Шаринган Какаши

*** Мягкое покачивание привело его в себя. Покачивание и нежные руки, что держали его на весу, явно куда-то несли, голос нежно шептал что-то неразборчивое в волосы, ероша их дыханием. Было неимоверно хорошо, так, как бывает только во сне, и Какаши подумал, что это и есть его сон. Его смертельный сон, в который он попал после своего удачного удара Райкири. Сумел! Успел и не сделал ничего непоправимого! Облегчение прокатилось мощной волной, унося все мысли и волнения, всё безумие, что владело им на протяжении этих недель. Он наконец-то был свободен! Только сейчас, освобождённый, Какаши понял, насколько тьма завладела им, насколько его разум был закрыт, заперт внутри него проклятой и неизвестной техникой. «Ну и правильно, - мягко перекатывалось в его голове в такт покачиванию. – Так и надо было. А теперь можно уйти, расслабиться, просто вспоминать…» Перед ним, словно выплывая из тьмы, встал образ Ируки. Таким, каким он был в самом начале их отношений – смущённым, восторженным и счастливым. Пусть остаётся с миром, он сумеет, он забудет. Его сильный мальчик, его страсть, его безумие, его любовь… Даже собственная жизнь не казалась чрезмерной платой за его существование, Какаши снова и снова отдал бы всё, лишь бы не причинить ему вреда, лишь бы знать, что у Ируки всё будет в порядке… «Не будет! Не будет без меня!» – кричало что-то внутри, и Какаши на миг испугался, что безумный голос не исчез, но это всё ещё был только он сам, никак не мог поверить, что так будет лучше, даже если это и был единственный способ обезопасить чунина от себя... Покачивание продолжалось, разбалтывая накатившую горечь, словно выплёскивая из дзенина все эмоции, все мысли и сожаления. Он вдруг почувствовал, что ему в этих руках легко, свободно и необыкновенно тепло. Какаши слегка приоткрыл глаз, пытаясь что-то рассмотреть, но увидел только голубое, как горное озеро, небо, что раскинулось над его головой. Редкие облака, не прежние – красные и опасные, а обычные – лёгкие и белые, проплывали в вышине, и Какаши потянулся им вслед рукой, теряя все мысли, оставаясь внутри наполненным только странным счастьем и чувством безопасности. Чей-то голос прозвучал над ним, отдаваясь вибрацией во всём теле: - Мальчик мой! Мой маленький шиноби, - и рассыпавшийся смех отдался сладкой болью в сердце. Вокруг словно из-под земли поднялись толстые стебли, что возвышались над Какаши, покачивая на тёплом ветру огромными цветами. Он потянулся к ним, согнул один, впиваясь пальцами в мягкую сердцевину бутона и вдыхая одуряющий аромат раздавленного цветка. - Ну что ты делаешь! – засмеялся родной голос сзади, и он попытался оглянуться, взглянуть в лицо того, а вернее, той, что смеялась так заразительно и любяще. Однако мир лишь повернулся снова, перекувыркнулся перед его неясным, расплывчатым взглядом, Какаши неловко, по-детски упал на спину, и снова над ним раскинулось необъятное небо. - Мама! - пытался крикнуть он. - Мама… *** На бедро давила приятная тяжесть живого тела. Лёгкие покачивания от дыхания в унисон с его собственным успокаивали сознание, что вскинулось было с привычным: Что произошло? Где я?.. Но воспоминания пока не приходили, а человек, что привалился к его ноге, так спокойно спал, что и сам Копирующий расслабился, глубоко вздохнул и попытался приоткрыть глаз и осмотреться. Белый потолок сразу прояснил его голову – госпиталь! Скосив взгляд в сторону, увидел окно с цветком на подоконнике – госпиталь Конохи, он был дома. Какаши закрыл глаз и попытался вспомнить, что же его сюда привело, какая миссия оказалась на этот раз на пределе его возможностей, и воспоминание вдруг снежным комом обрушилось на него! В один миг Какаши вспомнил всё – и Шаринган, и комнату на втором этаже, и ревность и Ируку, что в последний момент, разорвав верёвки, бросился к нему с намерением помешать и не дать убить себя! - Ирука! – вскрикнул он и резко сел, мгновенно холодея от ужаса, от предположений, что он мог ещё натворить в своём ненормальном состоянии – ведь он был пока жив. Но человек, что спал, прислонившись к кровати и положив голову Какаши на бедро, проснулся, и Копирующий заглянул в заспанные карие глаза Ируки. – Ирука… - Я здесь, я тут! Ну что ты! – парень обхватил плечи вздрагивающего Какаши и сжал их. – Всё кончилось, всё прошло. Ты жив! - А ты?! Что я… Чёрт! Что я натворил!.. – прошептал дзенин вздрагивающим голосом, глядя на свежие розовые шрамы от ожогов на шее и руках Ируки. - Ничего! Ты ничего не натворил, это всё Шаринган. Какая-то странная техника, не ты, Какаши! – чунин обнял Копирующего, шепча ему куда-то в шею: - Всё хорошо, хорошо! Это больше не повторится, ты смог, ты не сдался и прекратил это безумие! - Я чуть тебя не убил… - шепнул Какаши так подавлено, что Ирука испугался. - Пожалуйста, не надо! Только не сейчас, ты мне так нужен! Я боялся, что ты не… выживешь… - Прости меня… Ирука выпустил дзенина из кольца рук, но никак не мог от него оторваться: поглаживал, касался свежих шрамов, что как и у него поднимались по шее к лицу, заползали по щеке под бинты. Обводил пальцами завиток татуировки АНБУ, ловил взгляд, просто места себе не находил от беспокойства. - Тебя не за что прощать, это всё Шаринган твой! Ты бы видел, как он выплеснулся чёрной чакрой, когда Райкири в него попала! Я думал… думал… - голос его сорвался, и Какаши, протянув наконец руку, провёл ему по щеке ладонью, к которой парень тут же и прижался. – Но ты выжил, спасибо Цунаде-сама и клану Бьякуган. Они своими техниками чего тебе только не нарастили, почти сутки старались, так что скоро вместо Шарингана у тебя вырастет сиреневый Бьякуган, вот точно! – попытался пошутить Ирука и улыбнулся в ответ на гримасу Копирующего, когда тот пощупал бинты, закрывающие левую сторону его лица. Уже привычно. - Я тебя задел всё-таки… - Нет! Это я сам успел вовремя и руку твою отвёл, вот меня по касательной и задело. Заживёт, ничего, - он кивал, убеждая дзенина, изо всех сил стараясь показать ему, что для Ируки всё это не важно. А значение имеет лишь одно – они живы и вместе! – Только вот дом твой… - Что с домом? – Какаши не мог отнять руки от Ируки, очень старался не задеть шрамы на шее, но отпустить его от себя больше не мог. - Сгорела пристройка со вторым этажом. Комната твоего отца, часть энгавы, половина кухни… - Ничего, - слегка улыбнулся Какаши, - всё равно ты готовить не умеешь. - Я старался! - Да и… пусть, - Какаши вдруг ослабел, и его явно повело, так что Ирука, обхватив его покрепче, уложил на подушку. - Лежи, спи. Теперь всё будет по-другому. Как надо… - А Шарингана у меня больше нет… - Да и хрен с ним! – рявкнул шёпотом Ирука, ловя взгляд чёрного глаза Какаши. – Ты всё равно знаешь больше тысячи дзютцу, а это больше, чем кто-нибудь сможет узнать за всю свою жизнь! Расслабься уже, теперь ты простой шиноби Листа. Если забыть о том, что ты самый сильный простой шиноби Листа. - Ляжешь со мной? – спросил вдруг Какаши, понимая, что сейчас ему совершенно всё равно, сколько у него глаз и кто самый сильный «в лесу». Ирука без слов скользнул в кровать, лёг чуть выше, прижался гибким телом и уткнулся в волосы носом, грея кожу своим дыханием. - А я вспомнил, что у нас в саду росло, - сказал Копирующий, прикрывая глаз. - Что? - Пионы… Много пионов, что посадила мама. - Ну, значит, и мы посадим, - пообещал Ирука, наконец расслабляясь. – А то заросли, не пройти, не проехать, - вышло уже сквозь зевок. Белые занавески едва шевелились от сквозняка, где-то вдалеке гудели голоса, мерно перекатываясь в солнечном полдне, дыхание дзенина в его руках становилось всё размереннее и спокойнее. Сердце больше не билось отчаянно, тревожно, и Ирука сам успокоился, начал верить, что дни и ночи страха за жизнь Какаши прошли, что больше нечего бояться, что его дзенин сумеет пережить случившееся, не станет себя корить, сумеет забыть… - Помнишь, что я сказал тебе в том мире? – спросил чунин неожиданно даже для себя самого. Ресницы Какаши дрогнули - долго думать ему не пришлось. Среди всего, что Ирука говорил, пока пытался пробиться к затуманенному разуму Копирующего, лишь одно было действительно важным сейчас – его признание. - Да, - чуть кивнул. - Это правда. - Я знаю, - и через мгновение, - я тоже…