Путешествие

      Втискиваюсь в узкий круглый тоннель, задевая макушкой «потолок». Опускаюсь на колени и ползу в темноту. Вдруг навстречу начинает бить яркий свет — и я вижу собственные пальцы, стучащие по клавиатуре. Я с легкостью пробираюсь сквозь неплотное изображение и продолжаю свой путь. Тут сильный порыв прижимает меня к красной липкой «стене» — звуки здесь слишком громки. Я корчусь от боли, которую причиняет звуковой шторм, проникая сквозь меня, но упорно пробираюсь дальше. Мои лёгкие забиваются вязким веществом, я задыхаюсь. Запахи типографской краски, духов, подгорелой картошки, тухлых яиц, персиков, шоколада и мяты смешиваются. Не выдерживая витающего в воздухе зловония, я начинаю кашлять и чихать. Стенки тоннеля сжимаются, закрывая проход за спиной, и пусть теперь я не нахожусь в этой извращённой пародии на газовую камеру, легче мне не становится. Я вздрагиваю - слышу такое знакомое и такое пугающее жужжание. Так звучит лишь разъярённый пчелиный рой. Потом — леденящий с детства душу звук. Лай собак. Из темноты на меня, недружелюбно сверкая, подозрительно глядит пара жёлтых глаз с выступающими налитыми кровью сосудами, и я весь сжимаюсь и в ужасе закрываю глаза, но тут же, повинуясь какому-то неясному порыву, снова открываю их.  Вижу стены с полусорванными обоями, из-за которых проглядывает серая штукатурка, старые картонные коробки, заклееные скотчем. Я пинаю одну из них, хлипкая коробка рвется и высыпает наружу свои внутренности — старый хлам, вроде одежды, которая давно сделалась мала, или кассет с порваной пленкой. Кроме коробок вдруг замечаю книжные полки. Книги на них ужасно старые. Я беру одну из книг, начинаю её листать. Учебник физики? Одна из страниц с шелестом выпадает из книги, и обращается в пыль, лишь коснувшись холодного пола. Я быстро захлопываю книгу и ставлю её на место. Оглядываю полку, и мой взгляд цепляет маленькая книжка. Как только я касаюсь переплета, все книжные страницы выскальзывают из обьятий обложки и неумолимо летят вниз. Я пытаюсь их подхватить, но мне это не удается, и меня окутывает облако пыли. Откашлявшись, я всё же открываю теперь уже пустую книжную оболочку. На форзаце, запачканном жиром, слабой рукой нацарапана эта история.