Ночь темна
11 августа 2015 г., 01:51
POV Мадара.
Ночь, отблески звезд и тусклый свет нарастающей луны еле рассеивают темноту в комнате, но для меня этого вполне достаточно. Лежу в кровати и снова не могу уснуть, меня мучает какое-то ожидание. Но что я могу так ждать поздно ночью? Я живу один и поэтому привык к абсолютной тишине, и каково же мое удивление, когда я слышу шорох возле двери. В одну секунду все тело напрягается, а рука тянется к кунаю. Дверь медленно открывается, и в комнату входит девушка. На ней черный шифоновый халат до пола с легко повязанным на талии поясом. Ее лица я не вижу — слишком темно, но ее шаги, ее тело кажутся мне знакомыми. Незнакомка подходит ближе, бледный свет небесных светил скользит по ее ногам, медленно пробираясь все ближе к лицу. Ну же, мне интересно, кто решил зайти ко мне в таком откровенном виде. Еще шаг навстречу ко мне, она уже совсем рядом, когда пробивающийся в окно свет все же падает на ее лицо. Темно-красные волосы кажутся почти черными, большие черные глаза, коралловые губы, острый нос. Что? Не может быть! — Мито! — шумно выдыхаю, мгновенно садясь на кровати. — Что… — в горле в одно мгновение пересохло, — Что ты здесь делаешь? Но куноичи не отвечает, только прикладывает палец к губам, заставляя одним своим жестом меня замолчать. И вот я уже чувствую, как матрас чуть прогибается под тяжестью ее тела. Мито, не отрываясь, смотрит мне в глаза и, одним движением развязав узел пояса, медленно спускает с одного плеча халат. А дальше все как в тумане. Припадаю жадным поцелуем к оголенному плечу, тут же срывая с нее ненужный халат. Руки лихорадочно шарят по обнаженному телу, пытаясь запомнить каждый миллиметр, а губы оставляют хаотичные поцелуи: шея, грудь, живот, плечо, снова шея. Я оставляю на ее теле все больше отметин своими поцелуями и все яснее понимаю, что не могу остановиться. И меня не волнует ни то, что она жена моего друга, ни то, почему она пришла, я просто не могу остановиться и не способен думать о чем-то кроме нее. Я словно в лихорадке, а она только распаляет жар. Повалив меня на спину, девушка усаживается на мои бедра и начинает покрывать поцелуями мой торс, так горячо, так страстно. Я чувствую все нарастающее возбуждение каждой клеткой своего тела. Когда сил сдерживаться уже нет, подхватываю ее под ягодицы и резко переворачиваю, наваливаясь на нее сверху. В следующую секунду тишину комнаты разрезает протяжный стон Мито. Она стонет все громче, когда я набираю темп, и неистово извивается подо мной, подстраиваясь под мои движения, ее красные волосы разметались по подушке, руки отчаянно царапают мою спину, а губы ищут новых поцелуев, обжигая дыханием шею. Длинные стройные ноги обвивают мою спину, и, чуть надавив на мою грудь, она садится, продолжая ритмичные движения тазом в такт с моими. Все это меня заводит только больше. Но в одну секунду весь этот пожар пропадает, и я открываю глаза. Меня буквально подбрасывает на кровати. Вот я уже сижу и, как чокнутый, озираюсь по сторонам, и отчаянно не могу понять, что только что происходило. Вокруг холодно, пусто и темно. Мито здесь нет и не могло быть. Это был всего лишь сон, жестокий, но безумно приятный сон. В паху отдает болью сильное возбуждение, а тело словно все еще помнит ее прикосновения. Из грудной клетки вырывается рык, и я падаю на подушки, но как только закрываю глаза, сознание начинает подбрасывать картинки из прерванного сна. Снова открываю глаза и бездумно начинаю пялиться в потолок. Такое чувство, что сейчас опять услышу шорох за дверью, а потом появится она. Отлично, теперь она мне еще и снится. Нет, хватит! Я сам хозяин своему сознанию.***
Тот сон не стал единичным, теперь Мито приходит ко мне в каждом чертовом сне! Если раньше меня такие сны выматывали, и я по полночи не мог заснуть, то теперь я превращаюсь в какого-то наркомана-извращенца. Что ты со мной сделала тогда ночью, Мито Узумаки? Это не может быть просто случайностью, потому что тогда это любовь, а я МАДАРА УЧИХА, со мной эти фокусы не катят! Все реже прихожу к Сенджу. И если даже и захожу, то жду Хашираму на крыльце. Потому что просто не могу смотреть на его жену, не могу видеть ее рядом с мужем. Не могу смотреть, как она мимолетно целует его в губы, когда встречает с работы, как приобнимает, садясь позади него на спинку дивана напротив меня. Взгляд ловит каждое движение ее рук, и я словно снова чувствую ее умелые пальчики, пробегающие по моему телу, как в тот раз. И эти многочисленные образы из снов всплывают в голове. Хаширама о чем-то весело рассказывает, медленно потягивая горячий чай. Я смотрю на Мито… все эти образы, я в их власти. Хаширама меня о чем-то спрашивает, но я его не слышу, только все так же смотрю на эту проклятую Узумаки. Срываюсь с места и выбегаю на улицу, громко хлопнув дверью. — Что-то не так? — Хаширама выходит следом за мной. — У вас слишком душно, — холодный осенний воздух ударяет в голову, и я снова могу более-менее здраво мыслить. После этого случая я перестал заходить в дом. Было такое чувство, что Хаширама все понимал, как всегда. Похоже, Мито ему не рассказала про мою попытку поцеловать ее, но у меня все равно складывается ощущение, что Хаширама знает все, даже то, чего не знаю я. В следующие мои визиты он больше не приглашает меня в дом. Мы сидим на крыльце вдвоем, Мито к нам не выходит. Да, так лучше, так легче.Конец POV.
За следующий месяц настроение Мадары ухудшалось все больше. Его все сильнее начинали мучить амбиции, которым не было места для реализации в деревне, где Хаширама был Хокаге. Клан все больше отдалялся. В общем, его жизнь стремительно летела ко всем чертям. Коноха погрузилась в ночную темноту. Небо затянуто тучами, и не видно ни одной звезды, зато ливень льет как из ведра уже около часа. Учиха стоит на крыльце дома Сенджу и всматривается в стену дождя, словно пытаясь в ней что-то найти. — Заходи, — дверь открывается, и в проеме появляется Мито, от холода кутающаяся в бледно-зеленое кимоно. Мадара отрицательно мотает головой, даже не взглянув на куноичи. Проходит несколько часов. Хаширама все еще не вернулся, а дождь льет все с такой же силой. Скрип двери, и на пороге вновь появляется жена Первого, повторяя свое предложение. — Ты промок и замерз, а у меня есть горячий чай, — но шиноби даже не поворачивает головы в ее сторону, Мито раздраженно хлопает дверью. Дождь почти закончился, только крупные капли изредка еще падали на землю, громко разбиваясь о лужи. На улице начинало светать. Хаширама так и не пришел. Мадара сидел, прислонившись к стене, одна нога была вытянута вперед, другая согнута в колене, в руках он вертел маленький сюрикен. За ночь он так и не сомкнул глаз, как и Мито. На крыльце появилась красноволосая куноичи с двумя чашками дымящегося ароматного чая. Не проронив ни слова, она села рядом с Учихой, поджимая ноги под себя, и протянула ему один стакан. — Думаю ли я, что он мне изменяет? Нет, — ответила Мито на немой вопрос мужчины. — Просто это первая ночь, когда он так и не пришел домой, — продолжила она. — у него много работы, ответственный пост, я должна была это учесть, когда выходила замуж за Хокаге. Я все это знаю. Я всегда его ждала и не донимаю никому не нужными расспросами. Но он приходит все позднее, у него начинают появляться тайны от меня, проблемы, о которых он мне не рассказывает. Его что-то беспокоит, я это вижу, но он только отшучивается и начинает донимать вопросами, когда я рожу ему наследника. А я только все больше начинаю чувствовать себя запертой в клетке. Ты же понимаешь, что я бы не стала рассказывать это первому встречному? — за все время рассказа Мито не оторвала взгляда от чашки, крепко сжимаемой в руках. Мадара же, наоборот, внимательно смотрел на девушку, пытаясь понять причину ее терзаний. — Это не все, ты боишься чего-то еще, — горячий чай обжигал горло Учихи. — Есть одно пророчество… и в последнее время, я не знаю почему, но оно пугает меня все больше. — Ты говорила мужу? — Еще в ночь свадьбы. Он не отнесся к этому серьезно, — Мадара тут же вспомнил ту огромную полную луну в небе, ему не составило труда догадаться, с чем именно было связанно эта легенда. — Расскажи, я, в отличии от Хаширамы, верю в такие истории, — оживился Учиха. — Не стоит, это действительно не более чем сказка, сочиненная стариком, — девушка покачала головой, отказываясь от пояснений. Повисло неловкое молчание, когда два человека слишком загружены своими проблемами, но не готовы ими делиться. — А что творится с тобой в последнее время? Ты и раньше не особо часто улыбался, но только слепой не заметит, что тебя что-то сильно мучает. — Не сравнивай себя с остальными, — сквозь зубы процедил Учиха. - то, что для тебя является очевидным, другие даже не заметят. Я же Учиха Мадара, я всегда кажусь им великим злом из самой преисподней, не больше, — усмехается мужчина, а в его глазах проблескивает шаринган. Мито как-то странно напрягается. Всплывшее в памяти поверье, слова Мадары и его глаза пугают куноичи. Но она не была бы самой сильной женщиной Конохи, да и всего мира шиноби, если бы в следующую секунду не смогла подавить свой страх. — Это все из-за недоверия клана? Или дело в Хашираме? Как ты заметил, я не глупа и знаю, что происходит в Конохе. Хаширама боится, что ты поднимешь бунт со своим кланом, и все больше отстраняет вас от дел деревни, все сильнее запирая в вашем квартале. Учихи же терпят тебя как главу клана только потому, что боятся, но во всех бедах, свалившихся на них, обвиняют тебя. А ты… я бы сказала, что у тебя все сильнее развивается паранойя, и именно она множит твои проблемы с каждым днем. Мадара ничего не отвечал и старался не встречаться с ней взглядом. Мито оказалась единственной, кто его понял и готова была выслушать. Все ее слова были правдой. И было такое ощущение, что поддайся он ей и расскажи все, что его тревожит, она бы с легкостью разложила все по полочкам и, шутя, объяснила все ошибки. Но он же — Учиха Мадара, ему не нужна помощь, тем более ее. — Но и это не все, — куноичи отставила пустую чашку в сторону и придвинулась ближе к мужчине, — Есть еще что-то, оно сжигает тебя изнутри. И это нечто в твоем сердце, — с этими словами Мито приложила свою тонкую ладонь к груди мужчины. Учихе тут же показалось, будто по нему пропустили электрический заряд. — Расскажи мне, я постараюсь помочь, — продолжала девушка. — Помочь! — Мадара словно ошпаренный подскочил на ноги, отбрасывая от себя руку куноичи, — хочешь помочь? Тогда исчезни из моей жизни! — не оборачиваясь, мужчина быстрыми шагами начал удаляться от дома Сенджу. — Ты не опасен, Учиха Мадара, ты глуп, — спокойно говорила Мито, пользуясь тем, что он ее еще слышит. Ее не задели грубые слова, она прекрасно понимала, что это было всего лишь защитой Учихи, а значит, она почти задела его за живое.***
Мадара почти срывался на бег, передвигаясь по улицам Конохи, и, когда ему на встречу попался Первый Хокаге, он чуть в него не врезался. — Сенджу, не сильно-то ты спешишь домой, — губы презрительно кривятся. — к такой-то женщине, как твоя, я бы не приходил только утром. И уж точно не променял ее на дела деревни через пару месяцев после свадьбы! — слова сами вырывались, не позволяя Мадаре даже задуматься о том, что он говорит. — Мадара, не заставляй меня увериться в своих догадках насчет твоих чувств к Мито, — привычно теплый голос Хаширамы стал похожим на скрежет стали. — О, так ты действительно догадывался. Давай, врежь мне! Знаешь, этот рассвет мы встретили вместе. Кто знает, если ты станешь приходить домой еще реже… — лицо Учихи отражало безумие, горящие с полопавшимися капиллярами глаза и безумная улыбка. — Ты нарываешься специально, и именно поэтому я тебя не ударю, — Сенджу все сильнее сжимал кулаки, терпя провокацию, — иди домой и поспи. — А твоя жена не рассказывала тебе, что я пытался ее поцеловать? Это было последней каплей, Сенджу наносит удар за ударом, Мадара же даже не сопротивляется, только начинает смеяться все громче. И вот, он уже лежит на земле, а над ним нависает Хаширама. — Я любил, люблю, и всегда буду любить Мито. Любить так, как ты никогда не сможешь, Учиха, — фамилию бывшего друга, Сенджу выплевывает с презрением и, не дожидаясь ответа, уходит, оставляя Мадару одного, а тот в свою очередь так и лежит на земле, не торопясь вставать. И именно там, валяясь в грязи с окровавленным лицом и саднящими ушибами, Мадара наконец признает, что любит ее, он любит Мито Узумаки. И так же сильно ненавидит Хашираму. А еще он чувствовал, как все глубже его затягивает тьма, радостно принимая в свои объятия. А он, он слишком устал, чтобы сопротивляться. Он устал казаться хоть немного хорошим. Пора бросить все бесполезные попытки казаться лучше в глазах других людей и начать соответствовать отношению к себе.
