План провалился!

Марисса с нежной улыбкой и мечтательным выражением лица сидела под раскидистым деревом, на территории «Элит Вэй Скул». Девушка явно вспоминала что-то жутко приятное, и именно от этих воспоминаний её лицо делалось всё блаженней, карие глаза превращались в чёрные угольки и сияли счастливым блеском. Она и сама не понимала, что с ней происходит, но с тех пор, с того момента как она в субботу утром покинула квартиру Пабло Бустаманте, в её памяти поселилась лишь одна ситуация. Она никак не могла забыть такие сильные, горячие, ласковые и родные руки, которые жадно и в то же время нежно и трепетно гладили её тело, с удовольствием изучая каждый изгиб, каждую впадинку на нём, заставляя обладательницу этого тела чувствовать внизу живота нежное щекотание и какое-то сладостное волнение. Все выходные память рыженькой оторвы никак не покидало красивое лицо с синими глазами. Как он с неприкрытым и жгучим интересом опускает взгляд на её обнажённую часть тела, потом восхищённо смотрит ей в глаза и искренне шепчет о том, что ей нечего стесняться, ведь она восхитительна. Его действия руками становятся ещё наглее, он нежно массирует её груди, а потом его пальцы бесстыдно проникают ей в нижнее бельё, вызывая внизу живота девушки ещё более приятные покалывания, трепетные порхания и даже взрывы. На этом моменте воспоминания останавливались, а потом прокручивались с самого начала снова и снова. В общем, вот уже второй выходной Мариссита ходила, словно под кайфом, не думая и не вспоминая ни о чём другом, кроме как о той ситуации, которая происходила в квартире сыночка мэра за несколько минут до того, пока в эту квартиру не нагрянули Томас и Гвидо. Рыжая в миллионный раз сладко вздохнула, и вдруг услышала голос: — Привет. Голос отдавался как-то глухо, наверное от того, что в слухе девушки сейчас звучали определённые слова, и мысленно она была далеко от того места, в коем на данный момент находилась в реале. Собственно, именно поэтому в голос она особо не вслушалась и не разобрала, чей он. Рыжая, не меняя выражения лица, просто повернула голову на приветствие и увидела физиономию виновника своих приторных блаженных воспоминаний. К довольному и мечтательному выражению лица Мариссы добавилось влюблённое. Она засияла дурацкой улыбочкой и, не отойдя от воспоминаний, молча смотрела на парня, даже не слушая его. Девушка просто видела, как открывается его рот и как он ей что-то объясняет. Марисса как идиотка кивала в такт его неслышимой реплике, а потом до неё опять же глухо донеслось: — Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Я думаю, ты правильно поймёшь, почему я раньше молчал, и не будешь злиться. — Не буду, — с мягкой улыбкой качнула головой рыжая дурилка, совершенно не понимая, о чём речь, и просто глядя в красивое лицо, которое выражало волнение. — Марисса, — тихо сказал парень, садясь рядом с ней. — Я надеюсь, что, выслушав меня, ты сделаешь правильные выводы и не натворишь глупостей. Марисса, ты чего так на меня смотришь? — Я люблю тебя! — неожиданно для себя и для парнишки честно простонала рыжая, которую никак не хотел покидать вспоминательный кайф. — Что??? На этот раз голос стал слышаться более чётко. Бестия заподозрила неладное, перестала улыбаться, встряхнула головой и внимательно посмотрела на Пабло. Красивое лицо Бустаманте стало расплываться, а потом и вовсе медленно слетать, будто его сдувает ветром. Бестия зажмурилась, снова энергично встряхнула головой, открыла глаза. Несколько секунд Марисса пялилась на ошарашенного парнишку, потом вскочила и возмущённо воскликнула: — Господи, Рокко! Какого чёрта ты здесь делаешь? Проваливай! Фуэнтос пришёл в себя и ухмыльнулся: — Не поймёшь вас, женщин. Сначала в любви признаётесь, потом гоните… — Эээ, — оборвала его рыжая, потихоньку начиная осознавать, что произошло. Её глазки нервно забегали. — Это… это я не тебе. Фуэнтос расплылся широкой ехидной улыбкой. — Ты приняла меня за кого-то другого? — пропел он. — Хммм, — театрально задумался рокер. — Наверное за какого-нибудь светловолосого популярного мачо нашего колледжа… — Дурак! — тут же вспыхнула бестия, сразу поняв, о ком идёт речь и окончательно придя в себя. — Ни за него я тебя приняла! Я вообще ни за кого тебя не принимала, просто… эээ… просто я… я имела в виду, что люблю тебя, как друга! — Здорово. Тогда, может, выслушаешь своего любимого друга? — Говори. — Это о Пабло. — Нет, нет, нет! — замахала девушка руками, — ничего не хочу о нём слышать! Мне достаточно того, что я его морду постоянно вижу, даже когда его рядом нет! — на эмоциях выдала себя Марисса, и решительно двинулась вперёд. Рокко побежал за ней, на ходу говоря: — Марисса, Марисса постой! Это срочно. Ты вообще меня слушала, когда я подошёл? — Да, — соврала бестия, не останавливаясь, — но если речь о Бустаманте, то слушать ничего не хочу! — Но, Марисса… — Нет! Рокко остановился и, вздохнув, вскинул руками. Ну что за вредная девчонка? Пожалуй, он погорячился с рвением рассказать об истинных чувствах Пабло к ней. Возможно, это и хорошо, что у него ничего не получилось. Больше он попыток делать не будет, к тому же, судя по тому, что рыжая оторва повсюду видит лицо самопровозглашенного мачо, и при этом с мечтающим видом признаётся ему в любви, то осознание её не за горами. Так что, остаётся только ждать. Марисса, пылая раздражением, двигалась к колледжу, ругая всех окружающих, да и себя саму, на чём свет стоит. Угораздило же её увидеть голубоглазую рожу, вместо Эчагуэ, да ещё и в любви ему признаться! Нужно немедленно взять себя в руки, а то её подобное состояние затягивается, и Соня уже не раз намекала на посещение доченькой доктора. Бестия практически бежала к зданию колледжа, и тут на неё вдруг кто-то достаточно больно натолкнулся. Марисса подняла взгляд и открыла было рот для ора на слепошарого мэрского отпрыска, но последний заговорил первым. — Марисса, ну не обижайся на меня. Я просто не так понял, ошибся… На этот раз голос девушка разобрала и быстро поняла, что он не принадлежит самому смазливому извращенцу колледжа. Бестия, зажмурившись, встряхнула головой, открыла глаза и подавила желание истерически захныкать и затопать ногами. Диего! Да что ж ты будешь делать! Рыжая тяжко вздохнула, и от бессилия стала внимательно слушать оправдания и извинения Урколлы, иногда встряхивая головой и прогоняя образ Бустаманте, в которых последний нежно шарит своими липкими лапами по её телу. Когда виноватая реплика Диего закончилась, Марисса устало сказала, что больше не будет на него дуться за оплошность, и вновь двинулась к зданию колледжа. Воскресенье текло своей чередой, Мариссита не отходила от Лауры Арегги, и с упорным трудом вместе с ней делала уроки и готовилась к контрольным работам. Такое рвение учиться, да ещё и вместе с ярой зазнайкой четвертого курса, обосновывалось тем, что Лаурита очень серьёзно подходила к учебе, была жутко занудной и тыкала рыжую подружку носом в учебник, когда замечала, что та отходит от дел и погружается в мечты. Это отвлекало бестию от сладких грёз и мешало ей видеть в окружающих харю Бустаманте. Кстати, виновника грёз сеньориты Спиритто не было ни видно, ни слышно всё утро. Также занятия иногда прерывал Диего Урколла, настойчиво пытающийся вытащить рыженькую на свидание. Но его быстро осаждала Лаурита, говоря, что все романтические чувства он сможет проявить лишь после проведённых учителями контрольных работ. После обеда Марисса по требованию Лауры тащилась к себе в комнату, дабы взять тетрадку с нужными конспектами, и услышала сзади оклик. Бестия повернулась, взглянула на окликнувшего и, пребывая в твёрдой уверенности, что ей снова мерещится, устало вздохнула: — Диего, ну я же сказала, что мне сейчас не до романтики… — Какой я тебе Диего? — послышался ревнивый и ледяной тон. Марисса внимательно всмотрелась в красивое лицо и растеряно пролепетала: — Пабло, это ты? — Да, — раздражённо процедил блондин, — а ты надеялась видеть кого-то другого, судя по тому, что лица и имена перепутала? Марисса нервно облизнула губы и выдохнула. Девушка вдруг почувствовала себя неудобно, ведь если учитывать последние события между ней и отпрыском политикана, то сейчас упоминания о другом парне и романтике могут вызвать в тупой белобрысой башке неправильные о ней выводы. А как бы там ни было, в глубине души Мариссе всё же жутко не хотелось, чтобы кусок мэра считал её распущенной девкой. Бестия стояла и растерянно смотрела на Пабло, лишившись двигательных функций, а блондинчик ревниво сверлил её взглядом, потом рявкнул: — Что у тебя с Урколлой? — Ничего, — неожиданно испуганно и честно пискнула бестия. Блондинчик смягчился и виновато заговорил: — Мне нужно объяснить тебе ту ситуацию… — Какую? — впала в свой репертуар оторва и заговорила язвительно, сложив руки на груди. — Ту, когда у тебя не встал, несмотря на мои призывы? — похоже, на этот раз обида девушки была искренней. — Да выслушай ты меня! Ты ничего такого не просила в тот вечер. Ты просто напилась и легла спать… — Правда? — тихо спросила рыжая, в её взгляде промелькнула радость. — Да. А я утром тебе соврал. Решил таким способом кое-что проверить. — И что же? Блондинчик загадочно заулыбался и прищурился. — Я скажу тебе, если ты мне скажешь, что ты задумала? Не верится мне в твоё сексуальное ко мне влечение, Спиритто. Признавайся, Мариссита, ты опять затеяла какую-то пакость в мою сторону? — Вот ещё! — затеребила бестия лямку своего разноцветного топика, — ничего я не затевала, я правда хотела с тобой это самое… — А сейчас не хочешь? — Хочу, — никак не могла Марисса угомонить свой язык, — но это ведь ты отказался в ту ночь, не захотел. — Я хотел! — твёрдо воскликнул Пабло, — просто ты была в несознанке. Что я, по-твоему, должен был делать? Отыметь тебя, спящую в пьяном угаре? Ты обижаешься на меня за то, чего не было. Ты не просила меня с тобой сексом заняться, хотя, даже если бы просила, я бы не стал этого делать уже потому, что ты была в отключке! Я же не животное какое-нибудь! Ой, да неужели? Если не животное, то и отцепился бы с этими разговорами от неё, несчастной девочки, которая и так уже не знает, куда деваться от этой красивой морды! Осознав, что похотливый кусок смазливости не собирается отступать и хочет снова поднять тему их совместной ночи, бестия выпалила: — А, по-моему, ты врёшь, что я не просила. Пытаешься этим оправдать свою нерабочую эрекцию. Паблито расплылся ещё более хитрой очаровательной улыбкой, и проговорил: — А, по-моему, ты просто боишься. — Чего? — занервничала рыжая, — чего мне бояться-то? — Нуу, я думаю, — оскаливался мэрский мудилище всё шире, — девушкам, у которых близость намечается в первый раз, есть чего бояться. Марисса громко сглотнула и задёргала свою лямку так, что послышался треск швов. Спустя пару секунд бестия громко, надрывно и с нездоровой истеричностью расхохоталась. — Что ты имеешь в виду? Думаешь, что это был бы мой первый раз? — Не думаю, — лыбился Бустаманте, продолжая брать её на понт, — знаю. — Ну и бред! — смех Мариссы всё больше напоминал смех душевнобольного злодея. — У меня этих разов семь штук было, я же говорила! — Правда? А вот в тот вечер, прежде чем заснуть, ты сказала, что это твой первый раз. Это кстати, ещё одна причина, по которой я не воспользовался твоим состоянием. Зрачки Мариссы забегали с ещё большей скоростью, она непонятно зачем попятилась от него, хоть он с места не двигался, и проговорила голосом, звук которого напоминал писк мыши, загнанной в угол котом: — Я же пьяная была, несла всякую чушь… — Марисса! — вдруг стал серьёзным и строгим голос Пабло, улыбка резко сошла с его лица. — Хватит делать из меня идиота! Признавайся: у тебя что, парней не было? Рыжая часто, тяжело и отрывисто дышала, глядя в красивое голубоглазое лицо, выражающее явное раздражение. Похоже, Пабло эта ситуация стала выводить из себя. Бестия шумно выдохнула в очередной раз, и кратко ответила дрожащим голосом: — Допустим. На лице сыночка мэра снова заиграла улыбка. На этот раз какая-то сияющая, радостная, но лёгкая. Он стал медленно приближаться к девушке. — Как мило, — пропел блондин, — значит, я мог стать твоим первым парнем? — он подходил всё ближе, а состояние рыжей становилось всё хуже. Ещё никогда Марисса Пиа Спиритто за свои пятнадцать лет не испытывала такой нервозности и волнения, а Паблито подошёл к ней вплотную, и всё так же сияя очаровательной улыбкой, добавил: — А возможно, ещё могу стать, — он неожиданно отстранил её от стены и заключил в крепкие объятия, его лицо оказалось слишком близко, а голос перешёл на шёпот. — Так ты девственница? — Пабло, это уже не важно, — слегка завертелась рыжая, при этом не отрывая взгляда от его глаз, в которых прыгали огоньки счастья. — Тема нашей совместной ночи закрыта. Забудь об этом. — Но ведь ты сама хотела, — хитро улыбался Бустаманте, — разве нет? Давай-ка, Мариссита, у тебя два выхода. Либо получить то, чего ты так жаждала, когда прижимала меня к парапету, либо рассказать, что ты задумала на самом деле? Вот только имей в виду, если ты выберешь первое и продолжишь играть в «хочу Пабло Бустаманте», то благородствовать я больше не стану, и меня не остановят даже тонны лука и чеснока, съеденные тобой. Рыжая выпуталась из его объятий и возмутилась: — Да ничего я не задумала! Как ты можешь сомневаться в моей честности? Думаешь, я только пакостить умею? Я была честна, как никогда! — Тогда повторим? На третий раз, я думаю, у нас должно получиться. — Нет, Паблито, — ехидно заулыбалась Марисса, — раз уж ты усомнился в моих честных намерениях, то я передумала. Ты упустил свой шанс, — девушка сложила руки на груди и издевательски улыбнулась. — Я подарю свой цветок Диего. Он давно по мне сохнет. — Какой цветок? — не понял блондин. Бестия сжала зубы и процедила: — Свою невинность, придурок. — Что??? — взвизгнул Бустаманте, — Нет! Она моя! — нагло заявил блондинчик голосом обиженного ребёнка. — Да кем ты себя возомнил?! — задохнулась бестия беспредельным возмущением. — Не твоя она! Никогда не была и никогда не будет! — Она должна была стать моей ещё в прошлом году, — всё больше наглел сыночек мэра, — и могла стать моей ещё в пятницу! Так что… — Вот именно, — оборвала его рыжая, ехидно улыбаясь, — могла. — Ну всё, хватит! — раздражённо отчеканил Пабло, — я не позволю тебе дарить свою девственность кому попало. Либо она будет моей, либо ничьей! О последнем я лично позабочусь, и если она не достанется мне, то ты останешься старой девой! — выпалил Бустаманте и издевательски оскалился, поджав губы. Пока Марисса от такого нахальства хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, блондинчик добавил: — Теперь я в ответе за твою невинность. Так что забудь об Иванах, Диего, ну и прочих козлах, которые вздумают положить на тебя глаз. — Как мило, — вдруг послышалось чуть поодаль. Рыжая перестала задыхаться от возмущения, и они с Пабло повернулись на голос. Бустаманте и Спиритто узрели Рокко и Мануэля. Первый стоял с невозмутимым лицом и как всегда с включенной камерой, а второй — с ошарашенным, но заинтересованным видом. Слова об умилении принадлежали не кому иному, как местному вездесущему Спилбергу, который, судя по всему, с профессионализмом запечатлел на камеру весь разговор парочки. Марисса пришла в себя и кинулась на рокера. — Ты что, всё заснял? А ну, немедленно удали! — Ни за что! — ржал рокер, отбиваясь, — соединю те кадры с Пабло, и теперь-то фильм точно убойный получится, как ты хотела, Марисса. — О чём ты говоришь? — удивлённо спросил Бустаманте, — какие ещё кадры со мной, какой ещё фильм? Рыжая перестала пытаться разбить одновременно камеру и голову Рокко, и быстро заговорила: — Ни о чём, он, ни о чём! Так, об одном нашем с ним проекте, который мы решили не делать! Выпалив последние слова, Марисса снова кинулась на рокера с криком «удали!!!». Спустя пару минут Мануэль и Пабло сумели оттащить бестию от гадкого «Джеймса Кэмерона», а последний, заливаясь хохотом, проговорил: — Удалю, удалю, но есть одно условие. — Какое? — прошипела рыжая, вертясь в объятиях блондинчика. Рокер перестал смеяться и серьёзно сказал: — Меня наказал Блас. Заставил навести порядок в картохранилище. Так что условие моё банально: вы с Пабло идёте убираться, а я удаляю запись. — Хрен тебе! — не сдавалась дочь модели. — Тогда ваш секрет станет всеобщим достоянием, — издевательски лыбился Тарантино. — Скотина! А я тебя ещё другом считала! — Мариссита, ну не нервничай ты так, — смеясь, говорил рокер, — там уборки на десять минут. А вдвоём вы за пять справитесь. — Ладно, — сквозь зубы процедила рыжая, — только сначала удали при мне наш с Пабло разговор. — Дорогая, ты вроде никогда не считала меня дураком, — оскаливался Рокко, — и правильно делала. Пока я не буду убеждён, что в картохранилище чисто — запись будет жива. — Ненавижу тебя! — Так вы идёте убираться? Марисса с кратким рявканьем «да» выпуталась из хватки Бустаманте, а Паблито вскинул руки и, недоумённо сдвинув брови, сказал: — Стоп, стоп. А мне с какой стати туда идти? Эта запись не по душе лишь Мариссе, а как по мне, так пусть остаётся. — Ай-я-яй, Пабло, — осуждающе покачал головой Мануэль, который пока ещё не понимал, что происходит, но не мог упустить возможности поострить. — Как ты можешь так поступить? А вдруг, пока Марисса одна будет в картохранилище, туда нагрянет какой-нибудь Диего? Ты же в ответе за её девственность! Хохот… Нет, ржач! Ржач Фуэнтоса разнёсся по всему «Элит Вэй Скул», а Мариссита, шипя нецензурную лексику, бросилась с кулаками на мексиканца, но быстро была остановлена сыном мэра. — Ты прав, Мануэль, — с невозмутимой улыбкой сказал блондин, крепко держа вертящуюся Мариссу, — я в ответе, поэтому мы пойдём убираться вместе. — Пабло закинул бестию на плечо и двинулся в нужном направлении. Всю дорогу до картохранилища блондинчик держал пылающую гневом Мариситу на своём плече, так как рыжая яро рвалась расцарапать лица рокеру и мексиканцу. Последние шли за парочкой, дабы убедиться, что те честно отправятся заниматься уборкой в нужное помещение.

*****

Пабло зашёл в комнату с картами и спустил Мариссу с плеча, рыжая тут же начала выливать свои претензии на блондинчика о том, что это его вина, поскольку он постоянно несёт всякую ересь не в то время и не в том месте. Паблито пытался угомонить гневные возгласы оторвы, а тем временем по другую сторону данной комнаты, Рокко за ручку натягивал на себя дверь и прислушивался к воплям Бустаманте и Спиритто. Агирре тоже приложился ухом к двери, потом недоумённо взглянул на рокера и осведомился: — Слушай, а зачем всё это? — Потом объясню, — отмахнулся Фуэнтос, — а пока сгоняй к Блассу, скажи, что нам для подготовки к контрольной нужна пара карт, а хранилище запер какой-то идиот. Пусть Эредиа даст ключ. Быстрее, Ману, пока эти двое лаются и ничего не замечают вокруг. Агирре молча кивнул и пулей полетел на поиски старосты. Марисса и Пабло так были увлечены спором, что не услышали, как в замочной скважине повернулся ключ. Наконец, бестия, немного успокоившись, перестала во всех смертных грехах винить сыночка мэра и, тяжело вздохнув, устало сказала: — Ладно, давай убираться. Блондин кивнул и ребята огляделись. Парочка недоумённо оглядывала помещение, потом Пабло медленно подошёл к полкам, где лежали карты. Сын мэра нахмурился и стал их аккуратно перебирать. Спустя пару минут тишины Марисса протянула: — Но… здесь ведь чисто… — И карты в правильном порядке лежат, — проговорил Пабло. Ребята посмотрели друг на друга, карие глаза сеньориты Спиритто начали медленно расширяться от осознания. Она бросилась к двери и задёргала её. — Скоты! — захныкала бестия, — закрыли нас! Блондинчик отошёл от полок и, недоумённо хмурясь, спросил: — Зачем им это? — Не знаю! — страдальчески простонала рыжая, сползая спиной по стенке и с ужасом осознавая, что находится наедине с Пабло Бустаманте в закрытом пустом помещении, которое располагается в дальнем коридоре колледжа, и неизвестно, услышат ли когда-нибудь доносящиеся отсюда крики. — А я, кажется, знаю, — пропел Бустаманте, приближаясь к ней. Марисса перестала хныкать и с испугом взглянула на него. Блондин присел на пол рядом с ней и, сияя довольной улыбочкой, приторным голосом спросил: — Ты что, правда девственница? Рыжая закатила глаза и устало ответила: — Пабло, хватит. Я уже сказала, что тебе ничего не светит. — Почему? — обиженно вопросил блондинчик, — в пятницу мне светило. Особенно перед приходом тех двух дебилов — очень светило! — с надеждой в голосе и мечтательной грустной улыбкой сказал он. Рыжая в который раз тяжко вздохнула и, глядя в потолок, тихо ответила: — Ладно, слушай… Когда рассказ о том, для чего был устроен спектакль у парапета — закончился, Марисса оторвала взгляд от потолка и виновато взглянула на Пабло. Бустаманте сидел, удивлённо подняв брови, потом осуждающе покачал головой и сказал: — Ты неисправима. Всё делаешь на эмоциях. — Блондинчик грустно усмехнулся и добавил. — Я подозревал, что тут какой-то подвох. Но предпочитал думать, что мечты могут сбываться так легко. — Мечты? — тихо переспросила бестия. — Да, — вздохнул блондин и быстро опомнился, замахав руками. — Ты только не подумай, не те мечты, чтобы затащить тебя в койку… Хотя, частично может и те… В общем, я думал, что, проведя ночь с тобой, смогу тебя вернуть. К тому же, это ведь твоя инициатива, вот я и размечтался. Думал, это возможность снова быть вместе. — Вернуть? — пролепетала бестия, её голос стал ещё тише. — Ты хотел меня вернуть? — Да, — шёпотом ответил блондин и поднял лицо к потолку. — С начала года хочу. И всё лето хотел, но знал, что бесполезно, ведь думал, что ты с Симоном. — А почему мне не говорил, что хочешь? — Говорил, — смотрел блондин в потолок, — по крайней мере, намекал, но ты ведь не верила. Бегала от меня, с Иваном этим у меня на глазах лизалась, — голос в конце дрогнул, Марисса уловила в нём искреннюю боль, и, опустив голову и надув губки, пробурчала: — Ты сам виноват. Сначала с Веру этой надо мной в ресторане смеялся, потом на выборах меня сумасшедшей выставлял, убийства подстраивал… Рыжая оборвала реплику, а Пабло оторвал взгляд от потолка. Он придвинулся к ней и отчаянно заговорил: — Прости меня, Марисса. Я вообще не хотел участвовать, но когда Дунофф об этих выборах заговорил, ты такая уверенная была, так самонадеянно вещала о том, что с тобой никто тягаться не захочет, что мне вдруг захотелось сбить с тебя спесь. Я хотел чуть позже отказаться, но потом уже отец подначивал, и это соперничество между нами превратилось в очередную вражду. — Блондин положил ей одну ладонь на плечо, а в другой нежно сжал её пальцы. — Марисса, если хочешь, я откажусь от председательства, и вся власть достанется тебе, только давай больше не будем как кошка с собакой грызться? Мне это не нужно! Я уйду из совета, и плевать на отца! Всё равно это место по праву твоё, ведь голоса были подтасованы. Бестия подняла взгляд и тихо спросила: — Сделаешь это ради меня? — Я на многое пойду ради тебя, — прямо глядя ей в глаза, честно сказал он. — Лишь бы ты снова стала мне доверять, — он придвинулся к ней ещё ближе и отчаянно прошептал горьким голосом: — Я всё лето только о тебе и думал. Я не могу тебя забыть, как бы ни старался. Ты нужна мне, Марисса. Рыжая, утопая в омуте его глаз, грустно сдвинула брови, тихонько всхлипнула и с надеждой спросила: — Ты это говоришь ведь не только потому, что хочешь повторить пятничный вечер и довести его до конца? Пабло тихо засмеялся, потом, приблизив к ней лицо, стал очень серьёзным и прошептал: — Если ты согласишься снова быть со мной, мне эти вечера даром не нужны. Для меня главное, чтоб ты просто была рядом. Я искренен, Марисса, клянусь. Я люблю тебя. Шоколадные глазки загорелись огоньком, она тоже приблизила своё лицо и прошептала ещё тише: — Знаешь, я не думаю, что тебе нужно уходить из совета. Из нас получится отличная команда. Пабло легонько улыбнулся и молча кивнул, бестия потянулась к его губам, но блондин вдруг отстранился и прищурился. — А больше ты ничего не хочешь сказать? — Например? — тянулась рыжая к сладким губкам голубоглазого любимчика. — Ну, даже не знаю, — язвительно проговорил Пабло, отстраняясь и отползая от неё. — Может, признаешься кое в чём взаимно? Бестия задумчиво нахмурилась, потом её глаза засияли ещё сильнее и она, улыбаясь, воскликнула: — Ах да! — Марисса обвила его шею руками и прокричала искрящимся счастьем голосочком: — Я тоже тебя люблю! Рыжая впилась в губы Пабло сладостным поцелуем, повалив его на пол. Парочка взахлёб целовалась, блондин стал приподниматься и принял сидячее положение на полу, Марисса оказалась сверху, а поцелуй становился всё жарче. Тела обоих накалялись, Бустаманте не выдержал и прорычал от желания, рыжая сквозь поцелуй простонала его имя и сжала в пальцах ткань футболки на его плечах. Руки Пабло ловко скользнули ей под топик, ладони проникли под чашечки лифчика, и он большими пальцами игриво помассировал набухшие соски. Бестия простонала ещё громче, и сжатую в пальцах ткань дёрнула в разные стороны, тем самым просто срывая футболку с его плеч. Послышался треск и сыночек мэра пришёл в себя. — Постой, постой, — оторвался он от её губ, и слегка отодвинул от себя. — Ты что делаешь? — Я хочу тебя! — выдохнула бестия, сияя любящей улыбкой и похотливым взглядом. — Я тоже тебя хочу, — хрипло проговорил блондин, при этом смещая её с себя. — Но не тут ведь, и не сейчас. — Почему? — Нууу, — сглотнул Пабло, — это же первый наш раз, как-то не очень хорошо в картохранилище, да и войти кто-нибудь может… — Пабло, — возбуждённо заговорила рыжая, снова уселась на него, и дразняще поёрзала по его вздымающемся паху. — Да какая разница где? Мы этого оба столько ждали! Нас тут ребята закрыли с особой целью. Я думаю, они позаботятся о том, чтобы нам никто не мешал. — Да, но… Я хотел, чтоб это было красиво… — Бустаманте, — начала закипать Марисса. — Кто из нас девственница: я или ты? Что ты ломаешься, как девочка невредимка? Я тут хочу, и желание женщины — закон! — Ммм, нет, — капризно мялся блондинчик, ёрзая пятой точкой на полу и пытаясь сместить со своего пульсирующего паха разошедшуюся любовь всей своей жизни. — Здесь ведь даже постелить нечего, твёрдо, неудобно… С лица бестии стало сходить всё сияющее счастье. Она минуту раздражённо смотрела на сына мэра, миллиарды бабочек внизу живота никак не хотели успокаиваться, тело всё так же пылало, поэтому она вскочила и отчеканила: — Значит так, Бустаманте! Либо ты прямо сейчас займёшься здесь со мной любовью, либо я осуществлю идею с фильмом о твоей импотенции! Пабло улыбнулся и тоже стал подниматься с пола. Он подошёл к ней и трепетно провёл пальцами по её щеке. — Марисса, — нежно прошептал блондин, — я безумно тебя хочу, и ты даже представить себе не можешь, насколько тяжело мне держаться. Но я хочу, чтоб это запомнилось в первую очередь тебе, чтоб это было волшебно. Я не спорю, если мы сделаем это здесь, нам, несомненно, запомнится, но не так, как хотелось бы. Я хочу, чтоб мы были одни, знали, что нам никто не помешает, не спешили, наслаждались. Малышка, теперь мы вместе, и этот долгожданный момент от нас никуда не денется. Ну потерпи чуть-чуть, я обещаю, ты не пожалеешь. Рыжая с надутыми губками смотрела на него, потом снова её глаза загорелись, и она, улыбаясь, спросила: — А что ты предлагаешь? Я предлагаю смыться к тебе на квартиру сегодня вечером, а завтра утром вернуться в колледж. — Нет. Квартира — это пройденный этап, там у нас ничего не выходит. Я придумаю что-нибудь другое. Бестия опять поникла, и тут вдруг тихо стал поворачиваться ключ в двери. Блондин ухмыльнулся, глядя на любимую, и прошептал: — Ты представляешь, какой бы нам сейчас кайф обломали, пойди я у тебя на поводу? Марисса виновато опустила голову, а дверь тихонько открылась, и в щель всунулись две башки с наглыми, хитро улыбающимися рожами. Рыжая испепелила Агирре и Эчагуэ взглядом, и процедила: — А вы смелее, чем я думала. Сами лично на казнь пришли. — А ты уверенна, что казнь нужна? — пропел Мануэль. Спиритто вздохнула, потом мягко улыбнулась и сказала: — Идите отсюда, дверь оставьте открытой. Рокко, за тобой должок. — Помню, — отрапортовал рокер, — весь компромат будет удалён прямо при вас, сеньорита! Я жду вас в игровой. Довольные рожи мексиканца и рокера исчезли, вслед им полетел благодарный возглас блондина: — Спасибо, ребят! — Не за что! — крикнули в один голос парни уже за дверью. Пабло повернулся к Мариссе, нежно обнял её за талию, а рыжая запустила ему пальцы в волосы и требовательно сказала: — У тебя три дня, супермен, на то, чтобы обдумать, где пройдёт наша волшебная ночь. Блондинчик улыбнулся, упёрся своим лбом в её лоб и, закрыв глаза от удовольствия того, с кем он сейчас стоит в обнимку, прошептал: — Я люблю тебя. — Я тебя сильнее, — так же с закрытыми глазами ответила Марисса, и легонько коснулась его губ своими. — Сильнее не может быть, — хрипло проговорил блондин и их губы слились в нежном поцелуе, излучая по помещению долгожданное счастье.