевным дискомфортом. Но не сейчас. В опасении сделать из Ируки и их отношений лишь спасение для себя, лишь сексуальную разрядку, как-то упустил дзенин из вида, что их чувства – это нечто большее, и, несмотря на малое количество временя, их уже невозможно принизить до уровня простой физиологии. А возможно, просто боялся сделать их таковыми… Уже на подходе к Штабу, Какаши услышал крики, что раздавались из открытого настежь, несмотря на уже по-осеннему продрогшее утро, окна. - Я не желаю, - кричал кто-то слегка истеричным голосом, - пропадать вместе с ней ни за грош!! - Таро-сан, успокойтесь! Есть же правила… - Да я знать ничего не желаю о правилах, которые гонят меня осознанно с бесконтрольным напарником! В этот момент в окне показалась Анко и, адресовав кому-то внутри средний палец, спрыгнула на ветку дерева, что росло неподалёку. Не замечая никого вокруг, она скрылась по направлению к воротам, крикнув на прощанье: - Камидзуки, если что – я у ворот! И совсем не заметила Эбису-сенсея, что с тремя генинами – членами его команды учеников, подходил как раз к входу в Штаб за своим первым заданием в качестве команды. А тот чуть замер, переведя взгляд на землю и стараясь не смотреть вслед быстро исчезнувшей среди крыш и деревьев куноичи. - Да, Анко-сан, - запоздало ответил ей из окна чунин и тут же снова обратился к невидимому недовольному дзенину: - Это стандартная миссия, к тому же, главным вы назначаетесь. Всё будет в порядке! - Эта Анко! Сан! Она же к смерти стремится, что я, не знаю, что ли?! Прёт напролом и смеётся, скалится! А я жить хочу, я хочу осторожно всё сделать, а потом вернуться живым в деревню. Копирующий, мазнув взглядом по лицу элитного учителя, успел заметить, как его выражение изменилось при словах неизвестного шиноби, как поверх очков метнулся взгляд в сторону ворот и умчавшейся туда девушки. - Да что вы! Это же совсем простая миссия – сопроводить обоз крестьян с овощами в другую деревню. И никаких врагов! Дальше Копирующий уже не слышал, потому что вошёл в двери, выходя на лестничную площадку, где стояло несколько ниндзя. - Вот завёл волынку, - протянул один, зевая. – Зануда. - Ага, зануда! – ответил другой, смутно Какаши знакомый. – Куноичи, действительно, совсем с катушек слетела! Бросается вперёд без проверки и разведки. - Ну да, - вторил ему молодой парень, которого Какаши вспомнил – он с остальными стоял у дерева, когда Копирующему не понравилось, как их друг и заводила отозвался о Гае. – Это уже заметили, многие с ней идти не хотят, да куда деваться-то… При появлении Какаши, а следом за ним и Эбису-сенсея с командой, разговор свернулся и дзенины прошли мимо стоящих в полном молчании. Таро-сан нависал над чунином, откинувшимся на спинку стула, и почти шипел, с ненавистью глядя на молодого и глупого, как ему казалось, штабного. - Повторяю – я не желаю идти на миссию с куноичи, что не контролирует себя. Да она просто спятила! - Ну что вы говорите, Таро-сан! Митараши Анко конечно вспыльчивая, но никто не может… - Я могу! И говорю, что она ненормальная! Замени миссию! - Не могу, - пожал плечами Изумо, складывая руки на груди. – Не в моей компетенции. - Значит, не в твоей?! А в прошлый раз Умино миссию этой Митараши заменил - и ничего! - Так у Умино и звание есть, и полномочия. А я кто? Так, бумажки разбираю. - Возможно, мне придётся и жалобу написать… Открывшаяся дверь отвлекла дзенина от его спора и он, подняв глаза, встретился с пустым взглядом Какаши. Протянув в голове цепочку образов, Таро-сан молча схватил бумажку с заданием со стола и вылетел из кабинета, как следует приложив дверь. - Йо, - апатично кивнул Какаши, усаживаясь напротив Камидзуки. - Какаши-сан, доброе утро, - парень устало улыбнулся, но ответа не получил. – Специально для вас миссия есть. Как ждала, - чунин поискал в стопке листов и, вытянув один, протянул его Какаши. Тот пробежался по первой строчке, поморщился то ли от боли, то ли от прочитанного. - Снова в пределах окрестностей деревни… - Да вы дальше, дальше читайте! Дзенин нехотя послушался и стал читать дальше, не замечая, как радуется чунин Камидзуки. - Сопровождение младших учеников Академии на северные тренировочные площадки с целью ознакомления… да что это? - Ну, вы даёте! – заныл чунин, разочаровавшись в реакции дзенина. – Младших классов! – выделил он, раскрывая глаза пошире. – Умино Ирука-сенсей будет очень рад, если вы обеспечите ему… кхм… и его ученикам безопасность. - Обеспечу, Изумо-кун, обеспечу, - кивнул дзенин и встал, постукивая пальцами по столешнице. – Спасибо, приятная миссия. - Повезло, - развёл руками чунин. – Ваша очередь одиночную миссию брать. Привет Ируке! – крикнул довольный Изумо уже ему вслед. Если Какаши, в рекордные сроки покрывший расстояние до Академии, и надеялся поговорить с Ирукой спокойно, насладиться прикосновениями или даже поцелуем, то он жестоко ошибся! Малыши, с которыми едва справлялись Ирука и Мизуки, увидев настоящего боевого шиноби, замерли, а потом, попривыкнув и сжимая круг, решили воспользоваться удачей и выжать из общения с дзенином максимум удовольствия. Слегка обнаглев, крутились под ногами, дёргали за форменные штаны, заглядывали снизу в лицо и спрашивали, спрашивали, спрашивали, перекрикивая друг друга и совершенно не нуждаясь в ответах. Голова, и так гудящая от боли, просто раскалывалась, так что дзенину пришлось раскусить болеутоляющую капсулу, после которой он уже вполне спокойно смог смотреть на весь этот бедлам, выхватывая взглядом Ируку, что мелькал во многих местах сразу: поддерживая малышей, разнимая драки, ставя в пары, шутливо угрожая, уговаривая и серьёзно призывая к стойкости и дисциплине будущих ниндзя. Сенсей только издалека улыбался ему, кивал и вздыхал, не в силах оторваться от беснующихся детей. Когда все собрались и были пересчитаны, опознаны и, наконец, двинулись в сторону ворот, стало легче: взявшись за руки в парах, дети начали нескончаемые разговоры, и Ирука смог приблизиться и даже коснуться руки дзенина. - Привет, - произнёс с улыбкой, и Какаши оттаял, ответил практически ласково: - Йо… - Я рад, что ты на наш заказ попал. Его только сегодня утром отнесли. - Удачно вышло – у меня как раз очередь на одиночную. - Да вот, должны были только повзрослее ученики идти, но старший класс отправили на дополнительные по ближнему бою, так что мы внезапно попали. Рано малышам ещё, будет что-то вроде экскурсии. Ирука кивнул на шеренгу, что как раз подходила к воротам, и умчался прочь, следить за тем, чтобы все успешно вышли из деревни - для многих малышей это был первый, незабываемый раз. Копирующий и сам прибавил скорость, запрыгнул на дерево, обогнав шеренгу, и огляделся, пересчитывая учеников, отмечая фигуры людей, что встречались на дороге, потом проверил путь вперёд, к тренировочным полигонам – всё было спокойно. Через несколько десятков метров пути они снова встретились в конце шеренги. - Как миссия? – осторожно спросил Ирука, вроде бы заинтересованно вглядываясь вперёд. - Какая? – сначала не понял Какаши, а потом кивнул, хмыкнув. - Вчерашняя, - буркнул Ирука и тут же прикрикнул на пару мальчиков, что всё чаще давали друг другу кулаками по бокам. - Нормально миссия, - ответил дзенин весело, совершенно забывая о том, что совсем недавно ему было плохо, голова раскалывалась и мир видеть не хотелось. - Ааа, нормально, - Ируку явно распирало, молчать он не мог. – А я слышал, что ты там девушек на руках носил… В купальниках. «Ревнует?» - промелькнуло беспокойное внутри, но, поймав чистый взгляд чунина, в котором и намёка не было на ту тьму, что жила в Какаши, дзенин расслабился и заулыбался под маской. - Соседка Куренай-сан сказала? - Кто? – не понял Ирука. – В штабе вчера вечером болтали, - и поняв, что звучит всё это как-то мелодраматично, разбавил слегка: - А то я уже начал и на вторую половину деревни с подозрением смотреть! - Неет, - протянул дзенин, - не получилось любви. Я её чуть не убил, - добавил уже очень серьёзно, сам от себя не ожидая такого быстрого правдивого признания. Ирука же всё понял, мгновенно разделив смешное и серьёзное, ни на миг не запутавшись в интонациях. Это грело, но сенсей уже убегал, послав извиняющийся взгляд, вперёд, к Мизуки, что никак не мог разнять двоих малышей и одного старшего ученика, сцепившихся в плотный клубок Пришло и его время разведать дорогу, проверить подходы к цели, благо, до площадок было уже недалеко. Шум бил по ушам, но совершенно не так, как на миссии вчера – один взгляд на чунина примирял Какаши с ситуацией и дискомфортом. Снова занимая место в конце шеренги, потому как охрана, по сути, являлась практически бесполезной у полигона, где стояли посты АНБУ, дождался Ируку, что только рукой махнул на ссору двух девочек с идущей впереди парой черноволосого и светлого мальчишек. Запыхавшись, тот уравнял шаг и заглянул в лицо, мысленно снимая с дзенина маску. - Потом в АНБУ ходил, - ответил на невысказанный вопрос Копирующий, - там тоже хоронили. Неудачная миссия! - Засада, - задумчиво протянул чунин. – Как-то подозрительно удачная… А потом почему не пришёл? – выпалил вопрос, что несказанно волновал его долгое время, который и задавать, вроде, не собирался, но он сам вылетел, не давая времени задуматься. - Я… - ответ не шёл с языка, но Какаши всё же сказал, замирая внутри. – Боялся. - Чего? – вроде не понял Ирука, но тут же кивнул и нахмурился. – Ну вот зря ты, Какаши! Кто же с тобой должен быть, как не я, когда нелегко? – спросил искренне, вглядываясь тёплым взглядом в лицо Какаши, полный уверенности в своей правоте. - Ты прав, да, - согласился вдруг больше не задумываясь Копия, касаясь локтя чунина и чувствуя лёгкость внутри. – Я утром заходил. - Надо было внутрь зайти, - потёр шрам Умино, слегка придвигаясь ближе, но соблюдая субординацию под прицельными взглядами Мизуки, что постоянно оглядывался на шеренгу и сенсея. - В твою бумажную коробочку? – хмыкнул Какаши, пожав плечами. – Я мог многого захотеть, а устраивать концерт как-то не по мне. Заглушки-то слетают иногда. Сенсей неожиданно хихикнул, представив, как это могло быть. - Есть другой вариант? – словно нарывался на игривость, но тут же взял себя в руки. – Дети, Какаши. - Вот и не забывай! А вариант, конечно, есть! – шепнул уже на ухо, запрыгнул сразу на дерево, огляделся, спиной чувствуя пристальный взгляд Ируки. Стало совсем хорошо. Тренировочные полигоны вытянулись в линию неподалёку от реки, среди не старого ещё леса. Три площадки были предназначены для тренировок различного уровня. Первая – самая открытая, для новичков. Минимум деревьев и целей, пара дорожек для бега и небольшая полоса препятствий в виде брёвен и ручья под ними. Именно здесь и остановились Ирука и Мизуки с детьми, которые тут же с визгом рассыпались по площадке, как мыши из коробочки. Какаши только диву давался, как среди всей этой разномастной толчеи сенсеи умудряются разглядеть всех и никого не потерять. На второй площадке расположился старший класс с задумчивым учителем, что всю дорогу никак себя не проявлял и молодым сенсеям не помогал. Среди насаженных в определённом порядке деревьев виднелись мишени, и ученики занялись отработкой бросков кунаев и сюрикенов. Третий же полигон, предназначенный для занятий выпускных классов и генинов, заросший густым кустарником, с мишенями в самых неожиданных местах и с полосой препятствий, которую неизменно вспоминали все, прошедшие её, сегодня пустовал. Какаши, бросив взгляд на занятых тренировками учителей, решил, что пора заняться своими прямыми обязанностями. И хоть здесь всегда стояла охрана АНБУ, дзенин, поддавшись внутреннему голосу, начал обход. Двигался в сторону от деревни, вдоль реки, делая всё более широкие зигзаги. И всё казалось спокойным, и птицы не молчали, а оглушающее звенели в утреннем воздухе, но поднималось что-то внутри Копирующего, что не давало ему расслабиться, ощущение, что спасало ему жизнь не раз во время выполнения опасных миссий. Осмотр производил неожиданно для себя очень тщательно: заглядывал под кусты, осматривал дупла деревьев и даже примятость мха проверял периодически. Казалось, что всё в полном порядке, но вот только почему он не видит АНБУ? Бойцы, конечно, на разговоры не напрашивались, но видя рыскающего по округе дзенина с классами учеников, патрулирующий мог бы выйти, выяснить, в чём проблема. Пепел Какаши заметил под кустарником совершенно случайно, так хорошо он был спрятан под колючими нависающими ветками. Следом в нос ударил запах, распознать который сразу мог любой дзенин, а тем более АНБУ – запах сгоревшего за секунды под действием специальной техники тела шиноби, над которым не были в течение нескольких минут после смерти сложены определённые печати, позволяющие принести погибшего в деревню целым. Мозг ещё искал возможные варианты произошедшего, а сам дзенин уже мчался назад, к площадкам, полным детей. Он едва успел выскочить из-за деревьев и, стараясь никого не напугать, позвал: - Ирука, - как дальше, у третьего полигона рвануло. Земля содрогнулась, выскакивая из-под ног, а следом уже активировались цепной реакцией взрывы послабее, но они стремительно приближались через полигон номер два к первому, на котором Ирука, не теряя и мгновения, старался собрать хотя бы ближайших детей рядом с собой. Но взрывы добрались и сюда – от тропы, ведущей к следующей площадке, полыхнуло, и идеально спрятанные печати взорвались, раскидывая в стороны землю и камни, расцвели яркими вспышками. Уши заложило, и Какаши, открыв рот, чтобы уменьшить давление и не оглохнуть, быстро осматривался: печати были заложены так, чтобы отрезать пути к отступлению, и вся прилегающая к полигону зона была объята если не пламенем, то густым, едким дымом. К его удивлению, дети не рассыпались по поляне с дикими криками, а вполне смело остались на своих местах, впившись взглядом в сенсея. Но Ирука, выпустив сигнальную ракету, оглядываясь по сторонам и выискивая пути к спасению, пока ничего не мог сделать для своих учеников – печати оказались зажигательными, смола, разбрызгивающаяся из них, загоралась, нещадно дымя и совершенно перекрывая кислород. Копирующий понимал: если он сейчас же что-нибудь не сделает, то, как минимум, половину детей они потеряют. Один взгляд по сторонам – и вот он уже перескакивает через очаги огня, становясь на другую сторону поляны как можно ближе к реке. И разум его чист, не осталось никаких эмоций, ушли беспокойство и страх за жизнь других – осталось только чёткое понимание того, что ему нужно сделать. Пальцы складывают печати так быстро, что и не уследить, и вода в реке начинает бурлить, кружась водоворотом, и вот голова Водяного Дракона уже поднимается всё выше, стремительно приближаясь к охваченной огнём поляне среди деревьев. Какаши закачивает в Дракона всё больше своей чакры, утолщая его тело, заставляя, распахнув широко пасть, заглатывать внутрь всех детей, что Копия может рассмотреть на площадке. В то же время он фиксирует крики с другого полигона, и вот уже второй Водяной Дракон, повинуясь силе дзенина, скользит между деревьями на помощь. Клон, что бежит следом, помогает найти всех, оказавшихся внутри пламени. На периферии сознания что-то мелькнуло и Какаши осенило: воздух! Сколько малыши смогут продержаться внутри его техники без глотка воздуха? И вот уже к голове каждого, оказавшегося внутри тёплой, нагретой пламенем воды подплывает прозрачный пузырь. А ещё не забыть о Ируке! И чунина, что вытаскивает детей из-под охваченных огнём кустов и забрасывает в толстое тело Дракона, периодически окатывает водой, сбивая язычки пламени, что расцветают на его одежде, раня Ируку, хотя в данный момент он этого совершенно не замечает. На то, чтобы тушить огонь, поддерживаемый смолой, сил и внимания уже не хватает, поэтому Какаши, максимально сосредоточившись, выводит сначала одного, а затем и второго Драконов за деревья прямо сквозь огонь, опускает к земле и только там осторожно отпускает учеников, что сбиваются в кучу, не разбегаясь, а стараясь поддержать друг друга. Какаши же, проверив всё ещё раз, окатив обоих чунинов водой и закончив, наконец, технику Суитон Водяной Дракон, прислонился устало к дереву, чувствуя, что совершенно истратил свою чакру. Ему казалось, что со времени первого взрыва прошло всего лишь минут десять, но на самом деле всё заняло гораздо больше времени. Ирука, подскочив к Какаши с намоченным платком, прижатым к лицу, подхватил Копирующего и помог ему быстро достичь безопасного места, где тот и опустился на траву, оглядывая притихших детей, сидящих кружком в полном спокойствии. *** Какаши всегда недолюбливал госпитали и больницы. И пусть там ему помогали, латали и ставили на ноги - всё равно, видя здание с красным крестом на стенах, он втягивал голову в плечи и прятал недовольный взгляд. Но сегодня дзенин спокойно сидел в приёмном покое, являясь негласной поддержкой для учеников, что расположились на кушетках вокруг него. Чумазые, опалённые, пропахшие дымом, в копоти и грязи, но живые. Все ученики остались живы, несмотря на то, что без небольших ранений и ожогов всё же не обошлось. Но ничто не могло заставить детей молчать, даже после такого потрясения пусть и вздыхали, но вначале осторожно, а потом более смело спрашивали: - А это печати боевые были? А для чего они, если всё не разнесли вокруг? А почему так много дыма? Вот когда у нас сарай горел – так не было. А мы теперь точно-преточно настоящие ниндзя? А кто это сделал? На последний вопрос он и сам хотел бы знать ответ, да вот только его состояние совершенно не позволяло сейчас же кинуться вслед не успевшим уйти далеко подрывникам. Наверняка, они понимали, что их настигнут бойцы АНБУ, которые кинулись в погоню практически сразу, как стала ясна ситуация, описанная Какаши прибывшим ниндзя. Видимо, враги сильно ненавидели Коноху, раз уж взялись за дело смертников. Ирука, с обожженной красной щекой и опалёнными ресницами, лишь на минуту присел рядом, сжал молча ладонь и тут же умчался, попеременно заводя к врачам то одного, то другого ребёнка. Крутился, утешая тех, кто плакал, не выдержав своего первого и очень жестокого испытания, сам вытирал чумазые лица, присев перед детьми и говоря что-то для них важное. Какаши наблюдал, откинувшись на стену, любуясь чунином в обгоревшей, влажной одежде и мечтая о том, как они окажутся дома и, возможно, просто лягут вместе спать. Это было так нужно дзенину, что не только морально измучился за последние сутки, но и физически чувствовал себя полностью выжатым, лишённым всей чакры, на восстановление которой могло уйти больше суток. Вот только бы не пропустить карательную акцию, ведь Какаши был уверен, что и засада, и ловушка на полигоне – дело одних рук. Через пару часов, когда почти все раны и ожоги были обработаны, а ученики, приняв поддерживающее силы лекарство, лежали вокруг на кушетках и в креслах, за окном послышался знакомый позывной. Какаши осторожно, чтобы не потревожить спящих, вышел на лестницу, в окно которой тут же заскочил Тензо с закрытым маской лицом. - Ты как здесь оказался? – не скрывая удивления, спросил Копия. - А то я не знаю, что ты хочешь знать результаты погони. - Это же секретная информация, Тензо. И я прекрасно понимаю, что мне, как рядовому дзенину, знать её не положено… - А я информацию тебе открывать и не собираюсь. Просто зашёл сказать, что получено сообщение: мы их поймали живыми. Скоро в деревню и на допрос. Какаши мстительно прищурил чёрный глаз, ухмыльнулся под маской хищно. - Очень хорошо, порадовал. Спасибо. АНБУ кивнул, понимая, что всё правильно сделал, что Какаши необходимо было знать, что виновные не ушли. А уж подробности в данный момент были не важны – если Копии будет позволено принять участие в операции, что могла состояться со дня на день, то он сам всё узнает. А если нет, то и настаивать не станет. - Что на полигоне? - На третьем с химической начинкой были печати. Просто удача, что учеников не было, по плану там занятия намечались. Судя по сожженной кислотой площадке – никто бы не выбрался, всё живое разъело. На первых зажигалки простые стояли. - Это понял… Кто активировал? - Сенсей старших и активировал: тренироваться туда пошёл. От него ничего не осталось, так, фрагменты… - Рассчитано на большое поражение. Откуда о тренировках узнали? - Всё, всё узнаем, тайчо. Ты, главное, восстанавливайся скорее. Вполне возможно, что на днях отправимся за головами. Тут вот ещё… - Кто? – спросил Какаши, уже понимая, что только одно осталось ему узнать, и что специально Тензо для начала рассказывал ему о деле, а вот сейчас пришло время узнать о новой потере среди своих. Но ответ показал, что не только «своих», но и близких. - Это Лисицы там пепел лежал… - Лисицы?.. - Мне жаль, Какаши-сан. Дзенин молчал, опустив взгляд к полу, пытаясь принять информацию, уложить её в голове, примириться с ней. Какаши давно всё закончил между ними, но узы, узы остались, никогда они не стали бы друг другу чужими… Он вздохнул и выпрямился, опёрся о стену. - Спасибо, что зашёл, Тензо. Иди, тебе уже пора. - Пока, тайчо. Буду надеяться, что всё… вскоре увидеть тебя. АНБУ легко вскочил на подоконник и в одно мгновение исчез из виду, скрывшись в листве растущего неподалёку дерева. А Какаши постоял ещё немного, глядя в окно, но ничего там не замечая, потом развернулся и вошёл в приёмный покой, где некоторые проснувшиеся дети искали его, чтобы попрощаться с дзенином-сан, потому что родители были готовы забрать их по домам. Копирующий не уставая говорил: - Йо! – и махал рукой самым маленьким гордым шиноби, что взахлёб рассказывали мамам и папам, держась за их руки, как всех спас один самый-самый крутой Какаши-сан и ещё его Дракон! Снова присев у стены, Копирующий замер, прикрыв глаз и огораживаясь от мира и окружающей суеты, но всё же чутко улавливая любые шумы вокруг. Услышал тихие шаги, что, приблизившись, замерли рядом, словно кто-то стоял и смотрел на него. Потом чунин, от которого так знакомо пахло дымом, сел рядом, положив ладонь на расслабленную руку дзенина. - Ты не спишь, я знаю, - сказал тихо, повернувшись к Какаши. - Откуда? – всё так же не открывая глаз. - Чувствую, наверное, - пожал плечами Ирука, встречаясь взглядом с Копирующим. – У меня новость не очень… Какаши внимательно разглядывал лицо с красным воспалённым пятном, что уже начало надуваться, видимо, после учеников на лечение сенсея чакры у докторов уже не хватило, на опалённые под корень ресницы на одном глазу, на оставшуюся половину брови. - В чём ещё дело? – вырвалось у Копии с звенящей сталью в голосе. – Честно говоря, знать мне не хочется, но, видимо, придётся… - Вот, соседский мальчишка принёс. - Что это? – выгнул бровь дзенин на сложенный вчетверо листок бумаги, не беря его в руки. Как будто так новостей «не очень» можно избежать. - Это от мамы. Она ничего знать не хочет, но чтобы я сегодня ночевал дома, а то обидится. А вернее – расстроится, вот… Какаши молчал, переваривая новость, что перечёркивала все его планы на сегодняшнюю ночь. И дело даже не в сексе – хотя и о нём он мечтал, несмотря на то, что едва ноги передвигал, пока чакра не восстановится, просто очень хотелось прижаться, наконец, к тёплому, живому и дорогому человеку… - Ладно, не вопрос, - расслабился, протянул вроде и лениво, но Ирука почувствовал, что внутри очень напряжённо. - Какаши, я не могу… - Я понимаю. Не могу сразу принять, что и сегодня без тебя засыпать придётся, но понимаю. Ладонь на его руке благодарно сжалась. - Давай, я тебя до дома провожу, а то ты едва ли сам дойдёшь. А иначе доктора тебе и палату отдельную выделят. Со всеми удобствами, за то, что ты стольких детей спас. - Ну уж нет! – Копирующий довольно бодро встал, потянув Ируку на выход. – Оставаться здесь не хочу. Идём уже. Ночью сон опять не шёл. И Паккун под боком уже давно блаженно посапывал, дёргая во сне лапами, и луна, явив себя миру, закатывалась, исчезая, а он всё лежал, буравя взглядом потолок, и не мог успокоиться. В голове проносились совсем не лучшие мысли: отсутствие Ируки плохо действовало на его сознание. Ведь мог бы посидеть немного дома, а потом прийти сюда, к Копирующему. Мама… Ирука – шиноби, и не может постоянно держаться за её юбку, исполнять все капризы! Пары часов вполне бы хватило… Потом снова накатывало чувство понимания – ну разве может любящая мать не волноваться? Естественно, что ей хочется после такой страшной истории подержать сына как можно дольше рядом с собой. Через какое-то время накатывала обида на самого Ируку, что не споря пошёл домой, хотя Какаши ясно дал понять, что очень хочет быть с ним… Ну вот как разобраться в своих эгоистичных, не самых приятных эмоциях и чувствах? Копирующий знал о себе практически всё и совершенно не боялся того, что иногда его мысли наполнены цинизмом и неверием. Именно с этим Какаши и научился выживать… На смену самокопанию приходили мысли и воспоминания о Лисице. Много хороших моментов из прошлого было с ним связано, и понимать, что его больше нет, было больно. Хотелось, очень хотелось снова ощутить себя безликим мстителем, помчаться по следу врага и, нагнав его, отворить кровь, увидеть, как жизнь врага вытекает из его тела безвозвратно… Что-то ему эти мысли напомнили, какое-то тяжёлое ощущение, и Какаши поморщился, поворачиваясь на бок и зажмуриваясь. Заснуть ему едва удалось уже под утро, когда небо на востоке начало терять свою бархатную черноту Проснулся Какаши поздно, голова болела, но самочувствие стало немного лучше – уровень чакры рос. Набрав в фуро нагретой Исами-сенсеем воды, Какаши погрузился по самый нос, периодически погружаясь с головой. В один из таких моментов он услышал далёкие голоса и быстро вынырнул, прислушиваясь. - … передавай. - Передам, Паккуша! - Что?! Но вскрик Паккуна заглушили быстрые шаги, что приблизились к купальне, и в дверь ворвался Ирука, сразу же метнувшись к Какаши. Обхватив лицо тёплыми ладонями, поцеловал неожиданно и нежно, прихватывая нижнюю губу зубами. Потом нехотя отстранился. - Я скучал. Скучаю, - торопливо поправился. – Постараюсь из Штаба вырваться пораньше и сразу сюда. Ты здесь будешь? - А где ещё? Буду ждать как примерный… шиноби в засаде, - Какаши вглядывался в карие глаза, расплавляясь в них, погружаясь в тепло и расслабляясь. Кольнуло где-то внутри почти незаметно, так, что и забылось сразу: ожога не было, даже следа не осталось. - Ладно, шиноби в засаде! – Ирука улыбнулся снова, словно, видя Какаши, не мог даже выражение лица оставить спокойным. - Я побегу, а потом сразу к тебе. Чмокнув на прощанье, круто развернулся и исчез, махнув хвостиком. Копирующий медленно погрузился глубже, не зная, что теперь делать с нахлынувшим возбуждением. - Вот ведь, - проворчал едва слышно, глубоко дыша и стараясь отвлечься. Дрочить без Ируки казалось неправильным и совсем не нужным. Хотелось занять чем-нибудь мысли, и он занял. Но лучше бы подрочил. Паккун грелся на осеннем солнышке, подставляя ему бока и живот, лениво переворачиваясь на примятой подушке, когда из коридора раздались мокрые, шлёпающие шаги, и Какаши показался в проёме раздвинутых сёдзи собственной обнажённой персоной. - Ты чего? – лениво протянул пёс, постучав обрубком хвоста по полу. - Ты чего Ируке сказал? - Когда? – не понял Паккун. - Только что. Перед тем, как он ко мне вошёл. - Ааа. Поздоровался, конечно. Ты ж сам сказал, чтобы я с красавчиком повежливее был. - Это ясно. А потом? - Да в чём дело-то? Потом… эээ… - Ну, - сказал дзенин вроде и с нетерпением, но и с какой-то обреченностью, словно спрашивал, а ответ услышать не хотел. - Привет Генме передавал, вот чего. - Почему именно Генме? Паккун? - Так он пропах им совсем! Весь… Под конец, глядя в искажённое злой усмешкой лицо, пёс сбавил обороты, понимая, что вот совсем, совсем зря он всё это сказал. - Эй, Какаши, ты чего?.. Копирующий, глядя в сад, но не видя перед собой ничего, кроме застилающего взгляд кровавого тумана, ответил, по обыкновению растягивая слова: - Всё в полном порядке, Паккун. В полном.