План провалился!

Пабло зашёл в игровую комнату, которая благодаря его счастливой улыбке тут же озарилась мерцающим сиянием. Блондин огляделся в поисках дружков и узрел последних, вальяжно раскинувшихся на мешковатом пуфике. Парни заинтересованно пялились в экран телевизора, где показывали моделей, демонстрирующих бикини. Пабло подошёл к ним сзади, одну руку хлопнул на плечо Гвидо, а вторую на плечо Томаса, и довольным голосом прогорланил: — Здравствуйте, друзья мои задушевные! Гвидос с Томасиком медленно переглянулись, потом, не говоря ни слова, резким движением сбросили со своих плеч руки Бустаманте, сделали погромче телевизор и вновь уставились в экран. Паблито закатил глаза и, всё так же стоя позади друзей, вскинул руками. — Ой, да ладно вам! — непринуждённо сморщился блондин, — хватит дуться, что вы как дети малые? Томас повернулся к Гвидо и безмятежным голосом спросил: — Откуда идёт этот звук, не знаешь? — Наверное из мрачных мест, где не ценят друзей, — невозмутимо ответил Гвидос, запуская руку в открытую пачку с чипсами. — Знавал я одного такого не ценителя. Пабло обошёл пуф и встал к ним лицом, тем самым закрывая обзор телевизора. — Слушайте, — устало сказал блондин, глядя то на одного, то на другого, — ну хотите дам вам ключ от квартиры, и гуляйте там хоть месяц. Только хорош строить из себя преданных и обиженных. Гвидо молча пялился на блондинистого дружка, уплетая чипсы, а Томас спокойно проговорил, глядя на Гвидоса: — Кажется, сеньор младший Бустаманте считает нас меркантильными и мелочными настолько, что думает, ради какой-то гулянки мы простим ему все косяки, обиды и предательства? — Угу, — с набитым ртом кивнул Лассен, не сводя с Пабло недружелюбного взора. — Ладно, — вздохнул блондин, — говорите, что вы хотите? — Он ещё спрашивает! — возмутился Гвидос так, что изо рта полетели крошки. — Мы хотим объяснений! Какого черта ты нас игноришь две недели?! Общаться с нами реже стал, от вопросов ускользаешь. Занят чем-то постоянно, на девчонок внимания не обращаешь! Нет-нет, мы, конечно, помним, что у тебя там какая-то дама есть, которая жаждет познать твои навыки тигра в постели, но ведь совесть надо иметь… — Да! — оборвал Томас Гвидо, и вскочил. — Мы хотим знать, кто она! Мы желаем услышать имя той, из-за которой ты забыл своих друзей, той, с которой проводишь выходные, той, из-за которой вышвырнул нас из своей квартиры, той, из-за которой даже краем глаза не смотришь на шикарных девиц, от чего те считают тебя геем! — практически орал брюнет. — Да-да, — поддакнул Гвидосик, не вставая с пуфа, — те цыпы, что я тебе приводил, стопроцентно уверенны, что ты гомосексуалист. Но на твое счастье, мы отказываемся в это верить, так что давай-ка выкладывай всё о своей новой пассии. Только так ты сможешь заслужить наше прощение. Говори, где ты её отрыл? Блондинчик расплылся идиотской улыбкой, упал рядом с Гвидо на мешковатый пуф и вздохнул так сладко, словно впервые влюбившаяся тринадцатилетняя девочка. Томас с заинтересованным лицом уместился рядом с Пабло, а последний стал приторным голосом монотонно вещать: — Ничего я не отрывал. Я встретил её в прошлом году и влюбился с первого взгляда. Она такая красивая, хрупкая, изящная, с потрясающими глазами цвета шоколада. Моё чувство оказалось взаимно, и нам было очень хорошо вместе. Правда, пришлось расстаться из-за моих ошибок, и я уж думал, что потерял её навсегда, но, к счастью, она меня любит так же сильно, как и я её, поэтому простила, чем сделала меня самым счастливым человеком на свете. Вот! — блаженно лыбился Бустаманте, глядя в потолок. На несколько секунд повисла тишина. Закадычные дружки сыночка мэра переваривали услышанное, вспоминали события прошлого года, сопоставляли факты. Томас всё больше хмурился, не совсем понимая сути, а вот Гвидосик на удивление сообразил быстро. Он медленно приподнялся и, опираясь локтями о пуф, повернулся к блаженному Паблито и подозрительно протянул: — Ты ведь говоришь не о чертенке нашего курса, с рыжими верёвками на голове? Пабло тоже приподнялся, повернулся к Гвидо, и уже без улыбки терпеливо сказал: — Это дреды, — блондинчик снова плюхнул голову на пуфик и невозмутимо добавил: — Так сейчас модно. — Неужели? — хмыкнул Эскурра, — что-то я у Коллучи не заметил такого кипиша на голове, а ведь она в нашем колледже законодательница моды. — Марисса опережает моду, — спокойно сказал блондин, — и вообще, мне плевать с высокой колокольни: модная она, не модная, кипиш у неё на голове или нет. Пусть хоть лысая ходит, я её любить меньше не стану. Снова минутная тишина, потом дружочки блондинчика окончательно осознали ситуацию и подорвались с пола. По помещению стали раздаваться возмущения Лассена и Эскурра. Они, перебивая друг друга, восклицали что-то о том, что сойтись с рыжей оторвой — это верх дебилизма, что она сумасшедшая, вредная, непостоянная, наглая, требовательная, хамоватая, вечно делает гадости, и у неё вечно играет в одном месте детство. Также ребята возмущались по поводу того, что закадычный дружок их всё это время обманывал, и его «ненависть» к маленькой бестии — это ни что иное, как злость за то, что он сохнет по ней второй год. Ну и уж совсем по-кретински из-за неё отказываться от весёленькой оргии с шикарными девицами и выставлять за дверь друзей. В общем, Гвидо с Томасом негодовали явно от осознания и страха, что дочурка модели попросту ограничит общение Пабло с друзьями. Сам же Паблито «слушал» товарищей с невозмутимой улыбкой и заткнув уши пальцами. Когда восклицания стихли, Пабло вскочил с пола и звонко сказал: — Ну, что ж. Приятно было с вами пообщаться, друзья! Блондин двинулся к выходу, а ему вслед полетело: — Чувак, а ты ничего не забыл? — спросил Гвидос. — Что? — повернулся сын мэра. — Ключики от квартирки? — хитро улыбнулся Томас. — Что? Но вы ведь отказались! Предпочли рассказ о моей девушке! — Вот ещё! — фыркнул Лассен, — ничего мы не отказывались. Рассказ — это лишь одно из условий, а второе — ключи. — Да, — добавил Томми, — и они нужны нам прямо сейчас. Так безопасней и надёжней, а то вдруг вам с Мариссой опять на выходных приспичит, и мы снова пролетим с тусовкой, как фанера над Парижем. А так, мы тебе ключи даже под смертными пытками не вернём. Блондинчик, вздыхая, закатил глаза, без каких-либо споров достал из кармана джинсов ключики и протянул Гвидо со словами: — Уберите потом за собой. И девицам своим в случае чего рты прикрывайте, чтоб соседей не пугать. — Ой, — сморщился Гвидос, — можно подумать, твоя зазноба тихая. Судя по её характеру, страсти ей не занимать. Небось орёт в койке так, что ближайшие районы слышат. Пабло пронзил носатика недружелюбным взглядом, потом вдруг расплылся мягкой мечтательной улыбкой и спокойно сказал: — Удачи вам, ребят. Блондин снова двинулся к двери, а ему в спину вновь полетело теперь от Томаса: — Если тебе надоест рыжий крикливый ребёнок, то присоединяйся к нам на выходных! Пабло, не оборачиваясь, проделал махающий жест рукой, дающий понять, чтобы два дегенерата от него отцепились, и вышел из комнаты отдыха, а Гвидо повернулся к Томасу и раздражённо процедил: — Зачем ты так делаешь? — Как? — Зачем предложил ему к нам присоединиться, ты совсем идиот? Томми недоумённо хмурился, потом вдруг стал серьезным и виновато сказал: — Ты прав. Глупо это. Он любит Мариссу, она его. Нужно за него радоваться и поддерживать, а не на гулянки с девками тащить… — Да нет же, придурок! — процедил Гвидос, — при чём тут любовь? Я не об этом! Девчонок трое, и если Пабло придёт, то нам достанется каждому по одной. А если он не явится, то у нас есть шанс покувыркаться с двумя, а то и каждый с тремя, смекаешь? — размечтался Лассен. Недалёкий брюнетик вновь несколько секунд недоумённо похмурился, потом его глаза стали расширяться, и он восхищённо выдохнул: — Гениально! — То-то же! — гордо вскинул голову Гвидо и достал мобильный телефон. Ребятки упали на уже нагретое место на полу, уложив головы на пуфик, и стали с предвкушением звонить нужным девушкам.

*****

Рыжая сидела со скучающим видом за столиком в кафе. До неё изредка долетали восклицания Лауры, которая пыталась вбить в кукольную головку Мии Коллучи разнообразные математические формулы и решения уравнений с иксами и игреками. Сама же Миита изображала заинтересованность, при этом оглядывая свои ноготки и думая о том, что пора бы освежить маникюр. Также за этим столиком сидел Мануэль, с невозмутимым лицом помешивая трубочкой сок в стакане. Мариссе надоели эти нудные восклицания Лауриты, и она уже хотела было вскочить и сказать о том, чтоб Арегги завязывала со своими обучениями, поскольку одноклеточная Барби всё равно ни черта не поймёт, и выход на контрольной у Коллучи лишь один: написать маркером на своих ноготках шпаргалку и выдать это за оригинальный маникюр под названием «газетка». Бестия только открыла рот, но тут вдруг сзади за плечи её нежно обвили сильные родные руки, и сладкий голос пропел: — Вот ты где, любовь всей моей жизни? — улыбка Мариссы озарила кафе, а Пабло добавил, крепче обнимая её. — Прошло всего полчаса с тех пор, как мы разошлись, а я уже соскучился. Подаришь мне свой горячий поцелуй? Бестия, одновременно поворачиваясь на стуле и вскакивая с него, воскликнула радостное: «с удовольствием!» и обвила руками шею парня. Пабло и Марисса сладко целовались в самом центре кафешки «Элит Вэй Скул», а тем временем челюсть Лауры Арегги отвисала всё ниже, из головы умной блондинки напрочь вылетели все знания, которые она зубрила на протяжении своих пятнадцати лет. Лаурита с неким шокированным ужасом смотрела на лобызающихся Бустаманте и Спиритто. Миа Коллучи выронила открытый флакончик с блеском для губ, невесть откуда появившийся в её руках перед самым приходом сыночка мэра, и её рот был открыт ещё шире, чем у Арегги, а синие и без того большие глаза полезли из орбит. И лишь Мануэль сидел с нормальным выражением лица, откинувшись на стуле и потягивая из трубочки сок, при этом, довольно улыбаясь, смотрел на счастливую парочку. Сын мэра и дочь модели как обычно не могли вовремя оторваться от губ друг друга, тогда Миа, слегка придя в себя, дрожащим голосом произнесла: — Ч-ч-то это? Нас снимает скрытая камера? Миита медленно поводила головой, оглядывая верхние углы помещения, потом посмотрела на любимого. Барби узрела мексиканскую довольную харю, поняла, что любимый ацтекишко знает намного больше её о происходящем, и с раздражением вопросительно уставилась на него. Ману заметил недобрый взгляд возлюбленной и убрал с лица улыбку. — Ах, да, — засуетился Мануэль, вставая со стула, — пошли, дорогая, я тебе кое-что поведаю. — И мне поведай! — вскочила Лаурита и кинулась за Агирре и Коллучи. Троица вышла, а Пабло с Мариссой отлипли, наконец, от губ друг друга, и сияюще улыбнулись, глядя друг дружке в глаза, не обращая внимания на ошарашенных присутствующих. Блондинчик взял Мариссу за руку и усадил обратно на стул за тот же столик. Он сел напротив и, не выпуская её руки из своей, только открыл было рот, но бестия его опередила: — Ты придумал? — с горящими глазами поинтересовалась она. — Нет пока… — А я придумала! — сияли карие глазки девушки, — приходи ночью в мою комнату, — выпалила она, — там удобно, мягко, а мой жёлтый светильник предаст красивого романтичного света и… — Дорогая, — оборвал Пабло возбуждённую реплику любимой, — но ведь там будут твои подружки, — прищурился он. — Ну и что. Они ведь будут спать, — невозмутимо заявила рыжая. — Эээ, милая, я боюсь, мы их разбудим… — Ой, ну что за бред? — сморщилась бестия, — мы ведь любовью собираемся заниматься, а не на барабанах играть. Блондинчик вскинул брови и мило улыбнулся, глядя на любимую. Потом он тихонько прокашлялся, придвинулся на стуле ближе к столу, ещё сильнее сжал ладошки девушки в своих, и спокойным голосом терпеливо начал говорить, нежно заглядывая ей в глаза: — Солнышко, так как ты у меня непорочная, чистая, девственная и неопытная девочка, я тебе кое-что объясню. — Пабло опять прокашлялся, и заговорил тише голосом заботливого отца, который растолковывает дочери все плюсы и минусы интимных отношений между мужчиной и женщиной. — Понимаешь, малыш, заниматься любовью — это ведь не уроки учить. Дело в том, что в процессе этого приятного занятия наш мозг полностью отключится, мы забудем об окружающих нас людях, ну и, следовательно, о спящих Лухан и Лауре забудем тоже. Ты станешь издавать определённые звуки, децибелы которых не сможешь контролировать… Рыжая закатила глаза, медленно освободила свои руки из его и откинулась на спинку стула, вытянув губки. Нашёлся тоже, трахарь террорист! Звуки она, видите ли, будет издавать… Пф! Можно подумать, она не знала. Она знала! Просто решила, что ей в голову пришла гениальная идея, а о том, наделают они шума или нет — как-то не задумалась. Блондинчик ещё что-то вещал по поводу того, что звуки, скорее всего, будет издавать не она одна, что можно, конечно, попытаться их приглушить, но шума всё равно не избежать, и девчонки в любом случае проснутся. — Ладно, ладно, — замахала руками рыжая, — я поняла. Дурацкая была идея, — Марисса надула губки и грустно пробурчала: — Пабло, ну придумывай уже быстрее. Бустаманте расплылся довольной улыбкой и придвинулся к бестии вплотную. Он пронзил её счастливым взглядом и пропел: — Ты так сильно меня хочешь? Марисса залилась румянцем и стыдливо отвела взгляд. Действительно, что-то она слишком напориста. Хотя, это не её вина. Это как раз вина смазливого кусочка мэра. Именно он — неконтролируемый изврат распалил её в пятницу в своей квартирке, а теперь мучает несчастную, влюблённую, и что самое главное — возбуждённую девушку, гормоны которой бушуют с каждой минутой всё сильнее. Но всё равно надо было приличия ради хоть пару часиков выждать, прежде чем задавать вопрос и озвучивать свою идею. А то ведь блондинистому голубоглазому созданию и так самовлюблённости не занимать, а если он ещё осознает, что Мариссе Пиа Спиритто не терпится заняться с ним любовью, то его самомнение и вовсе раздуется до неприлично огромных размеров. Хорошо хоть он не в курсе, какие сны ей снятся и насколько смелы и откровенны её фантазии, когда она представляет их совместную ночь любви. От последних мыслей бестия ещё больше покраснела и, не поднимая головы, забормотала что-то неразборчивое. Мордаха сыночка мэра стала ещё довольнее, он ласково коснулся пальцами её подбородка, после чего девушка подняла взгляд. — Ну не нужно смущаться, — прошептал блондин, — это же нормально. Мы любим друг друга, я хочу тебя, ты хочешь меня… Хотя, если честно, ты так мило выглядишь, когда стыдишься. Рыжая легонько улыбнулась, а блондинчик провёл рукой по её волосам и, наклонившись ближе к её губам, прошептал ещё тише о том, что поверить не может своему счастью. Бестия промычала что-то взаимное, и только их губы соприкоснулись, как распахнулась дверь кафе, и послышались возгласы с разной интонацией и эмоциями. — Мы вас поздравляем! — верещали девчонки четвёртого курса, за исключением Сол Ривароллы. — Надеюсь, на этот раз обойдётся без пари, — не удержалась Лухан Линарес от язвительности, и недружелюбно зыркнула на Пабло. — Это прекрасно! Я всегда знала, что рано или поздно вы будете вместе! — радовалось романтичная Миа Коллучи. — Ужасно! Могла бы предупредить, что вы помирились, — обиженно ворчал Диего, — бегал сегодня за тобой, как идиот. — Поздравляю, друг. Я жутко за тебя рад. Пабло покосился на руку Лассена на своём плече, поднял взгляд и прищурился. — Недавно в комнате отдыха, особой радости я у вас не заметил. Признавайся, что тебе ещё от меня нужно? Вам не хватает денег на тусовку? — Да за кого ты меня принимаешь?! Я искренне рад за тебя, просто мы были немного в шоке, поэтому реакция была такая. Если ты счастлив, то и мы счастливы. Тебе досталась прекрасная девушка, чувак, — пел Лассен подозрительно приторным голосом. — Не потеряй её. Не вздумай даже помышлять о походах налево, думай своей головой, а не головой своего друга идиота Томаса, который сдуру позвал тебя поразвлечься с девчонками… — Что? — подскочила со стула рыжая. Блондинчик скрипнул зубами и не удержался от мучительного стона. Ну вот почему у всех друзья как друзья, а у него — ГВИДО?! Последний постарался исправить ситуацию, уверяя Мариссу, что Пабло, не раздумывая, отказался, но бестия отмахнулась и повернулась к Мануэлю. — Зачем ты им всем-то рассказал? Остальные и так бы потом поняли, что мы вместе, и обошлось бы без данного цирка. — Я тут не при чём! — замахал руками мексиканец, — это всё эти дуры! — не стесняясь, ткнул он пальцем в любимую Барби и Лауру Арегги. — Я им всего лишь сказал, что вы помирились, они решили, что это новость дня и попёрли трубить по всему колледжу, будто о приземлении инопланетян услышали. — Но ведь это правда, отчасти шокирующая и одновременно радостная новость! — восклицала Миа, — даже приземление инопланетян такого ажиотажа бы не вызвало. — Пф, — фыркнула Риваролла, — подумаешь, сошлись опять! Тоже мне, великая новость. Мои новости куда интересней. На следующей неделе у меня съёмки на обложку журнала «Космополитен», и… — Ну что ж, — хлопнула в ладоши Миита, — все рады, все счастливы, все поздравили, пойдёмте дальше готовиться к контрольной! Коллучи развернулась и, цокая каблучками, двинулась к выходу. Естественно, за самой популярной блондинкой колледжа последовала и остальная женская половина, совершенно не выразившая интереса к новостям Солиты. Потом вышли и парни. Сол топнула ножкой и гневно промычала оттого, что она никому неинтересна — всё внимание опять приковано к рыжей хабалке, и все слушаются лишь Коллучи. Дабы совсем не упасть лицом в грязь, Сол повернулась и, глядя на Пабло, кокетливо проворковала: — Паблито, если тебе вдруг захочется вновь узреть что-то красивое, то приглашаю тебя в пятницу на свои съёмки… — Если ты отсюда сейчас же не свалишь, — угрожающе прошипела рыжая, поднимаясь со стула и опирая руки о стол, — то через минуту все узреют твою разбитую рожу. — Хамка! — невозмутимо фыркнула Сол, развернулась к выходу и, двигаясь к двери, добавила: — Пабло, подумай над моим предложением. — Я её придушу! — кинулась бестия за крашеной блондинкой, и уже практически протянула руку к волосам Солиты, но тут рыжую потянуло назад, а Риваролла спокойно вышла из кафе целая и невредимая. Пабло, оттаскивая Мариссу обратно к столику, успокаивающим тоном говорил: — Спокойно, спокойно! Не нервничай, Марисса. Он усадил её на стул, девушка, слегка вертясь, указала на дверь и выкрикнула: — Ненавижу эту тупорылую гниду! С самого её появления здесь — ненавижу! — Милая, успокойся… — Она специально меня выводит! — Не обращай на неё внимания… — Пабло, она хочет тебя вернуть! — Глупости! — Ничего не глупости! Она тебя соблазняет, хочет опять с тобой прокувыркнуться! — Любимая, если бы она этого хотела, сделала бы ещё, когда мы встречались. Рыжая растерялась, гневное выражение на её лице ослабло, она взглянула на Пабло и пролепетала: — Что? Блондинчик улыбнулся и мягко сказал: — У меня с ней ничего серьёзного не было. — Правда? — с надеждой спросила рыжая. — Клянусь. Она очередная ошибка в моей жизни. Этакий ещё один способ позлить тебя, ну и что уж греха таить, показать окружающим, что я могу заполучить любую. Я никогда к ней не испытывал особых чувств. Так, картинка для поддержания статуса. Марисса опустила голову и обиженно буркнула: — Ты из-за неё Рокко чуть не прибил. Ревновал. — Это ещё одна показуха. Типа дал понять, чтоб никто и мысли не имел увести у меня девушку. — Пабло поднял рыжую со стула, крепко обнял за талию и, пронзая её взглядом, нежным и честным голосом заговорил. — Марисса, ну забудь ты о ней. Мне только ты нужна. Всегда нужна была лишь ты. Давай не будем вестись на провокации завистливых тупых блондинок? У нас только всё начинается, давай доверять друг другу? Рыжая смотрела в любимые очаровательные глаза, потом прижалась к нему ещё крепче и, уткнувшись лицом в его плечо, пробормотала: — Давай. Только если какая-нибудь кривоногая тупица будет опять тебя соблазнять, я расцарапаю ей рожу. — Хорошо. А я сломаю носы всем твоим ухажёрам. — Неплохо было бы. Некоторые чересчур настойчивы. — Ну, вот и договорились. Кстати, — он коснулся губами её уха и горячо прошептал: — Соблазнить меня способна только ты. Я возбуждаюсь от одного твоего близкого нахождения. — О, да. — Иронично улыбнулась рыжая, не отстраняя своего лица от его плеча. — Я чувствую. Пабло прокашлялся, слегка отстранился от неё и невозмутимо спросил: — Может, к контрольной начнем готовиться? — Да, — отошла от него рыжая, кинула секундный взгляд на его пах, расплылась довольной улыбочкой и добавила: — Пошли к ребятам. Там Лаура нас всех мучает, но, не смотря на то, что она занудная и дотошная, объясняет она получше любого учителя. Парочка взялась за руки и вышла из кафе.

*****

Подготовка к контрольной работе проходила дружно и коллективно под нудные объяснения и толкования Лауры. Четверокурсники собрались в комнате отдыха, уселись за низенький стол, и каждый учил не понятный лично ему урок. Лаурита терпеливо растолковывала каждому термины неясных им предметов. Кому-то аксиоматические построения, кому-то корни и дроби в квадратах, кому-то напоминала о том, как действует сила притяжения и что нужно будет смешать на уроке химии, чтобы не получить бомбу, которая полностью уничтожит не только их «любимый» колледж, но и половину земного шара. Подготовка проходила вполне спокойно, и лишь немногие бесили Лауру. Например, Гвидо, который сопровождал каждое её толкование пошлой шуточкой, при этом, не сводя с неё липкого взгляда с какой-то влюблённой улыбочкой. Миа, которая, когда речь заходила о химических веществах, тут же интересовалась у всех присутствующих, каким цветом ей сегодня накрасить ногти: бледно-розовым, нежно-розовым, ярко-розовым, розовым с малиновым оттенком, розовым с бежевым оттенком, розовым с оттенком клубничного мороженного, или просто розовым. Но больше всего Лауру раздражали Бустаманте и Спиритто. Эта парочка совершенно не желала вникать во все азы дробей! Они постоянно переглядывались, сладко лыбились друг другу и целовались в губы. В очередной раз, когда отпрыск мэра и рыжее сокровище актрисы своё невинное чмоканье стали превращать в бесстыжий поцелуй, Лаурита закатала рукава блузки, неслышно подошла к ним сзади, оттянула головы обоих и хорошенько стукнула их лбами. Пабло с Мариссой в один голос протянули «Аааай!» и, потирая лбы, злобно уставились на «училку». Арегги поджала губы в ехидной улыбке, повернула их головы к столу, и молча ткнула носом в учебники. Ребятки процедили раздражённое: «поняли, поняли! Сначала учёба, потом любовь!» — и уставились в книжки. — Надеюсь, на этот раз вы действительно это поняли. Ещё одно лобызание, и я вас рассажу! Пабло с Мариссой не на шутку испугались оказаться поодаль друг от друга, и стали честно грызть гранит науки. Спустя минут пять неугомонный блондинчик положил ладонь на коленку своей девушки, и стал медленно двигать руку вверх. Рыжая покосилась на любимого, но он даже не взглянул на неё. Его рука ползла всё выше, потом пальцы проникли на внутреннюю сторону бедра, он слегка сжал её, и стал гладить ещё энергичней. Бестия стиснула зубы, при этом пытаясь предотвратить шумные выдохи, рвущиеся наружу. Похоже, белобрысый козёл вздумал над ней поиздеваться! Мало того, что с сексом её динамит, так ещё и решил возбудить её у всех на глазах. Ну держись, Паблито! Марисса с безмятежным лицом тоже запустила руку под низкий столик, мгновенно нащупала ширинку Пабло, недолго думая расстегнула её и, не мешкая, проникла ладонью под его нижнее бельё. Блондинчик закашлялся, убирая свою руку от её ноги и прикрывая этой рукой рот. Он громко сглотнул и повернулся к ней. Рыжая почувствовала на себе его взгляд, оторвала взор от книжки и, не выражая особых эмоций, спросила: — Что с тобой? — невинно хлопая глазками, смотрела она на него, и без какого-либо смущения погладила пальцами его затвердевшую плоть. Блондинчик, чувствуя, как воздух исчезает, наклонился к её уху и выдавил: — Что ты творишь? — Ты о чём? — держала бестия невозмутимое выражение на лице, она нежно провела по головке его полового органа большим пальцем. Паблито стал задыхаться окончательно, он положил свою руку себе на пах, тем самым останавливая откровенные манипуляции её ладони. — Завязывай, Марисса, — умоляюще тихо проскулил он ей в ухо. Рыжая заулыбалась, стала ослаблять свои движения рукой, и ехидно проговорила: — Ты первый начал. Блондинчик взглянул на неё тёмно-синими глазами, в которых бушевала морская буря, и проговорил сиплым шёпотом: — Я тебя всего лишь погладил. — Нечего меня гладить в неподходящих для этого местах. Я тоже не железная, Паблито, — язвительно лыбилась оторва. — Прости, я больше так не буду. Марисса, пожалуйста, убери руку, иначе… — дыхание снова перехватило, поэтому фразу он не смог закончить, и постарался поймать хоть каплю воздуха, а рыжая вдруг испугалась и тихо пролепетала: — Иначе что? Пабло, ты ведь не надумал преждевременно семяизвергнуться? Бустаманте, на своё счастье сумевший быстро привести дыхание в порядок, пронзил любимую раздражённым взглядом, еле слышно скрипнул зубами и процедил: — Нет. — Он сделал тон мягче, но всё ещё говорил сквозь зубы. — Милая, — натянуто улыбнулся блондин, — умоляю, убери свою прекрасную ручку от моего паха, иначе все, находящиеся в этой комнате, смогут узреть, как мы жарко занимаемся любовью прямо на их учебниках и тетрадках. Остановить меня будет невозможно. Бестия втянула губы в улыбке и резко вытащила свою руку. Марисса, не говоря ни слова, уткнулась в книжку, а Пабло опёрся локтями о стол, обеими руками закрыл лицо и не удержался от облегчённого и громкого: — Фууух! Лаурита, которая, наклонившись над Лассеном, с энтузиазмом растолковывала последнему очередную формулу, обратила внимание на Пабло. Наверное, именно увлечённое вдалбливание в голову Гвидо и помешало сеньорите Арегги заметить, как сладкая парочка снова отвлеклась от учёбы. Также Лаура не замечала, как Гвидосик нагло заглядывает в её скромное декольте. — Устал, Пабло? — заботливо спросила Арегги и добавила: — Ты ещё не видел, как люди устают. Блондинчик слегка сместил ладони с лица вниз, и посмотрел на неё, а голос Лауриты стал сочувственным. — Бедненький. Вспотел аж весь и красный от переутомления. Ну ладно, если хочешь, можешь немного отдохнуть. Сходи в буфет, выпей чего-нибудь холодненького. Пабло хотел было вскочить, кинуться в душ, окатить себя ледяной водой, дабы потушить пылающее от желания тело, но тут вдруг осознал, что эрекция не спадает и он сидит с расстёгнутой ширинкой. Блондин полностью убрал руки от лица и, стараясь казаться спокойным, сказал: — Нет-нет, я ещё поучусь, — голос предательски хрипел, но Лаура ничего особого в этом не заметила и лишь пожала плечами. — Как хочешь. Арегги снова увлечённо стала разъяснять что-то Гвидосику, а блондинчик оглядел присутствующих за столом, убедился, что никто внимания на него особого не обращает, и незаметно застегнул ширинку. Паблито покосился на любимую рыжую заразу, и узрел последнюю всю красную до кончиков ушей. Подавленные девушкой чувства смущения во время откровенных действий в его трусах, всё же вырвались наружу, и сейчас рыжуля пылала от стыда, склонив голову над книжкой, слегка трясясь и нервно покусывая колпачок шариковой ручки. Пабло усмехнулся, с довольной мордой отвернулся от неё, и погрузился в обучение. Подготовка закончилась ближе к вечеру, ребята дружно встали из-за стола, устало вздохнули, и с твёрдым уверением того, что контрольную они не провалят, стали разбредаться и наслаждаться оставшимися до сна минутами свободного времени.

*****

На следующий день четверокурсники, недовольно бурча себе под нос, плелись на первый урок. Паблито шёл в окружении лучших дружков, и, закатывая глаза, слушал их предвкушающие восклицания о предстоящей вечеринке. Блондинчик в очередной раз зевнул от скучного рассказа, потом услышал любимый голос, восклицающий: «любовь моя!» и почувствовал, как кто-то на нем повис. Пабло мгновенно ответил на крепкий поцелуй своей девушки, которая неожиданно к нему подлетела. Рыжая, так же внезапно, как и появилась, прервала поцелуй и молча побежала дальше. Блондинчик проводил её сияющей счастьем улыбкой, потом взглянул на друзей. — Что? — спросил Бустаманте. Ребята, ещё не привыкшие, что их блондинистый товарищ теперь не холостой, встряхнули головами, и Гвидос ответил: — Ничего. Так о чём я там? Ах, да! Девочки шикарные… — О, Боже! — страдальчески простонал сын мэра, подняв лицо к потолку, и быстрым шагом двинулся вперёд, отдаляясь от друзей, чтобы не слышать надоевших рассказов о пышногрудых девицах, с которыми Гвидо и Томас предвкушают покувыркаться на выходных. Ребята посмотрели ему вслед, пожали плечами и продолжили обсуждать волнующую их тему. Первая половина дня тянулась, словно вечность. Томительно, мучительно, уныло. Каждый урок проходил в тишине под раздражающий звук тикающих часов и редкие вопросы учителей, которые разнообразием не отличались и звучали все слово в слово одинаково: «Лассен, что это у вас там? Шпаргалка?». Но, наконец, этот долгожданный момент настал — прозвенел звонок, оповещающий об окончании последнего урока, а вместе с этим и контрольных работ. Четверокурсники с воплями, которые обычному человеку трудно было разобрать, посдавали свои работы и кинулись прочь из класса. Марисса стала быстрее писать, поставила в конце своей работы жирную точку, встала, подошла к учительскому столу и хлопнула листок перед носом Клаудии Дунофф. Жена директора довольно улыбнулась, пожелала бестии удачи, и, собрав в сумку все контрольные учеников, вышла из класса. Рыжая тяжело вздохнула, хлопнув руки о стол, а сзади послышался сочувственный голос: — Устала? Марисса повернулась и мучительно промычала, забираясь на учительский стол и умещая на нём свою пятую точку. — Изверги! Что за варварство — в один день несколько контрольных?! В следующий раз я как сопредседатель совета стану возмущаться. — С удовольствием тебя поддержу, — мягко проговорил Пабло, пристраиваясь между её ногами и обнимая за талию. — Ну на сегодня, слава Богу, мучения наши закончены. Думаешь, хорошо написала? — На тройку точно, — отмахнулась бестия, — не зря же я терпела дотошность Лауры. А ты? Думаешь, нормально написал? — У меня так же, твёрдый трояк, — поджал губы блондин. Рыжая залилась лёгким румянцем и внимательно посмотрела на ничего особого не выражающее лицо любимого. Марисса встряхнула головой и хрипло спросила: — Что? — Я говорю, у меня трояк будет. По всем контрольным, несомненно, твёрдая тройка. Ах, трояк! Господи, ей уж послышалось «твёрдый стояк». Это всё из-за вчерашнего! Там был такой твёрдый стояк, который в размерах с каждой секундой увеличивался, что ей на минуту показалось, будто она не мужской половой орган руками трогает, а довольно большую и толстую дубинку. И, кстати, одному Богу и ей известно, какие сны после этого данная «дубинка» вызвала. — Как тебе спалось? — вдруг спросил блондинчик. Бестия густо покрылась красным цветом, и дрожащим голосом произнесла: — Нормально, а тебе? — А вот мне не очень, — улыбался сын мэра, — меня всю ночь, благодаря тебе, дорогая, мучила болезненная эрекция. Она не спадала у меня с тех пор, как ты вытащила свою шаловливую ручку из моих трусов. — Ты поэтому избегал меня остаток вечера, а спокойной ночи предпочёл пожелать эсэмэской? — Да. Боялся, сорвусь, если ты будешь находиться слишком близко. Да сорвался бы уже поскорее! Сколько ж можно мучить несчастную девчушку? А ведь у неё ещё сны есть, и фантазии разнообразные… От этого ожидание долгожданной близости становится ещё более невыносимым! Вслух рыжая своих мыслей естественно не сказала, а Пабло вдруг притянул её ближе к себе и проговорил ей в губы: — Я придумал, где можно осуществить нашу первую ночь. Марисса ощутила приятное волнение внизу живота, в её глазах засияли огоньки, и она нетерпеливо выдохнула: — Где? — На каникулах ты ездила в Мачу-Пикчу. Понравилось? — Очень! Я давно мечтала, и не пожалела, что осуществила мечту. С удовольствием бы туда скаталась ещё раз. — Прекрасно. Следующий твой раз будет со мной. Поедем вместе. Я, ты, палатка и захватывающий дух пейзаж, — он нежно погладил пальцами её подбородок. — Только мы. Вдвоём, — блондинчик сместил пальцы ей на шею и стал ласково водить ими по нежной коже. — Там ты сможешь щупать меня сколько угодно, во всех местах, без ограничения времени, — пропел блондинистый изврат, красиво улыбаясь. Бестия пропустила его последние слова мимо ушей, тело от поглаживаний накалялось, но это не помешало ей слегка запрыгать на столе и по-детски захлопать в ладоши. — Здорово! Постой-ка! — счастливое выражение резко сошло с её лица. — Но ведь это каникул придётся ждать. А до каникул более полугода! — Зачем ждать? — голос Пабло стал тихим, он опустил лицо к её шее, а ладони положил ей на коленки. — Туда можно отправиться в любое время. Я планирую после концерта, — томно говорил он, вдыхая любимый дурманящий аромат её тела, а его руки, как обычно стали жить сами по себе, они очень медленно поползли вверх по её ножкам. — Хреновый из тебя юморист, Бустаманте. Кто же нас отпустит посреди года? — А зачем кого-то спрашивать? — Пабло, мы несовершеннолетние. Ну ладно, у меня есть разрешение, а ты? Папаша тебе под страхом смерти не разрешит! — Я у матери возьму. А отцу об этом знать незачем, — его горячие ладони стали забираться под форменную юбку девушку. Повисла секундная тишина, потом рыжая ошарашено спросила: — Пабло, ты что серьёзно? Хочешь сбежать? Блондин остановил действия под её юбкой, поднял затуманенный взгляд, и зашептал: — Да! С тобой! Туда, где будем совсем одни, где никто не помешает упиваться нашим счастьем! Только я и ты, Марисса, представляешь? Бестия смотрела в синие глаза, в который раз сводящие её с ума, в этот момент, похоже, окончательно. Она кивнула и одними губами произнесла: — Представляю. Ты с ума сошёл! — Это ты меня свела. — Улыбнулся Пабло и припал к любимым губам, настойчивее поглаживая ноги девушки и подбираясь к её бёдрам. От его действий бестия сладко и протяжно промычала. Блондин оторвался от её губ и взглянул на неё. Одного взгляда в глаза друг друга хватило, чтобы понять, что просто поцелуем они не ограничатся. Пабло вытащил руки из-под её юбки, при этом всё так же молча глядя ей в глаза, и стал судорожно расстёгивать её рубашку. Марисса, ни капельки не сопротивляющаяся и утонувшая в его глазах, смогла лишь дрожащим голосом прошептать: — Пабло, мы же в классе. — Я знаю, — мучительно простонал блондинчик от бессилия того, что ничего не может с собой поделать, и теперь просто дёрнул её рубашку в разные стороны. Нижние пуговицы отлетели, Пабло впился в её рот жадным поцелуем, параллельно одним движением скидывая с неё рубаху, а потом ловко нащупывая молнию на её юбке. Бестия от предвкушения блаженства зажмурилась, и с него стянула рубашку через голову. Дыхание обоих сбивалось, из груди вырывались краткие стоны, поцелуй уже обжигал губы, юбка скользнула по ногам девушки и упала на пол. Мариса обвила ноги вокруг его бёдер, парочка стала откидываться на столе, блондин жадно покрывал её шею поцелуями, нащупывая застёжку лифчика. — Пабло, — вздыхала Марисса, срывая ремень на его джинсах, — это безумие, нас могут увидеть. — Да, — лифчик упал куда-то под стол, — нам нужно остановиться, — сбивчиво шептал блондин, массируя и целуя её грудь. — Девочка, ты вся пылаешь, — не смог удержаться он от данного утверждения, чувствуя, насколько разгорячено её тело. Марисса закинула голову, опёрла позади себя руки о стол, и простонала: — Срочно нужно прекратить это. — Да, сейчас. Остановим, — Пабло, не переставая ласкать губами её тело, спустил с себя джинсы и притянул её за бёдра к себе ещё ближе. Марисса, ощущая, как воздух совершенно исчезает, томно и призывно выдохнула его имя. Блондин вдруг перестал целовать её тело, поднял голову и, тяжело дыша, внимательно посмотрел на неё. Девушка поймала его взгляд — и сыночек мэра поплыл конкретно. Столько любви и страсти он в этих глазах ещё не видел. Сейчас её глаза были чёрными, в них прыгали искорки, взгляд излучал счастье, безудержное желание и даже преданность. Бестия, не говоря ни слова и часто дыша, смотрела на него, блондин, так же не отрывая от неё взор, восхищённо проговорил, практически сквозь слёзы: — Господи, как же ты красива, Марисса! После этих слов он незамедлительно снова впился в её губы, его руки оказались на её бёдрах и трусики девушки затрещали по швам. Парочка умалишённых неадекватов вовсю стала отдаваться нахлынувшим чувствам на учительском столе, страстно лаская друг друга. На их счастье коридоры были пусты, но они даже не подозревали о том, что Марсель Дунофф, решивший по окончании уроков посмотреть, не затевают ли чего чертята с четвёртого курса, сейчас весь багрово-синий глядел в телевизор и стоял с таким лицом, будто очень близко увидел дьявола.