Шаринган Какаши

*** Ирука приходил в себя медленно, сознание его словно качалось на волнах, снова пытаясь уплыть в забытьё и не давая пока никакой чёткой картинки о том, что же с ним произошло, однако боль в шее, по которой его, видимо, и ударили, неуклонно тянула в реальность. Хоть чунин и не был полноценной боевой единицей Конохи, но полученные при длительных тренировках навыки не растерял, поэтому ничем не выдал того, что уже в сознании. Его обнимали знакомые руки, виска касались губы, обдавая тёплым воздухом при каждом выдохе, и вообще он почувствовал себя в безопасности, так что расслабился и сдерживать вздох облегчения не посчитал нужным. И тут же об этом пожалел, потому что его довольно грубо оттолкнули, и Ирука приложился затылком о стену, к которой и был прислонён. Его собственные кисти, туго связанные за спиной, отозвались глухой болью сквозь онемение. Умино распахнул глаза и уставился на Копирующего, что, покончив со слабостью, сидел напротив него на пыльном полу с непроницаемым лицом. - Что?.. Какого чёрта, Какаши?! Тот выгнул бровь. - Очнулся, наконец? А я уже заждался, не знал, что ты настолько слаб. И Ируку поразили даже не слова, а тон Какаши, в котором уже не чувствовалось ни капли тепла, словно с ним разговаривал чужой человек или даже враг. И только сейчас перед глазами его встала картинка: он в саду, поворачивается на шум и видит совершенно холодное лицо Какаши и его руку, приближающуюся к шее чунина. - Я не понимаю, - осторожно начал Ирука, пробуя пошевелить руками. Верёвки, хоть и держали крепко, всё же давали небольшую слабину, словно Какаши не хотел связывать его по всем правилам. – Почему ты меня… где мы? Какаши смотрел на него холодным чёрным глазом, отчего по телу Ируки словно волна холода прокатилась. - Мы? В доме. На втором этаже. - Мы в комнате твоего... Зачем? И почему? - Неужели надо объяснять, Ирука… кун? – добавил дзенин издевательски. – Пришло время поговорить, да? Или ещё нет? - Поговорить?! – Ирука слегка повысил голос. – Не знал, что на разговор теперь так приглашают. - Я и не приглашал, - зло ответил Какаши. Он застыл, не менял положения тела, как будто боялся пошевелиться. Впрочем, именно так и было, казалось – шевельнись, и равновесие, позволяющее ему сейчас сидеть и разговаривать, нарушится, и он яростно кинется на чунина. И что тогда? Ведь внутри него что-то или кто-то шептал о том, что не стоит, не стоит слушать оправдания, что сейчас начнутся, проще всего покончить со всем сразу. Сразу! - Ладно, давай поговорим. О чём? - Ты что, играешь, что ли? – почти прорычал дзенин, но взял себя в руки и продолжил спокойным тоном, всё так же глядя в лицо вздрогнувшего всем телом чунина. – Я и не думал все эти месяцы, что наше… общение может стать именно таким. - Наши отношения это не «общение», Какаши. Копирующий мрачно хохотнул. - Я так думал, да… Видимо, зря. Я только хочу знать – зачем? Зачем ты мне всё это время лгал? - Я тебе не лгал! – воскликнул Ирука, подавшись всем телом вперёд и пытаясь в то же время выпутать руки из верёвки. - Да брось! Тебе ведь нужен был сегодняшний вечер? Так вот он, начинай! Расскажи мне всё о них, ты же это собирался сделать? - О ком «о них»? - О своих… О тех, с кем ты спишь помимо меня… с кем трахаешься. О своих любовниках. - Ты с ума сошёл, - прошептал Умино, поражённый нелепыми с его точки зрения обвинениями. – У меня никого нет, кроме тебя. - Избавь меня от лжи, прекрати! –сказал Какаши со злостью, в его голове всё громче звучал голос, повторяющий: «Ложь! Ложь! Заткнуть его, он врёт!» - Неужели я должен перечислять?! Сдерживаться становилось всё труднее, искреннее непонимание Ируки не давало успокоиться и принять окончательное решение, его глаза, что искали в лице дзенина того самого родного ему человека, слишком сильно тревожили, и Какаши уже не понимал, чего ему больше хочется: то ли избавиться от этого взгляда, то ли довериться ему. Но тьма внутри него не дремала, не давала и шанса самому сбросить удушающую тяжесть проклятой печати Мадары. Реальность ускользала, Копирующему казалось, что они сидят здесь, в тёмной комнате, свет в которой исходил лишь от тусклого старого фонаря, уже очень давно. Впрочем, так и было, и только пока Ирука был без сознания, Какаши мог обнять его и придумать себе, что всё по прежнему, что их большая проблема – всего лишь дурной сон… А голос внутри не давал расслабиться. «Прекрати его ложь, прекрати свою боль! Это будет лучшим выходом, он недостоин тебя, он причина всех бед, он тебя предал! Предал!» Какаши обхватил голову руками, пытаясь заткнуть ненавистный голос, не поддаваться ему, ведь перед ним сидел его любимый человек… Несмотря ни на что. В себя его привёл Ирука, крикнувший зло и яростно: - Да уж давай! Очнись, Какаши! Что с тобой? Что с нами? Что мы здесь делаем?! – он дёрнул руками и почувствовал, что верёвка немного ослабла, но не это занимало всё его внимание – Какаши смотрел на него затравленно. Он был похож в эту минуту на зверя, которого зажали в угол, и он готов на любое безумное действие, лишь бы вырваться из ловушки. Чунину стало очень неуютно под этим так непохожим на дзенина взглядом, да и попросту страшно. - Почему ты меня связал, Какаши? – добавил он шёпотом. - Это необходимо, - так же тихо ответил Копирующий, не мигая глядя в глаза Ируке. – Это… напоминает мне… - он замолчал. - Что я пленный и убивать меня нельзя?.. – губы Ируки пересохли, он наконец понял, что в Какаши пугает его до дрожи – чёрный глаз горел не злостью или ревностью. Он горел безумием. Но дзенин словно удар по лицу получил. - Я?! Нет! Я тебя не убью! – он снова запустил пальцы в волосы. – Блядь! Ты уводишь разговор в сторону! Почему мы обсуждаем меня?! - Да потому, что это что-то с тобой! Посмотри на нас, как это случилось?! Какаши действительно огляделся, словно только заметил, где они. - Это ты виноват! – произнёс яростно, приблизив лицо к растерявшемуся Ируке. – Чего тебе не хватало? Я тебя так… любил. Внутри него поднялась волна тьмы, волна страха: «Нет! Не говори ему, нельзя! Это же власть над тобой! А теперь вот лучше убей!» Но он не собирался сдаваться так просто даже своим демонам, что не только подняли головы оттуда, куда он их всегда загонял, они и над ним ту самую власть взять пытались. И голос Ируки помогал – он возвращал его в реальность в те моменты, когда Копирующий чувствовал, что его контроль над собой ускользает. - Какаши, - Ирука выглядел по-настоящему потрясённым, - ты никогда мне этого не говорил!.. - А что, что-то изменилось бы? – вышло нервно, но как-то беззащитно. - Нет, - ответил твёрдо чунин, взявший себя в руки. – Всё осталось бы как прежде. Я ни с кем не был, ни с кем не гулял. И тебе вообще-то не кажется, что это недостойный шиноби способ выяснить личные отношения? - Я сам решу, что мне делать, - ответил холодно Какаши. – Дело не только в ревности, дело в твоём предательстве. - Я тебя не… - Да, да. Я уже слышал. Ты чист, чист, чист. А как же Мизуки? Я вчера уже спрашивал о нём. - А я вчера же тебе и ответил, что с ним никогда не обнимался. - Я видел! Что, скажешь мне не верить собственным глазам?! – издевательски захохотал дзенин. Но смех вышел жутким. - Не верь! - Да ты… - Ты видишь облака, Какаши! Ты мне сам вчера сказал. - И что? Облака Академию укрыли, что ли? - Нет никаких облаков. Уже больше двух недель ясная погода, с той грозы, что была, когда ты на миссию ушёл. К Орочимару, - добавил он тише. - Необычайно сухое начало весны. - Что за ерунда? – но в голосе убавилось решимости. - Это Шаринган, Какаши. Что-то происходит, я умею сводить концы с концами, просто не верь ему! - Как удобно всё скинуть на мой Шаринган! А что скажешь… - Со мной и Цунаде-сама согласна, - перебил снова наливающегося яростью дзенина Ирука. - Цунаде?! Когда это ты успел с ней поговорить? - Она в деревне. - Да?.. – Копирующий замолчал, но мысли его не были ясными. Известие о том, что та самая Цунаде, что хотела получить его глаз, в деревне и говорила с Ирукой, вывело его из себя, и Какаши чем дальше, тем больше погружался в мир своих страхов. – О чём ещё говорили? – холодно и чётко. - Она хочет тебя снова обследовать, тесты провести. - А ты и рад помочь? – вышло уже с угрозой. - А я и не скрывал никогда, что считаю Шаринган угрозой тебе! Я видел, какие страдания он приносит! Как тебе было больно, да ты просто с ног валился! Какаши встал, прошёлся по комнате, а Ирука в это время яростно дёргал руки, всё больше расслабляя узел. Но долго это не продлилось – Копирующий снова сел перед ним на пол и спокойно посмотрел в лицо. - Что насчёт Морино Ибики? - Работа, - просто ответил Ирука. - Прячась по кустам? - Прячась по кустам, - согласился чунин. – Но сегодня как раз я и хотел тебе о ней рассказать. - Ну надо же, какое совпадение! - Сегодня операция заканчивается. И их возьмут. - Кого, Ирука? - Торо-сана. И тех, кто с ним вместе продаёт информацию о наших шиноби врагу. - И его сюда приплёл! И всё у тебя сходится! И все концы подчищены! – в голосе ясно звучала злоба. - А почему они не должны сходиться-то? – так же зашипел Ирука. – Всё правда, поэтому всё и сходится! Да это и проверить можно – завтра, в Казематах Ибики-сана. И моя работа, и Торо этот! Я ему сегодня в саду документы передал, так что как проследят, куда и кому он их отдаст – так всё и закончится. - Что-то ты рано мне говоришь, может, ещё не взяли, а ты секрет раскрыл, - недоверие, вот что было в голосе дзенина, когда он говорил всё это. - А мне ты дороже, чем правила, - просто ответил чунин, вздёрнув подбородок. В носу у него защипало и горло сдавило – с Какаши явно было что-то не в порядке, он творил такое, что и в голове не укладывалось. В лице, которое Ирука научился читать по выражению глаза и изгибу брови, было что угодно, но не сам Какаши. Словно он сошёл с ума. И это подтверждалось – слова Ируки пробудили в нём не доверие, как ожидалось, а злость. - Ложь! Не верю тебе! Лучше я вот так проверю! Он сдёрнул с головы хитай и открыл Шаринган, мгновенно ловя Умино в ловушку новой техники. - Уж здесь-то ты ответишь мне на все мои вопросы! – подошёл он к устройству, на котором был распят Ирука. И оба его глаза, и чёрный, и красный, в котором крутился узор, были безумны. - О, Ками! Откуда? Что это за техника? – голос Ируки срывался, он потрясённо озирался вокруг, посмотрел на подходящего к нему дзенина и не увидел никакого сочувствия в нём, только решимость добиться результатов, в которых тот уже был убеждён. Чунин пытался разобраться в ситуации, но этот незнакомый мир выбивал почву из-под ног – никаких верёвок, связывающих в реальности запястья вместе, он не чувствовал, боль причиняли только те, что привязывали его здесь и сейчас к перекладине, так что продолжать свои попытки освободиться он не мог. - Моя новая техника, Ирука-кун. И здесь я могу добиться от тебя любого признания, стоит лишь потратить время. - Любое, значит? А если я испугаюсь и солгу, только чтоб ты прекратил пытки? - Ируку мелко трясло, но он старался не подать этому незнакомцу и виду, что ему страшно. - Ты ведь пытать меня собрался? - Ты лжёшь мне и так. И я всё ещё надеюсь, что пытать тебя не придётся. Скажи мне всё просто так, да и о Цунаде расскажи, она тебе план свой сообщила? Или ты слепое орудие? - Это ты слеп, если считаешь, что я или Цунаде-сама хотим причинить тебе вред. - Ты меня поражаешь, Умино Ирука! Удивительная способность любой разговор переводить на меня несчётное количество раз. - Потому что у тебя проблема, Какаши, и это мне сердце разбивает… - чунин сказал это с такой заботой, забыв страх, что сердце самого Копирующего стукнуло в груди, не желая верить в тот бред, что застилал его мозг. - Опять у меня, - произнёс неуверенно. - Прекрати всё это, мы должны разобраться нормально в том, что происходит. - Нет! Я хочу не только правду узнать, я тебе хочу… - Отомстить? Но ведь не за что! - Не за что… - повторил дзенин, прикасаясь к бедру чунина. - Я… люблю тебя и никогда не предам. Дзенин отшатнулся, на лице его отразилась такая боль, что Ируке самому стало за него очень больно. - И ты мне это именно сейчас говоришь?! Распятым здесь? Как средство избежать моей мести, Ирука?! - Конечно нет! Просто я считаю, что сейчас время подходящее. - Я не верю тебе, - почти прошипел Какаши. – ты просто боишься и играешь, как и всё это время!.. - У тебя нет причин мне не верить! – Ирука, видя, что на Какаши не действуют его слова, впадал в отчаяние. - Да ну?! – и снова смех, а потом жёстко, словно последний козырь, что заканчивает игру, ставит все точки и прекращает фарс. – А вчера у Райдо что было?! Я слышал твои стоны! Я чуть вас не убил тогда! – крик его затих под красными облаками. - Это Генма был, ты что? – испугался Ирука. – Это не я, Какаши, правда! - Чакра была только Намьяши, а это же ты у нас ходишь, постоянно свою скрывая, всё тренируешься. Или скрываешься от свидетелей?! - Да я этому у брата научился, - почти безнадёжно проговорил Ирука – Какаши, несмотря на все усилия, его словно не слышал. – Генма меня… - О, да! Генма тебя ещё тогда, осенью многому научил! Или раньше? - Он же брат мне… - Не родной! – подскочил к чунину Копирующий, зло сквозь зубы выдохнул: - Ты ещё тогда мне врать начал, мозги мне задурили вдвоём!.. Этот грёбаный мир всё больше похож на яму со змеями! - Нет, - замотал головой Ирука, но его действия и слова уже ничего не меняли. - Может, покажешь мне, как это было? Вокруг них появилось около десяти шиноби, похожих на Генму один в один. – С кем тебе удобнее? - Не надо, это не ты! Очнись, Какаши, я тебя люблю! Только тебя! - Заткнись! – заорал дзенин Ируке в лицо. - Или я за себя не ручаюсь! А голос в его голове восторженно кричал, оглушая: «Да, так и надо! Отомстить за предательство! И за Генму, и за Цунаде! Он с ней заодно! Хотят лишить Шарингана! Мелкий лжец, ненавижу!» - Ненави… - но произнести это вслух в раскрывшиеся в шоке глаза Ируки он не смог. - Не надо, - прошептал чунин, не стараясь скрыть слёзы, что выступили на глазах от безнадёжности, от вида сходящего с ума Какаши, с бешено вращающимся узором в его широко распахнутом Шарингане. - А что было тогда, в самом нашем начале? – демоны тащили из подсознания всё, что только могли собрать против единственного человека, который ещё мог удерживать Копирующего в своём уме. – Ты хоть и пытался не проговориться, но я понял, что не первый у тебя! Я ведь тоже могу два и два сложить. Значит, ты врал мне с самого начала. Поиграть с дзенином захотелось, сучка?! – он исподлобья глянул так, что кровь чунина застыла в жилах. – Значит, поиграем! Фигуры вокруг столба, на котором был привязан Ирука, стали меняться, теряя лица, но оставаясь мужчинами, одежда просто таяла на их возбуждённых телах. - Нет, что ты собираешься делать?! – закричал Ирука, теряя контроль над собой. - Как что? Порадовать тебя, конечно! - Пожалуйста, не надо, - прошептал парень, когда фигуры стали подходить, а взгляда Копирующего он поймать уже не мог. – Я расскажу тебе… Умино прикусил губу, уговаривая себя, что ничего страшного не случится, ведь несмотря ни на что он всё ещё верил в Какаши. Верил, что тот не сделает с ним ничего действительно плохого. - Ладно, говори, - раздался глухой голос, и ненавистные фигуры остановились. - Да, ты не был первым, кто меня трахнул. Ты был первым, с кем я любовью занимался. - А до меня что, трахался просто так, что ли? – голос пытался быть язвительным и холодным, но был полным боли и страха. - Нет, Какаши. Это на миссии было, команда наша - два чунина и дзенин - попала в засаду… Сам знаешь, как быстро всё может случиться. Ребят убили, и я остался один, а Туманников было четверо… - парень замолчал, глубоко дыша и снова переживая события того дня. – Двое трахали, связали и с собой развлекаться взяли, не стесняясь говорили, что только до границы, а там - в расход… Меня случайно АНБУ спасли, они с миссии возвращались, могли и мимо пройти, но… просто повезло. Ирука поднял голову и столкнулся, наконец, с взглядом Какаши. - Ты… мне… - слова шли с огромным трудом, словно дзенин боролся с самим собой, - врёшшшь… Фигуры вновь двинулись, но как-то рвано, словно у кукловода ниточки в руках порвались, а сам Какаши закрыл лицо руками и отступил на шаг. Внутри него звенел набатом голос: «Шлюшка! Он сам нарвался! Не хотел бы – кунай в горло и всё! Он предал ещё раньше, он планировал поиграть! Он не сказал! Накажи его! Накажи! Накажи!» И голос этот путал все мысли, выключал сознание, заставляя делать просто безумные вещи. - Нееет! – закричал вдруг Какаши. – Я не буду делать это! Это же Ирука! Да что со мной творится!! - Какаши, борись с этим! Я тебя прошу, стань собой! - Я ему верю, верю! Голова дзенина почти взорвалась от напряжения, когда он попытался прекратить технику, но Копирующий не сдавался. Едва не теряя сознание от пронзившей его боли, закрыл глаз, вырвавшись в реальность, вслепую нашарил на полу хитай и закрыл им пылающий Шаринган, освобождая чунина. Ирука, едва увидев вокруг комнату Сакумо, а не безумный мир Шарингана, дёрнул руками изо всех сил и наткнулся на сумку, что так и была застёгнута на его ремне – Какаши, будучи не в себе, так её с него и не снял. «Кунай, мне нужен кунай!» - крутилось в его голове, но пальцы слушались плохо, совсем онемевшие из-за пережатого кровотока. Да и Какаши, что схватился за голову, что-то вскрикивая, отвлекал. А дзенин боролся с собой, с диким желанием убить, уничтожить всё вокруг, а этого парня, который имел на него такое влияние, в первую очередь. Голос взялся с другой стороны: «Это же слабость! Дзенин так зависит от прихоти простого чунина. А если он скажет умереть? А если предать всех? Нельзя давать ему такую власть! Избавься от него! Скорей, пока он не приказал что-нибудь сделать!» Копирующий застонал и поднял, наконец, свой взгляд, встречаясь с испуганным, но решительным Ируки. - Прости меня! – он вмиг одолел расстояние между ними и обнял чунина в полном отчаянии. Он чувствовал, что сумасшествие не отпускает его, что Шаринган убивает болью, а голос в душе может снова завладеть им, поэтому, в отчаянном проблеске сознания, Какаши сжал руки и уткнулся Ируке куда-то в шею. – Я не хотел, это безумие сильнее меня. Я не могу сдержать его, а ты был прав. Проклятый Шаринган, это всё он… Ирука понял, что и объятья эти, и слова Какаши прощальные, что вот сейчас его любимый принял решение умереть, и его охватило такое отчаянье, что захотелось просто завыть, но он был шиноби, и это только подстегнуло парня. Руки как-то внезапно нашли застёжку сумки и пробрались внутрь, неловко обхватывая рукоять куная, и хоть резать верёвку было очень неудобно, он приложил к этому все свои силы. Какаши разомкнул объятья и отодвинулся, вглядываясь в смуглое лицо, оставляя его образ в себе навсегда. Что, впрочем, не протянется долго… Райкири в руке родилась сама, не пришлось даже усилия прилагать, он смотрел на Ируку в последний раз, и даже голос внутри больше не беспокоил – его охватило полное спокойствие решившего умереть шиноби. Небольшой размах и, описав полукруг, рука с сияющей, издающей пронзительные звуки сферой ударила Копирующего прямо в его Шаринган. Ирука, не боясь попасть под технику, едва успевший освободиться от верёвок, кинулся вперёд, пытаясь остановить, помешать, не дать дорогому человеку покинуть его навсегда! Треск молний почти заглушил его крик. *** Человек осторожно выглянул из кустов, что скрывали под собой узкий лаз, ведущий глубоко под землю, прямо в бывший бункер Орочимару, а теперь в секретные лаборатории Хокаге. Поблизости никого не было, так что тёмная фигура буквально взлетела на дерево и помчалась прочь от стен деревни, оставляя их за спиной на юге. Примерно через пять минут со стороны бункера раздались глухие взрывы, но это человека не остановило, он лишь удовлетворённо хмыкнул и прибавил ходу. Голову пьянила бушующая внутри радость, сердце сильными толчками гнало кровь по венам, а молодые, крепкие мышцы идеально служили своему хозяину. И не было больше уставших, ноющих суставов, севшего зрения или ослабевших рук – всё тело словно пело песню силы и молодости. И боль, что сопровождала весь процесс перерождения в технике Одиночного Феникса, совершенно забылась – что проку в переживаниях и сожалениях о прошлом, когда впереди такое притягательное в своих обещаниях будущее! Сарутоби Хирузен, совершенно опьянённый ночью и дорогой, что расстилались перед ним, мчался вперёд, оставив все сомнения и размышления позади. Пришло время жить, добиваться того, в чём отказал себе сам многие годы назад. - Далеко собрался, Хирузен? – раздался знакомый голос, и молодой человек скосил глаза на фигуру, что не по-человечьи, а гораздо более ловко перескакивала с ветки на ветку, легко ориентируясь в густом полумраке. - Далеко, Энма. Очень. - Куда, можно хоть спросить? Куда ты собрался, оставив свой хитай, свою деревню и свою семью? – в голосе короля обезьян звучало не особо прикрытое осуждение, но Хирузен не обиделся. По большому счёту ему было совершенно всё равно, что думают о его поступке другие. Даже такой близкий друг, как Энма. - За мечтой. Если ты понимаешь, о чём я. - Я не был бы твоим другом, если бы не понимал. Но… Ты уверен, что он этого стоит? - Этого стою я, Энма. Несколько минут они бежали в молчании, слушая лишь звуки ночного леса, отдавая всё своё внимание бегу. - Ладно, я с тобой, - проворчал король, приближаясь. - Я не буду заставлять тебя помогать отступнику… - начал было Хирузен, но Энма его словно и не слышал. - Моя помощь тебе понадобится. А если этот… - он запнулся, выбирая слово, но сдержался, - Орочимару в тебя Кусанаги воткнуть пожелает? В память, так сказать, о былых временах? Только я в виде посоха могу ему противостоять. Ты ведь не доверяешь на все сто этому поганцу? Хирузен открыто и легко засмеялся и подставил лицо лунному свету. - Конечно, я ему не доверяю! И я предполагаю, что он попытается меня убить. Но тогда моя победа станет гораздо слаще, разве нет? - Всегда знал, что ты не так прост, как всегда желал казаться, но ты просто авантюрист! Так куда направляемся? Молодой, черноволосый Хирузен сверкнул зубами. - В Страну Звука, а потом направо! Есть пара мыслей. - Весьма конкретный адрес. Раздались смешки, и две фигуры помчались дальше, удаляясь от Конохи и прежней жизни навсегда. *** - Ну, так начнём! – раздалось оглушающее, и Гай встал в позу, готовясь к бою. - Погнали! – Анко и не старалась скрыть злой азарт в голосе, складывая печать и окружая раздражающего её шиноби целым выводком юрких, невысоких, но весьма ядовитых куноичи. Гай сорвался с места, нанося точные удары, казалось, во все стороны сразу, заставляя клонов с хлопками исчезать, но на их место тут же становились новые – ухмыляясь, девушка создавала их всё больше. Но и ей пришлось оценить всю красоту отточенных движений Гая, что просто мелькал перед её глазами, показывая своё мастерство. - А ты не так уж плох, - пробормотала она под нос, но Зелёный Зверь её услышал. - Я рад, Анко-сан, что вы заметили, - он улыбался во все тридцать два зуба, не сбавляя темпа ударов, уничтожая клонов одного за другим, не делая скидки на пол, что очень понравилось куноичи. Она и сама не ожидала, что однажды просто возьмёт и согласится на шутливое, как ей казалось, предложение Гая потренироваться вместе. И вот они здесь, на безлюдной площадке перед Лесом Смерти, стараются не ударить в грязь лицом друг перед другом, чувствуя в то же время какое-то необъяснимое веселье. И чем дальше, тем яснее Гай понимал, что эта громогласная куноичи, что не упускала случая поязвить в его сторону, стала для него кем-то большим, чем просто раздражающим фактором. В голову снова полезли странные навязчивые мысли, и он решил рискнуть, чем бы ему это не грозило! - Эй! – крикнула Анко ошарашенно. – Ты меня что, за задницу ущипнул?! – клон исчез с обычным хлопком, принеся совсем необычные впечатления. – И ещё раз! А черноволосый бровастый шиноби оказался вдруг совсем рядом, и она не смогла его остановить, хоть и, кажется, пыталась. - Элемент неожиданности, Анко-сан, - сказал ей в лицо необычно серьёзный Гай, прижимая худенькое, но крепкое тело к себе за талию, - необычайно важен в жизни шиноби. Один – ноль в мою пользу! И его губы накрыли её, вовлекая в тёплый, мягкий поцелуй, который буквально заставил куноичи задохнуться. То ли от возмущения, то ли от непривычного удовольствия. И всё же куноичи, отвечая Зелёному Зверю с пылом и страстью, вырывая уже у него прерывистый вдох удовольствия, подумала в своей манере: «Важен? Я бы устроила тебе «элемент неожиданности» коленом меду ног! Ну, да ладно… Хорошо же целуется, Зверюга!» Они и сами не могли бы сказать, через какое время смогли остановиться и посмотреть в глаза друг друга. - Эээ… - начал Гай осторожно, проводя руками по узкой спине, лаская и согревая. – Мы могли бы устроить соревнование… На неожиданности, - и лучезарно улыбнулся, поигрывая бровями. «Ах, так? Ладно, уговорил!» – подумала Митараши и тоже улыбнулась. Но на Гая её радостный оскал произвёл не самое радужное впечатление. - Тогда один – один, Гай-сан! - Почему? – успел ещё спросить Гай, разомлевший от покладистости девушки, но тут Анко согнула колено… *** - Ты опять? – сенбон смотрит прямо в лицо. - Что опять? – непонимающе. - Опять тупишь? - Я? - Нет, ***, я! - А ты-то чего? - Из-за тебя, идиот! - А что? - То! Спину опять не бережёшь?! - Я-то? - Ты-то! Ты что, издеваешься? - Я? – не задумываясь, просто наслаждаясь огоньками злости, что горят в глазах медика напротив. - Я, бля! - Ты – не знаю, а я нет! - А я думаю – да! - Нет! Я всегда такой. - Идиот? – язвительно, блеснув сенбоном. - Да в чём дело? - За задницей своей не следишь! Опять! - Но ты же рядом. - А если… - и замолчал, не решаясь сказать «не будет». – Да, рядом, - обречённо. - Вот и ладно. Всё в порядке? – наивно заглядывая в лицо, но в душе лишь одно: - «Не буду, не буду следить за спиной, лишь бы ты всегда был рядом, присматривал…» - Да. Я тоже идиот, и всё в порядке. - Массаж? – потирая мозолистые от меча ладони. - Ты – мне? – недоверчиво. – Ну, давай. Но осторожно. - За задницу переживаешь? – навалившись сверху, прикусив ухо. - А массаж? – дыхание сбилось. - Позже… *** Эбису-сенсей поправил очки и траурную повязку. Затянул потуже узел банданы, оправил водолазку и, убедившись, что выглядит как и следует настоящему шиноби – подтянуто и сдержанно, вышел из квартиры в прохладное весеннее утро. Его команда генинов уже ждала его на условленном месте в парке, нетерпеливо поглядывая на замкнутое лицо сенсея – ну, что им уготовано сегодня? Какая выматывающая, но интересная тренировка? Однако Эбису не планировал гонять ребят до седьмого пота, напротив, сегодня он решил устроить спокойный урок, напрягая только их мозги. Кивнув на скамейки, он полез в сумку и достал оттуда три тонкие тетради. - Чегооо? – протянули неугомонные дети. – Зачем это? Мы и так всё знаем… Но твёрдый окрик задавил их зарождающийся бунт в самом зародыше. - Настоящий шиноби должен с радостью подчиняться приказам стоящего выше по званию! – припечатал он. – Открыть тетради. Записываем. Поведение и жизнь шиноби. Правило номер один… И он исправно диктовал правила поведения, записанные в Кодексе шиноби, своим юным подопечным, заново напоминая им то, что они проходили в Академии, но так и не вызубрили наизусть. А теперь им предоставлялся реальный шанс исправить ситуацию, ведь этот Кодекс именно то, что составляет стержень шиноби и его силу. Во всяком случае, спец-дзенин именно так и думал, когда смотрел вчера вслед Анко и Гаю, уходящим к Лесу Смерти на совместную тренировку. Но уходящим с такими взволнованными лицами, что сердце самого Эбису, элитного сенсея, просто замерло, окатив грудь холодом – дыхание перехватило, но ненадолго. Он сумел взять себя в руки и отвернуться с вполне равнодушным видом. Да и что поделать – он сам сделал этот выбор. - Правило номер пятнадцать дробь три. Шиноби не должен испытывать иных сильных чувств, кроме чувства долга по отношению к его деревне и стране… *** Джирайя, как только маленький юркий лягушонок принёс ему печальную весть о трагической кончине Третьего Хокаге, сразу же выдвинулся в путь, покрывая расстояние до Конохи в рекордные сроки. Всю дорогу он со скорбью размышлял о том, что же могло случиться с таким сильным, практически непобедимым шиноби, да ещё и в мирное время. Лягушонок, посланный старейшинами из Совета Конохи, не обладал полной информацией, но и никаких намёков не озвучил, никаких сомнений в трагической случайности смерти Сарутоби. Но как бы Жабий саннин ни торопился, на похороны он всё равно не успел, хоронили на следующий после происшествия день, а он прибыл к воротам Конохи лишь к концу второго. Встретили его печальные дежурные шиноби с траурными повязками, что сразу же поделились с ним переживаниями и скорбью. - Кто за главного? – спросил Джирайя автоматически, тут же понимая, что вопрос не по адресу – ну что могут знать ниндзя на воротах? Но они, как ни странно, знали. - Совет, но через три дня Цунаде-сама станет Хокаге. Пятой, - сказал парень с торчащими в разные стороны волосами. – Все знают, объявили уже. - Цунаде-сама? – повторил саннин почти завороженно. – Она в Конохе? - Да уж с неделю, - ответил простодушно второй дежурный. - Ну, пока, - встрепенулся Джирайя и, как казалось, не торопясь, но на самом деле едва сдерживая нетерпение, направился по дороге вглубь деревни, свернув на первом же перекрёстке с прямой дороги к Резиденции в сторону квартала почти у самой стены, где и стоял маленький домик Цунаде. Едва сдерживая шаг, подходил всё ближе к своей цели, к своей страсти, к своей боли. Ворота были приотворены, и Джирайя вошёл во двор, не утруждая хозяев бежать на свой стук. Но до дома не дошёл – на скамейке, прижав колени к груди, сидела тонкая девушка, задумчиво глядя на первые распустившиеся цветы. - Джирайя-сама! – вскинулась она, завидев саннина на дорожке. – Добро пожаловать! - Здравствуй, Шизуне-тян. Что ты здесь делаешь? - Эээ… Сижу, - неловко ответила она. - А Цунаде-химе?.. Ответом ему послужило длинное ругательство, что раздалось с заднего двора следом за треском ломающегося дерева. - Там, - печально ответила Шизуне, кивнув головой и пряча взгляд. - Я зайду, - Джирайя уже всем телом потянулся к дому, в котором он сейчас встретит свою химе, свою принцессу. - Твою же ***! - длинно и витиевато снова выругалась принцесса, следом пробивая кулаком доски энгавы. - Цунаде, дорогая, - начал было саннин, но ему пришлось уворачиваться от летящей в него пустой бутылки. - Опять припёрлись?! – начала было она, но, разглядев своего посетителя, махнула рукой. - Привет, Джирайя. - Ты кого-то ждала? – саннин вышел на энгаву и подошёл, осторожно обходя пробитые места. - Это старичьё из Совета меня в оборот взяли, - пожаловалась хмельная куноичи, сверкая глазами, – но не это главное! - Ну, тебе Хокаге становиться не хочется? – он присел совсем близко, кожей ощущая её близость. - Не хочется, - передразнила его Цунаде. – А тебе бы захотелось? – она вдруг прищурилась. – А действительно, ты же самый сильный саннин… - Э, нет, - рассмеялся Джирайя, вскидывая ладони в защитном жесте, - ну куда годится, если Хокаге начнёт по онсенам бегать и материал для книги собирать! - Нда… Несолидно будет, - кивнула головой Цунаде, но тут же снова вскипела. – А этот… этот!.. – слов явно не хватало. - Кто тебя обидел? Я сумею защитить твою честь! – подался к ней Джирайя, прижимаясь плечом. Однако на этот раз его принцесса не стала отодвигаться и бить его, она лишь пристально на него посмотрела и, решив что-то для себя, полезла рукой между грудей. Дыхание саннина пресеклось, он, замерев, ждал, что вот сейчас… но медик вытащила только белый сложенный листок, который и протянула старому другу и сокоманднику. - Читай, - устало. По мере прочтения лицо Джирайи всё больше вытягивалось, а под конец он, поперхнувшись воздухом, сдавленно хихикнул и, сложив листок, протянул его обратно Цунаде. - Держу пари, я знаю, куда он направился. - Знаешь? – Цунаде даже привстала в нетерпении. – Говори, мы его достанем, да я его… ему… - Подумай сама, чего нашему сенсею не хватало? - Да у него же всё было. И друзья, и семья, и любовь шиноби… - Но не было любви вполне определённого человека. - Да ты шутишь! Его?! – Цунаде отпрянула от старого друга. – Ты просто извращенец, Жабий саннин, это же просто слухи! - Видно, не просто, я в этом уверен... Но к нам это никакого отношения больше не имеет. Всем объявили о скоропостижной смерти в результате несчастного случая? Что там? Взрыв? - Да, - вздохнула Цунаде, - а он ещё до побега Совету написал, что моя кандидатура лучшая на его место… - А тут ты так вовремя. - Это… - Цунаде заметно помрачнела и поникла, - другая история. Джирайя, почувствовавший, что его любимая женщина всё глубже скатывается в печаль, тряхнул сумкой, сняв её с плеча, и вытащил из неё бутылку, расписанную затейливыми иероглифами. - Так обмоем? Глаза Цунаде загорелись и она, наконец, улыбнулась. - Ого! Это же просто напиток богов! Умеешь ты поднять настроение девушке. Шизуне! На её зов примчалась встрёпанная помощница и только головой закивала, выслушивая распоряжения о том, что принести и где накрыть им стол. И много позже, когда вечер накрыл Коноху прохладным покрывалом и сделал взгляды глубже и таинственней, Джирайя сказал как бы между прочим: - И теперь я всегда буду знать, где тебя искать. Его химе промолчала и, кинув на него взгляд искоса, пригубила саке, не отнимая от его плеча своё…