Шаринган Какаши

*** Сарутоби Хирузен сидел в продавленном кресле в своём кабинете и, задумавшись, машинально повторял выученную наизусть последовательность печатей. За эти дни неисчислимое множество раз он уже почти складывал последнюю, но всегда останавливался. Не то, чтобы он не мог решиться, но оставалась в нём ещё крайняя грань, за которую было слишком рано переходить. Рано, несмотря на дни, наполненные мыслями о том, что может ждать его впереди, несмотря на ночи, наполненные снами, в которых то, о чём мечталось так сладко, становилось реальностью. Нет, Хокаге пока не мог сделать последний шаг, не мог оставить окончательно свою жизнь и, конечно, деревню. Стук в дверь оторвал его от привычных уже мыслей, и он только обрадовался помощнику, который доложил о том, что к нему поднимается Цунаде-сама, вот буквально только что прибывшая в деревню. - Привет, Хокаге-сама! – воскликнула она, заглушая громким голосом стук распахнувшейся до упора двери. - Цунаде-химе! Какая неожиданность! Чем обязаны, ты же к нам не собиралась, вроде? И Хирузен действительно был рад её видеть, потому что мог, наконец, отвлечься от всё ещё сложного выбора. - Да вот, мимо проходила, - отмахнулась блондинка, усаживаясь напротив старика. – Что нового в Конохе? Процветает? - Всё как всегда, да… То заговоры одолевают, то предатели, но хорошего, конечно, больше. Процветаем. А ты, видно, соскучилась? - Угадал, - протянула Цунаде, рассматривая осунувшееся морщинистое лицо с печатью нервозности и усталости. – А ты, видно, плохо спишь, старик? - Я? Всё в порядке… - начал было Хирузен, но в голову его пришла хорошая мысль. – А давай-ка ты меня обследуешь, а, Цунаде? Что-то действительно мне не по себе в последнее время… - Кажется, я вовремя, - нахмурилась Цунаде и уже профессионально окинула старика цепким взглядом, – сейчас начнём? Ты не больно здоровым выглядишь. - Поздно уже. Лучше завтра давай. Не слишком рано только приходи, дела, - он пожал плечами. - Договорились. Если что – я у себя, - женщина легко поднялась и, кивнув на прощанье, направилась к выходу. – Кстати, - повернулась у самых дверей, - а Какаши всё ещё на тебя работает? Сарутоби взглянул в недобрый прищур и решил не копаться в этом глубже, ответил просто и коротко: - Нет. На обычных миссиях теперь. А что? - Да так, - она пожала плечами, - я же его изучала. Интересный объект, с его-то Шаринганом. Ну, до завтра. На этом и расстались. Цунаде сразу отправилась к себе в дом, который в данный момент Шизуне уже должна была привести в нормальное, жилое состояние, и даже не подозревала, что её появление послужит именно тем фактором, которого не хватало Хирузену, чтобы утвердиться, наконец, в своём выборе. А сама Цунаде, хоть и хотелось ей как можно скорее найти Какаши и поговорить с ним, сдерживала себя – негоже не разобравшись в ситуации сломя голову кидаться к дзенину. Было совершенно ясно - он хочет, чтобы его оставили в покое, иначе, почему бы ушёл ночью, тайно, не только не поблагодарив, но даже и не попрощавшись. Хотя в Коноху Цунаде пришла не из-за этого - опять Шаринган не давал ей покоя как медику, немало повидавшему на своём веку. И раненых представителей клана Учиха тоже. И ни у кого из них не было такого тёмного пятна, как у Какаши. В самом сердце её жил страх, что с дзенином что-то не в порядке, слишком уж непоследовательным было его поведение, и её собственное к нему отношение никак не могло стать равнодушным, как она себя ни уговаривала… На следующее утро, после неспокойной, полной размышлений ночи Цунаде около десяти подошла к высоким дверям Резиденции, которые без промедления перед ней распахнулись – Хокаге уже ждал её. Не торопясь женщина изучила все медицинские записи, что сохранились в мед-блоке и наконец подняла голову, посмотрев на беспокойно курящего Хокаге, что смотрел по привычке на Коноху, выдувая дым в открытое окно. - С этим ясно, теперь давай тебя осмотрю. Раздевайся. Осмотр затянулся на несколько часов, медик проверяла абсолютно всё, от функционирования отдельных органов, до полного исследования их внутренней структуры и каналов чакры, пронизывающих каждый кусочек тела. В перерыв на обед не произнесла ни слова, пугая старика своим задумчивым, серьёзным видом. Лишь ближе к вечеру, когда солнце стало клониться на запад, окрашивая небо и всё вокруг в сочный, оранжевый цвет, села на стул, откинувшись устало на спинку, и прямо взглянула в глаза Хирузена. - Готов, Хирузен-сан? – серьёзно спросила, постукивая ноготком по разложенным бумагам. - Уже не старик? Значит, дело серьёзное… Давай уже, не томи. После её ухода Сарутоби долго смотрел на угасающий над деревней день, потом любовался вечером, искал первые звёзды на небе и понимал, что уже практически решился – Цунаде отмерила ему всего около года жизни, а потом его тело, что держалось сейчас практически на последних запасах выносливости, просто откажет. В отличие от простых гражданских, ресурсы организма ниндзя тратились по полной до конца и иссякали сразу, не растягиваясь на годы дряхлости. Благо, конец обещал быть недолгим и почти безболезненным – в перспективе у Хокаге было быстрое угасание чакры, что у организма, привыкшего жить за счёт её силы, вызвало бы довольно лёгкую смерть. Но Хирузен не был подавлен, напротив, его охватило благостное состояние принявшего важное решение человека. Ещё пару дней, и он всё сделает всё как надо. Подспудно готовясь к этому, он давно привёл в порядок все свои дела, хотелось вот только увидеться ещё раз с детьми, чем он и решил заняться завтра. А потом… Оставить деревню он больше не боялся - Цунаде, одна из самых сильных ниндзя Конохи, была здесь, дома. Так что ничто не могло остановить его или заставить передумать! *** Миссию, что Копирующий взял в Штабе с утра, они с напарником, молодым незнакомым шиноби, закончили рано, так что уже около четырёх Какаши пришёл в Штаб, чтобы сдать отчёт. Народу там пока не было, лишь чунины сидели за столами, уткнувшись в бумаги и изредка переговариваясь. Какаши вошёл внутрь, поприветствовав всех своим «Йо», которое прозвучало сегодня как-то особенно тоскливо. Ирука же чуть не подпрыгнул за столом и улыбнулся ему, словно потянувшись всем телом навстречу, так что Какаши не осталось ничего иного, как подыграть чунину. Он кивнул и старательно растянул губы в улыбке, да только вот где смысл, если она всё равно не доходила до глаз, которые только и видны были из-под маски. И лицо Ируки потухло, словно огонёк в нём задули. Приняв из холодных пальцев листок с отчётом, он тихо сказал, всё же упрямо не отводя от Копирующего своих тёплых глаз: - Не уходи сразу. Мне на массаж идти, проводишь. Какаши попытался как-то отстранённо окинуть чунина взглядом, но едва не сорвался – Ируку хотелось обнять, забыть обо всём, что случилось, сжать в руках посильнее, чтобы знал он своё место, чтобы… Копирующий поднялся резко, кивнул головой и стремительно вышел, желая как можно скорее оказаться на воздухе - нужно было срочно брать себя в руки, чтобы довести этот фарс до конца. Голос внутри него нашёптывал о том, что слова, действительно, вода, что верить без оглядки, как он делал в последнее время, – не стоит, что нельзя позволять обманывать себя… Небо опустилось очень низко, бордовые тучи давили, не давая сделать вдох полной грудью и пропуская сквозь себя рассеянный, бордовый свет. Ирука, не обращая внимания на вопросительные взгляды и вскинутые брови Камидзуки и Изумо, побросал в сумку тетради со своими записями и быстрым шагом, почти бегом, вышел на улицу, опасаясь, что Какаши у дверей он не найдёт. Но Копирующий ждал его, хмурясь, смотрел куда-то вдаль и выглядел необычно холодным и чужим. - Идём? – вышло едва ли не просительно, голос чунина потерял свою твёрдость, а дзенин оттолкнулся от стены и пошёл следом, засунув руки по обыкновению в карманы и глядя только под ноги. Молчание угнетало, но Ирука начинать разговор не спешил, старался успокоиться, ведь и у него денёк выдался не из лёгких. После Академии, в парковой зоне по дороге в Штаб его выследил Торо-сан. Вынырнул из-за дерева с умением, пока юному чунину недоступным, и почти прижал его к нагретому солнцем стволу, нагло улыбаясь в лицо и любуясь восторженно-наивным выражением, что Ирука так долго тренировал у зеркала. Ещё вчера, вызвав его за Штаб, дзенин намекнул о том, что будет очень благодарен своему «милому Ируке», если тот достанет из архива пару папочек, которые Торо-сану просто необходимо прочесть, для поднятия общего уровня, разумеется. А сегодня уже более твёрдо едва ли не потребовал, чтоб Ирука принёс ему завтра ближе к ночи дела двух шиноби и анализ их действий на миссиях. - А зачем вам, Торо-сан? Вы и так на недосягаемом для них уровне, - мямлил чунин, хлопая карими глазами. - Простой чунин не может оценить жизнь дзенина. Нам постоянно требуется повышение уровня, а зная возможности других шиноби, я смогу лучше с ними работать. Да не забивай голову, Ирука-кун, просто принеси их дела, а потом мы с тобой сможем, наконец, провести время вместе. Соблазнял он умело, тонко играя прикосновениями и полным намёков и страсти голосом. Вот только глаза подводили его, Ирука, знающий настоящие чувства, без труда распознавал в них холод и самоуверенность. Скрыть её было нелегко, ещё бы, мальчишка так велся на силу и уверенность, наверняка связался с Копирующим из-за его статуса и перетянуть его на свою сторону будет не сложно. Руки дзенина потянулись к Ируке, и тот едва сдержал рефлекс ударить покрепче. Отвязавшись, наконец, от Торо-сана, он ещё долго размышлял, не дурак ли он, если считает, что такого объяснения хватит штабному чунину. Но, видимо, очень уж талантливо парень раскрывал рот в восхищении перед дзенином, раз уж тот начал действовать так скоро и грубо. Они уже углубились в парк, проходя его насквозь, срезая дорогу к общаге дзенинов, когда Ирука решился и, замедлив шаг, остановился. Шаги Какаши замерли за его спиной на расстоянии в пару метров. - Какаши, - повернулся он к дзенину, что уже прислонился к дереву и старательно рассматривал землю под ногами, лишь бы не встречаться с чунином глазами, - нам надо поговорить. Начало вышло банальным, словно приглашение к скандалу, но на самом деле Ирука сильно нервничал, с трудом подбирал слова. - Ну, так говори, - равнодушно в ответ. Умино набрал в грудь воздух, выпалил: - Почему ты ночевать не пришёл? Где был? Какаши, не ожидавший прямого вопроса, привыкший в последнее время молчать и копить дурные впечатления и мысли, вздрогнул, напрягаясь. Не знал, на что решиться и совершенно себя не узнавал. - Не молчи, Какаши, - сделал шаг к нему Ирука, сжимая руки в кулаки. – Я же вижу, что с тобой что-то происходит, но ты всё в себе держишь. Слова не скажешь, словно в рот воды набрал. Ты же таким не был, всегда сразу выяснял, если что не так. - Если что не так… - повторил вслед за ним Копирующий, поднимая взгляд в небо. – Как же я ненавижу эти облака! – вырвалось у него почти с отчаянием. - Что? – не понял поначалу Ирука и проследил за его взглядом, но солнце слепило глаза, яркими тенями перечёркивало тёмную землю с пробивающейся яркой весенней травой. – Какие облака, Какаши? – спросил тихо и тревожно. - Эти чёртовы облака, что не сходят с неба всю эту чёртову весну! – ответил дзенин зло, перевёл чёрный взгляд на чунина, что молча на него смотрел, не понимая, шутит Какаши или нет. – Значит, хочешь узнать, что со мной происходит, Ирука? А о себе ничего рассказать нет желания? «Давай, признайся прямо сейчас! – дрожал голос у него внутри. – Раз уж начал разговор, имей смелость ответить и за свои поступки!» Ирука, который и правда, очень ждал, когда же будет можно рассказать Какаши о миссии, порученной Ибики-саном, замялся, что не укрылось от цепкого взгляда Какаши. - Значит, есть у тебя что-то в запасе? – вышло почти обречённо, Ирука даже испугался той тоски, что прозвучала в голосе дзенина. - Какаши, ты только… - Что только? – перебил его Копирующий, у которого кровь в голову ударила от вида сконфуженного Ирукиного лица. – Может, расскажешь о том, почему ты позволяешь своему напарнику в Академии обнимать тебя? И совсем не дружеским объятьем! - Напарнику? Мизуки, что ли? Да я никогда… Ты что, я не обнимался! – в этом случае совесть Ируки была чиста, и он воспрял духом. - Я видел, Ирука, - с нажимом произнёс Какаши. - Когда? Не может быть… Я не знаю, что тебе показалось, - чунин выделил последнее слово, - но клянусь тебе, что я с Мизуки никогда не обнимался! Даже по-дружески, потому что мы с ним не друзья. «И чего было ожидать? Ложь! Всё ложь!» - пронзили Копию слова из тьмы внутри него. - Так просто, да? – понизил голос Какаши, снова прислонившись к стволу и прикрыв глаз. – Просто скажешь, что этого не было, и я больше не поверю своим глазам… - Глазам? Да как такое может быть, если я точно тебе говорю… Знаешь, это, оказывается, слишком сложная тема для разговора, чтобы вот так, походя обсуждать. Да и… - он замялся ненадолго, но продолжил, собрав волю в кулак. – Мне есть, что тебе рассказать, но я смогу это сделать только завтра вечером. Ты… надо дождаться, иначе как я смогу требовать откровенности от тебя, пока сам не смогу ответить тем же. - Завтра… - повторил Какаши, подобравшись. Значит, действительно, не ошибся! Не зря он подозревал! – Ладно, давай завтра. - Но ты сегодня придёшь домой? Я испугался, когда ты вчера не появился. Какаши долгим взглядом посмотрел на Ируку и, наконец, кивнул. - Ладно, просто молча подождём до завтра. Так? - Вместе подождём до завтра, - поправил его Ирука. Очень хотелось подойти и обнять Какаши, но тот выглядел так, словно сразу даст отпор, едва до него кто дотронуться решит, и Ирука лишь кивнул на прощанье. - Я на массаж, потом снова в Штаб. Ну… пока? - Пока. Какаши хоть и прятал взгляд, пока с Ирукой говорил, но едва тот развернулся и пошёл быстрым шагом к выходу из парка, не смог не смотреть ему вслед, с тоской отмечая, что чунин его не просто волнует, он ему крышу до сих пор сносит. Он и проблемы, с ним связанные. Умино скрылся за деревьями, а Какаши присел на траву прямо здесь же, с ненавистью глядя в низкое небо. Ирука, что поднял вопрос их отношений сразу же, едва почувствовал, что они не в порядке, словно глаза ему открыл. Почему он сам терпел так долго? Почему не спросил сразу же о Мизуки, почему молчал, копил в себе всё, собирая по частям мрачную картину? А вчера почему просто ушёл?.. Вот Ирука не смог молчать, сломя голову сунулся с выяснением, даже обещая разговор лишь завтра. И что же случится до завтра?.. Множество вопросов не отпускали его, крутились в голове, но, в то же время, стало как будто даже легче от того, что проблема была озвучена. Да и облака слегка развеялись, поднялись ввысь, давая возможность вдохнуть полной грудью. «Что же со мной происходит? Когда я успел так измениться, что сам себя не узнаю?» Какаши встал и, решившись, пошёл следом за чунином, намереваясь встретить его у общаги и постараться провести с ним как можно больше времени до того самого завтрашнего вечера. И, собрав всё своё терпение, дождаться того момента, когда они смогут задать друг другу все вопросы и получить ответы, какими бы они не были. *** Райдо уже ждал его. Открыл дверь в полотенце, едва висящем на бёдрах и, пробасив приветствие, прошлёпал в комнату босыми ногами. Ирука разулся, хотел уже дверь запереть, но в неё неслышно просочился Генма, сияя сенбоном и подмигивая чунину. Тот уже рот было открыл, чтобы спросить что-нибудь оригинальное, типа: «Что ты здесь делаешь?», но медик быстро прижал палец к его губам и, сделав «зверское» лицо, подтолкнул Ируку к комнате. Тот лишь обречённо кивнул и послушно двинулся вперёд – за годы жизни под одной крышей с Генмой он твёрдо уяснил, что если уж он что-то в голову себе вбил, легче ему подыграть, чем выяснять, почему вообще стоит ему подыгрывать – седых волос меньше. Намьяши уже залез на большой стол, что неделю назад матерясь и отдуваясь допёр с друзьями на свой четвёртый этаж из столовки, где его презентовали славному мечнику для восстанавливающего массажа. - Ничего, я телек оставлю? - спросил Райдо не поворачиваясь и укладываясь животом на покрытую простынёй столешницу. - Давай, так даже интереснее, - ответил Ирука, неуверенно топчась на месте и глядя на Генму, что заглядывал ему через плечо. Едва мечник устроился, повернув голову к экрану и сделав погромче звук, как медик молча развернул Ируку за плечо к выходу и коленом придал ему ускорение, лишь белозубо ухмыльнувшись на злобно округлённые карие глаза. И Ирука ушёл, постаравшись неслышно закрыть за собой дверь и искренне надеясь, что Райдо не прибьёт его при встрече за такую подставу. Он даже пальцы на удачу скрестил, правда и сам не мог разобраться, то ли из-за Райдо, а, может, чтобы Генме повезло. Выйдя из облупившихся дверей на улицу и прищурившись на катящееся к горизонту солнце, он задумался, куда же идти. Вроде, в Штаб ещё рано, только через час, тогда… И он решительно двинулся по дороге, всё же решившись сделать то, о чём раздумывал целый день. Цунаде-сама в Конохе. Он узнал это утром из разговоров зевающих учителей перед занятиями в Академии, так что, не решив ещё точно, что будет делать, всё же спросил, где она живёт. На его удачу один из учителей жил поблизости, и теперь чунин направился туда – он должен посоветоваться о Шарингане Какаши, который с течением времени беспокоил его всё больше. Особенно сейчас, после их с дзенином разговора в парке. *** Райдо полностью расслабился и начал уже уплывать мыслями под успокаивающий фон работающего телевизора, поэтому кожаные петли, что захватили оба его запястья и затянулись крепким узлом под столом, сковывая движения, были для него полной неожиданностью. - Какого?!.. – просипел он почти в шоке, и тут телек выключили. Он поднял голову и наткнулся взглядом на зло улыбающуюся физиономию Генмы, что удовлетворённо похлопал мечника по плечу. - Мой совет – не дёргайся, а то мне придётся скрутить тебя посерьёзнее, чем детские петли на ручках. Райдо медленно вздохнул, успокаивая зашкаливший пульс, и спросил, старательно делая вид, что его не так уж и заботит ситуация. - Чего надо, Генма? То не замечаешь, а то… Кажется, нормально же разошлись? Не порть, а?.. - Вот оно, значит, как? – переспросил медик, приседая перед Райдо и воинственно жуя сенбон. – Нормально разошлись… Что-то не нравится мне формулировка! - А что ты хотел? – спросил вдруг зло Райдо, прищурив потемневшие глаза. – Ты сам ушёл, не захотел со мной в паре быть, так? Вот и отвали теперь! Генма с застывшим лицом встал, обошёл привязанного вокруг и остановился где-то за спиной. Райдо это очень раздражало, так что он постарался выпутаться из ловушки, но тяжёлая рука на спине остановила его нервные движения, словно обожгла мечника, запуская сердце в сумасшедший ритм. - Лежать! – прозвучало жёстко, и Райдо притих, нетерпеливо ожидая, что же медик скажет ему ещё. – Поговорим лучше о твоём ранении… - Я не ранен! – ответил быстро мечник, упрямо дёрнув головой. - Ну да, не ранен! Тогда поговорим о твоём косяке. Очередном косяке. Лучше звучит? – Намьяши молчал, и Генма продолжил, неожиданно смягчив тон. – Спину свою держать в безопасности сам не можешь. На кого теперь надеешься, а? Это что, твой ультиматум мне, что ли? - Да ты о чём?.. Нет… - Ладно, - перебил его Генма, словно и не слушая совсем, - считай, что я тебе поддался, ты победил. Я готов на твои требования. Что желаешь? Райдо замер, не в силах поверить в то, что слова эти не шутка. Но всё же решился, кинулся в омут с головой и выпалил: - Будь снова со мной! – и замер, напрягшись всем телом, ожидая смеха и издёвок. - Буду, - ответил тихо медик, но быстро с собой справился. – Но на моих условиях! Мечник дёрнулся было, чтобы посмотреть всё же на Генму, но тут же получил шлепок по заднице, а потом и вовсе полотенце было сдёрнуто с его бёдер. - Ты чего… - прошептал пересохшими вмиг губами. – На каких таких условиях? Генма помолчал немного, пошуршал, а потом весело и ёмко ответил: - А вот на этих! – и засадил в Райдо сразу два пальца, вымазанных в чём-то скользком. - Блядь! – взвился Райдо, дёрнувшись от неожиданности так, что стол подпрыгнул. – Совсем, что ли?! - Не следил за задницей? Считай – нарвался! – сказал Генма, забираясь на стол и довольно грубо раздвигая волосатые ноги мечника. – А ну, тихо! А то уколю в шейку – успокоишься и всё проспишь! - Что просплю? – севшим голосом спросил Райдо. - Это, это проспишь! Движения пальцев внутри были нежными, несмотря на жёсткое начало, старательно доставляли максимум удовольствия, и Райдо, зажмурив глаза, всё пытался поверить в то, что это Генма, его невозможный, лёгкий как ветер Генма, о котором он столько мечтал, делает ЭТО с ним… - Ну и как, есть возражения? – спросил медик тихо, в дрожью в голосе. - Бля… Умеешь ты убеждать, - Райдо лишь подался навстречу сводящим с ума движениям. Но когда Генма, пошелестев одеждой, похлопал его по бедру и попытался поднять на колени, взбрыкнул. – Развяжи, неудобно же! Мордой в стол… - А это наказание, - деловито произнёс медик и толкнулся внутрь, выбивая из мечника долгий стон. Прилипнув к спине, сам едва сдерживаясь, чтобы не сорваться сразу в сумасшедший ритм, прошептал в ухо: - Если понравится – накажу ещё! Руки дрожали. Руки дрожали так, что невозможно было усилием воли унять их, они жили своей, отличной от остального тела жизнью, и пришлось взглянуть на них, чтобы понять, что они складывают печати. Одну за другой, накапливая сумасшедшую энергию, готовясь выпустить эту разрушительную силу, знания о которой подарила ему куноичи Камня когда-то давно… И силу эту он собирался выпустить прямо в комнату за хлипкой дверью. Комнату Намьяши Райдо, из которой доносились сейчас звуки, которые ни с чем спутать было невозможно - звуки секса. Райдо и Ирука!.. И пусть горела и пульсировала сейчас чакра только Райдо – Ирука ведь всё время тренировался, Какаши уже и забыл, какова же его чакра, настолько хорошо чунин научился скрывать её. Копирующему стоило огромных сил остановить автоматические движения ладоней, он едва сумел это сделать, и сила рассеялась без заключительных знаков, ушла из враз ослабевших рук, а сам Копия прижался лбом к стене, не понимая ничего, даже того, дышит ли он ещё. Он так хотел провести время до завтра вместе с Ирукой, что не задумываясь вспрыгнул в окно коридора на четвёртом этаже и без труда нашёл комнату мечника. Вот только ни войти, ни постучать не успел, потому что услышал вздохи, стоны и ритмичный скрип, что раздавались из-за двери. И Какаши накрыло! Он и сам не знал, сколько так простоял, пока не осознал, что его руки двигаются сами, без сигналов мозга. В голове было пусто, в груди было холодно, словно кусок льда засунули внутрь его тела, и теперь уже точно уговоры не помогут, да и сомнений больше нет. Снова его разум застил туман ненависти и ярости, но Какаши прикусил губы до крови, останавливая душную волну внутри себя. Нет! Только не это! Нет! Он оттолкнулся от стены и со всей возможной скоростью вылетел в окно, боясь себя, боясь того, что может сделать, если останется здесь ещё хоть на одну минуту, если услышит ещё хоть один стон Ируки. Вот уж точно теперь больше не «его» Ируки. Он бежал как только мог быстро, покинув деревню и направившись в сторону полигонов, краем разума понимая, что это то место, где сейчас будет безопаснее всего… Людям вокруг безопаснее. Небо опустилось ниже, бордовые тучи почти касались верхушек деревьев, словно медленно падали вниз, грозя накрыть и Какаши и мир вокруг него своей темнотой. Через минуту на полигоне раздались взрывы. Домой он вернулся в самый тёмный час перед рассветом, тенью проскользнул в их комнату и остановился, словно грудью напоровшись на штырь – чунин, так его и не дождавшийся, спал, раскинувшись на футоне, приоткрыв рот и изредка всхрапывая. Заледеневший Копирующий сел не в комнате, а на энгаве, через приоткрытые сёдзи глядя на смуглый профиль, на чёрные в густом сумраке волосы, в которые так любил вплетать пальцы, на плечи, за которые хватался, плотнее прижимаясь… Он встряхнул головой, не позволяя мыслям и воспоминаниям овладеть им. Какаши так крепко «скрутил» себя, что никаких сил на реакции не осталось. Он не мог заставить себя прикоснуться к Ируке, разбудить его, наорать, разобраться, избить или даже убить… Оставив лишь одну цель – дождаться завтрашнего дня, вернее, вечера, для того, чтобы… А дальше он и сам не мог ответить на вопрос – зачем? Сил хватало только на то, чтобы держать себя в руках и не покончить со всем одним махом прямо сейчас, как требовал голос внутри, что в последние часы твердил только одно, будоража чёрную тьму: «Убей! Убей! Убей предателя!» *** Он ушёл раньше, чем Ирука проснулся, скрылся за дверью, прикрытой ширмой, и вслушивался жадно в звуки, что раздавались в доме. Вот Иру встал, вот тяжело вздохнул и, захлопнув с силой сёдзи, прошёл в купальню. Шелест одежды, что был, как это ни странно, различим для Какаши, тихие, безрадостные шаги, что не спеша удалялись по дорожке к выходу из сада. Какаши встрепенулся и, поднявшись по ступеням, толкнул, открывая, дверь. Почему-то сегодня комната на втором этаже совсем не пугала, напротив, именно в ней он нашёл тишину и покой, что словно вата окружили его, не давая бурлящим чувствам вырваться наружу. Собственно, он уже и не мог связно мыслить, разбираться в мотивах и причинах поведения как Ируки, так и своего. Когда в голову приходили слабые мысли о том, что ситуация как-то очень уж стремительно изменилась от хорошего к плохому, и его начинал мучить вопрос, как он это допустил, внутри него снова и снова раздавался обвиняющий голос, требующий немедленной мести. И только огромных усилий стоило Какаши не сорваться и не броситься исполнять эти призывы прямо сейчас. Он из последних сил твердил себе: «Вечером. Вечером», но что именно должно вечером случиться, он уже почти не осознавал. Вроде, Ирука должен ему что-то рассказать, но вот только зачем? Зачем, если и так всё ясно? И осталось лишь «отреагировать» правильно. Правильно… Жажда разорвать замкнутый круг одним махом просто выжигала изнутри, но дзенин повторял про себя, снова из последних сил споря с внутренним безумным собеседником: «Вечер. Я должен дождаться вечера!» И он пришёл. Косые лучи, пробившиеся сквозь щели сёдзи, скользнули по пыльному полу с немногочисленными отпечатками его ног и погасли на танто, пустив перед смертью прощальный красный отсвет в глаза Копирующего. Стремительно темнело, а Какаши напряжённо вслушивался в тишину, словно от этого зависела его жизнь. Впрочем, именно так это и было. Часы проскальзывали мимо него, не задевая, не заставляя даже пошевелиться или поменять позу, он только вздрогнул и напрягся как струна в тот момент, когда услышал тихий скрип калитки, что закрыл за собой вернувшийся Ирука. Какаши мягко вскочил, словно зверь, приготовившийся к прыжку, что ждёт добычу в темноте, выпустив когти. Но послышался тихий хлопок, и шаги замерли, а Копирующий тенью выскользнул из дома на крышу энгавы, перебрался в переднюю часть дома и затаился там, сливаясь с темнотой. Зрение не подвело его – даже в такой тьме он увидел две фигуры под деревьями, Ируки и… Дзенин напрягся и картинка словно приблизилась, безжалостно показывая Морино Ибики, что склонился над замершим чунином, приобняв того за плечи нежным жестом, а губы его шептали, в этом Копия был уверен: «Он ведь не догадался, нет?..» Смена Ирукой «партнёра» только разозлила Какаши, ни на миг не осталось в нём сомнений в том, что эта встреча в саду – свидание. Вера в чунина, доверие к нему просто не находили места в бурлящей страхами и бешенством душе Какаши. В глазах, что, широко распахнувшись, смотрели на происходящее, не осталось и капли разума – только безудержная боль и отчаянная решимость. «Вот оно всё и разрешилось, так? Теперь ясно, с кем пришлось жить вместе, с какой лживой тварью, - шептал голос внутри, не умолкая. – Надо отомстить, заставить страдать так же, нет, ещё больше!» А фигуры, переговорив тихо, разделились, и Ибики исчез, сложив печать перемещения, а Ирука быстрым шагом направился к дому, с крыши которого на него смотрел зверь глазами Копирующего. - Какаши! – голос Ируки был полон беспокойства и почти отчаяния, но Копирующий, что вздрогнул, услышав его, не пошевелился, ожидая, что тот будет делать. Чунин, пробежав по дому и позвав Копию ещё пару раз, погрустнел, закинул сумку подальше в угол и, прихватив с собой лишь папку, что была у него в руках, вышел в сад. Какаши, что уже почти готов был к действиям, остановился, а уж когда чунин направился к выходу на улицу, решил идти следом, а там, в конце пути, уже и выяснить всё до конца и расставить все точки и многоточия. Путь лежал тихими улочками, по которым чунин пробирался тенью, стараясь не попадаться на глаза редким в это время прохожим. И ему удалось достичь густых зарослей заброшенного сада почти у самой стены, окружающей Коноху, незамеченным никем, кроме следящего за ним Какаши. Там Ирука остановился, оглядел всё вокруг, старательно прислушиваясь, так что Копия замер, ожидая, что же произойдёт, кто появится, Райдо или Ибики, но реальность поразила его – ветви зашумели на ветру, и перед Ирукой выросла фигура дзенина, которого Копирующий просто на дух не переносил – Торо-сана. Остатки здравого смысла настойчиво пробивались сквозь красный туман, закрывающий разум Какаши, уверяя его, что встреча эта не может тоже быть свиданием, ведь Ирука не такой, не шляется по мужикам, не может предавать так нагло, заметая следы настолько умело на протяжении этих месяцев. Но они были погребены и забыты под волной ревности и отчаяния, когда Копирующий увидел прикосновение к щеке, поглаживание и многообещающий поцелуй куда-то за ухо. Дзенин с повязкой забрал у Ируки папку и, заметно повеселев, улыбнулся ему, потом кивнул на прощанье и исчез, умчавшись в сторону стены, на которой через равные промежутки стояли дежурные дозорные. А ринувшийся в отчаянном рывке Какаши едва не уловил брезгливое движение, с каким Ирука вытер место на шее, которого коснулись губы Торо-сана. Чунин успел лишь обернуться изумлённо на не скрывающегося больше Какаши, но вот сказать он ничего уже не смог – мастерский удар в точку на шее вырубил его, погрузив в темноту.