План провалился!

Когда Дунофф потихоньку начал приходить в себя, его затрясло, словно после двухнедельной пьянки, он заметался по кабинету, и ему почему-то безумно захотелось закурить. Директор дрожащими руками нажал на пульте кнопку выключения, сдвинул створки шкафа и пулей вылетел в секретарскую. Глория, увидев лицо начальника, не на шутку испугалась и автоматически потянула руку к телефону, дабы вызвать скорую, а Марсель заговорил вполне спокойным, но совершенно неузнаваемым голосом: — Глория, позовите-ка ко мне Бласа Эредиа, хотя нет… Дунофф стал быстрыми широкими шагами мерить помещение и нервно кусать ногти, а Глория, глядя на него, пугалась всё больше. Мало того, что начальник говорит загробным голосом, весь трясётся, глаза выдают панику, так ещё и лицо его меняет цвета, будто хамелеон. Причём, отображает это лицо все цвета и рисунки, коими способны маскироваться эти удивительные ящерицы. — Нет, нет, нет, — бурчал директор себе под нос, продолжая расхаживать по секретарской. — Об этом никто не должен знать! Господи, позор-то какой! Если вовремя это не прекратить, то… — Марсель резко остановился, взглянул на Глорию, цвета его лица теперь стали меняться очень-очень быстро. — Глория! — строгим, хриплым, и на этот раз своим голосом обратился директор к секретарше. — Немедленно позвоните родителям учеников Бустаманте и Спиритто! Немедленно! — похоже, мужчина начинал не на шутку закипать, его лицо перестало напоминать хамелеон, и теперь просто пылало гневным бордовым оттенком. — И только попробуй не дозвониться! — директор стал переходить на крик. — И мне плевать, если у них съёмки, фотосессии, встречи с президентами, королями, императорами! Даже если Серхио Бустаманте вдруг пригласили на заседание в ООН, он должен его проигнорировать и явиться сюда! — уже орал Марсель, срывая голос, — сюда! В колледж к сыну!!! — закончил директор истерическим визгом и вылетел из секретарской, а Глория, молча кивая головой как китайский болванчик, стала быстро набирать нужные номера. Одновременно с вышеописанными событиями обстановка в классе накалялась, учительский стол нагрелся так, что на нём можно было жарить яичницу, оба были оголены полностью, а их действия и ласки подходили всё ближе к делу. — Останови меня, умоляю! — простонал Пабло, при этом нетерпеливо раздвигая её ноги шире. — Зачем? — выдохнула Марисса, покорно разводя свои ножки и опираясь стопами о край стола. Блондин любящим голосом прошептал её имя, и неизвестно, сколько бы ещё стыда, гнева и сердечных приступов испытал несчастный директор, который в данный момент торопился лично прекратить это безобразие, если бы не проходящая мимо Фейлиситас, намеревающаяся в тихом уголке схомячить плитку шоколада и запить её жутко калорийной вишнёвой пепси. От увиденного, Фейли выронила из рук банку газировки, которая с грохотом упала на пол, и поскольку ёмкость была уже открыта — по светлому кафелю растеклась коричневая лужа. Марисса и Пабло отреагировали мгновенно. Блондинчик отскочил и обернулся, а рыжая резко отползла назад на гладкой поверхности, соскользнула, и довольно громко приземлилась пятой точкой на пол. Её ноги мелькнули за учительским столом, Пабло забыл о Фейли и, не потрудившись одеться, кинулся к любимой. — Малышка, ты в порядке? — спросил он, перегибаясь через стол, тем самым представляя взору Сеньориты Митры свою пятую точку и ещё некоторые детали своих половых органов. Ярко-красная Марисса сморщилась в стыдливой гримасе и молча замахала руками, давая сыну мэра понять, что всё в порядке и ему лучше заняться Фейлиситас. Последняя не проронила ни слова. Она просто стояла на том же месте в луже газировки, и даже не моргала. Девушка явно испытала невиданный ранее шок и ужас, а, учитывая то, что она узрела гениталии сыночка мэра, когда тот перегнулся через стол — шок с ужасом и вовсе взяли верх. Пабло поднял с пола своё нижнее бельё и, натягивая его, невозмутимо заговорил: — Фейли, — дружелюбно улыбался блондин, как ни в чём не бывало. — Ты чего тут? Девушка молчала, а её расширенные в ужасе зрачки медленно проследили за рыжей оторвой, которая на четвереньках ползла к углу, где валялась женская рубашка с логотипом их элитного колледжа. Наверное Марисса думала, что в случае опасности у неё есть способность становиться невидимкой, иначе как ещё объяснить то, что она сейчас в одном лифчике ползла практически через весь класс, делая вид, что ничего не происходит? Кстати, почему дочурке модели приспичило в первую очередь добыть именно форменную рубашку, а не трусики, находящиеся под партой, за коей обычно сидели Мануэль Агирре и Маркус Агиллар — тоже неизвестно. Хотя фиг с ними, с трусиками. Они всё равно не годны к носке, но юбку-то, которая валялась у внешней стороны учительского стола — можно было подобрать и не мелькать сейчас голой попой! Блондинчик тем временем спокойно застёгивал ремень на джинсах и говорил, глядя на Фейли: — А мы вот здесь решили немного посидеть в тишине, поговорить о контрольной, о том, что учителя слишком жестоки, что нельзя так загружать детей, и что мы намеренны бороться с этим диктаторством. — Пабло заправил края рубашки в джинсы, и ещё внимательней посмотрел на молчавшую Митре. — Фееейли, — с опаской протянул он и покосился на Мариссу. Рыжая вскочила с пола, отряхнула юбку, и тоже с тревогой обратилась к пышке: — Фейлиситас, ты в порядке? Пышка молчала, её лицо сейчас было как у фарфоровой куклы: огромные неживые глаза и бледный цвет кожи, не считая яркого румянца на пухлых щёчках. От эксклюзивной куколки из фарфора, Фейли отличало лишь отсутствие улыбки. Бустаманте и Спиритто хотели уже кинуться к однокласснице и отвести её в медпункт, но тут в класс влетел директор, и от его состояния воздух в помещении сгустился так, что сладкой парочке стало тяжело дышать. — Вы! — выдохнул Дунофф, прожигая Пабло и Мариссу негодующим взглядом. — Вы! — никак не мог отдышаться Марсель, то ли от ярости, то ли от быстрой ходьбы. — Вы… Вы… — директор поймал немного воздуха и взвизгнул: — Немедленно в мой кабинет!!! Пабло с Мариссой опасливо переглянулись, но не сдвинулись с места, а «Гитлер» привёл дыхание в порядок и громогласно заорал: — Чего стоите?! Бустаманте и Спиритто, немедленно в мой кабинет!!! Блондинчик и рыжая потёрли уши и, невозмутимо пожав плечами, двинулись к выходу из класса. Марсель не сводил с них гневный возмущённый взгляд пока они шли, потом молча пошёл за ними. Фейлиситас так и осталась стоять в луже газировки, глядя круглыми глазами на стол учителя. Спиритто и Бустаманте сидели на стульях и, невинно хлопая глазами, с непониманием смотрели на молчащего директора. Последний, скрипя зубами, глядел на них пару минут, потом открыл рот, и понеслась… Ор Марселя Дуноффа был слышен даже в дальних помещениях колледжа. Никто из учеников и подозревать не мог, что директор знает столько нецензурных слов. — Да вы что… — далее шли непечатные фразы, прерываемые лишь немногими приличными словами. — Что вы себе позволяете??? — снова нецензурная лексика, и опять несколько слов, от которых уши в трубочку не заворачиваются. — Как вообще посмели, смогли… — на телевидении, например, последующие фразы запикивают. — До такого додуматься… — многоточие в дальнейшей реплике будет обозначать мат. — Так опорочить колледж… И самих себя… Да вы… В своём вообще уме??? Совсем… рехнулись… вашу!!! Разве можно… Это недопустимо… Это же колледж… Элитный… мать! А не… бордель!!! Я с вас… Как вы могли… Вы меня в гроб загоните… в рот!!! Парочка умалишённых бушующих гормончиков в виде мэрского отпрыска и хрупкой доченьки актрисы примерно подозревали, о чём идёт речь, но толком разобрать реплику директора они не смогли. Поэтому когда «фюрер» замолк, Пабло пожал плечами и спокойно ответил: — Мы не понимаем о чём вы. — Да, — так же спокойно вставила Марисса, — в чём вы нас обвиняете? Директор крепко-крепко сжал зубы, опёрся кулаками о стол и обвёл взглядом бесстыжих ученичков. — Не понимаете? — процедил Марсель, его ноздри раздулись, и, казалось, из них пошёл пар. Пабло с Мариссой отрицательно качнули головами, но наброситься на них, словно бык на красную тряпку, Дуноффу помешали голоса за дверью. В кабинет, толкая друг друга, ввалились растрёпанные Серхио и Соня. Актриса тут же начала взмахивать руками и вопрошать, в каких смертных грехах теперь обвиняют её рыжее сокровище. Мэр задал примерно такой же вопрос и осведомился, к чему такая срочность. Дунофф втянул воздуха, потом вполне нормальным тоном без ора возмущённо выпалил: — Ваши дети занимались сексом в классе! Прямо на учительском столе!!! — Что??? — взвизгнула Соня, а Марисса облилась жарким потом и нервно закусила губу. Пабло растерянно посмотрел на отца, а последний молча прошёл к дивану, вальяжно раскинулся на нём, достал мобильник и стал тыкать в кнопки. Блондинчик повернулся к директору и нервно рассмеялся. — Что за бред? — спросил Пабло, удерживая на лице непринуждённое выражение. — И я бы хотела знать, — сквозь зубы прошипела сеньора Рэй, уничтожая взглядом директора. — Марсель, что за чушь ты несёшь? — закипала актриса. — Никакая не чушь! Я лично видел! — выпалил Дунофф. — Что именно вы видели? — пришла в себя Марисса и вскочила со стула, — а ну-ка, расскажите! — нагло заявила бестия, сложив руки на груди. Директор понял, какую совершил ошибку, сказав, что лично узрел намечающийся половой акт между Спиритто и Бустаманте. Свидетелей у него нет, а новость о тайно установленных камерах вызовет гнев не только учеников, но и их влиятельных родителей. — Ээээ, — замялся Дунофф, — я лично выводил вас из того класса… — И что? — ухмыльнулся Пабло, — вы нас разве голыми оттуда выводили? — Нет! К тому моменту вы, к счастью, успели одеться. — Снова скрипнул зубами Марсель. — Чушь! — возмущался блондин, — по-вашему, мы быстро перепихнулись на учительском столе и, словно почуяв ваше появление, со скоростью солдат оделись? — расходился младший Бустаманте. — Если так, то чего ж вы не предотвратили этот процесс? Или подглядывали за нами, дожидаясь, пока мы не получим финальное удовольствие? Серхио прыснул со смеху, всё так же пялясь в экран мобильника и нажимая на аппарате кнопки, Соня с Мариссой растерялись от такой наглости блондинчика, а директор кипел всё больше. Он даже проигнорировал нахождение в кабинете отца Пабло, и процедил, глядя на последнего: — Не смей так со мной разговаривать, Бустаманте! Вы бесстыдно лобызались на столе, полностью обнажённые! Да, я не держал свечку, и возможно вы не занимались сексом, но я могу с уверенностью заявить, что вы намеревались это сделать! — Докажите! — хмыкнул Пабло, — я не отрицаю, что мы с Мариссой находились вдвоём в классе. Мы обсуждали контрольные, которыми нас завалили, и оценки, которые можем за них получить. А потом припёрлись вы и ором приказали идти к вам в кабинет, но ничего постыдного я не припомню. Мы с Мариссой лишь хотели побыть в тишине, отдохнуть от большой учебной нагрузки, вот и всё. — Да! — бестия кинулась к матери и, прижавшись к ней, захлюпала носом. — Мамочка, — с театральной обидой сюсюкала рыжая, — мало того, что в этом колледже безнаказанно над нами издеваются, заваливая домашними заданиями и проводя несколько контрольных в один день, так ещё и в непристойностях всяких обвиняют! Мамуууля, — завыла лиса, умело пользуясь генетическим актёрским талантом, — это так унизительно! За кого сеньор Дунофф меня принимает? Я знала, что он меня ненавидит, но не до такой же степени… — шмыг, шмыг. Актриса громко скрипнула зубами и, прижимая дочурку к себе, испепелила директора гневным взглядом. — Вот что, Дунофф, — прошипела Соня, поглаживая Мариссу по голове, — я не позволю оскорблять мою дочь и лить на неё лживую грязь! Да, моя доченька немного капризна, мятежна, бывает груба и бесцеремонна, но она не распущенная и не развратная девка! Она у меня сознательная, умная и разборчивая девочка, которая никогда не позволит себе подобного срама! Марисса — невинный непорочный ребёнок, и под дулом пистолета бы не стала вытворять что-то подобное, а тем более с младшим Бустаманте! — ткнула модель пальцем в Пабло, а блондинчик отвёл взгляд и закусил в улыбке губу. Рыжая немного занервничала, думая, что надо бы подготовить мамочку к неожиданной новости, а Марсель пролепетал: — Но… — Никаких «но»! — рявкнула Соня, аккуратно отстраняя от себя дочь, — этого я тебе не прощу, Марсель! — актриса угрожающей походкой двинулась к столу директора, — если ты решительно надумал вышвырнуть мою Марисситу из колледжа, мог бы прямо сказать! Зачем придумывать несуществующие причины и клеветать на мою дочь?! Да ещё так мерзко клеветать! Дунофф опять открыл было рот, но тут Марисса громко шмыгнула носом и тихо сказала: — Вообще-то, директор не совсем врёт. Я признаюсь, мы с Пабло целовались… — Что? — снова раздался по помещению визг сеньоры Рэй. Бестия подняла голову, мгновенно перестала шмыгать носом, и закатила глаза. — Нуу, мы с Паблито после выборов немного сблизились, а недавно на нас нахлынули былые чувства, и в классе вот нахлынули… — Так вы что, — растерянно пролепетала Соня, — снова вместе? — она взглянула на Пабло, сын мэра сжался от её взгляда и пискнул: — Да. — Пабло покосился на отца, но Серхио всё так же игнорировал происходящее и молча вёл с кем-то электронную переписку. Блондин снова взглянул на актрису, и уже уверенно сказал: — Я люблю твою дочь, Соня. Клянусь, я люблю Мариссу. Взгляд актрисы сменился, но отнюдь не на мягкий и дружелюбный. Она прокашлялась, упёрла руки в бока, и впилась в парня очень недобрым взглядом. Пабло быстро понял, от чего гневается актриса, и замахал руками. — Но был только поцелуй, честное слово! Ничего постыдного, непристойного, развратного! — не краснея, лгал блондинчик, а Марисса незаметно ухмылялась. — Я бы даже мысли не посмел иметь лезть к ней с такими намерениями! Она ведь ещё ребёнок! — вполне серьёзно заявил сыночек мэра. Рыжая уже мысленно сгибалась пополам от смеха. Сейчас умение белобрысого мачо искусно врать, было ей на руку. Хотя, если рассудить справедливо, то возможно и не врёт он вовсе. Ведь не он, а именно она первая полезла к нему с непристойным предложением, а потом настаивала на своём в прачечной и, честно говоря, не имела ни малейшего желания остановить его разбушевавшиеся гормоны в классе. Младший Бустаманте тем временем с честным лицом пел, глядя на Соню: — Сеньор Дунофф что-то напутал! У нас был лишь поцелуй, и всё было прилично, мы были одетые! — Вопрос в другом, — сложила руки на груди рыжая и хитро улыбнулась, — откуда сеньор Дунофф узнал о поцелуе? На ум приходит лишь одна мысль: он за нами подглядывал из-за угла, или он следит за нами каким-то другим способом. Например, — бестия прищурилась и ехидно проговорила: — С помощью камер. Может, наш любимый директор напичкал каждый угол колледжа прослеживающими глазками, — рыжая медленно двинулась в сторону «тайного» шкафа. — И теперь просматривает на досуге, чем ученики занимаются в свободное время… — Марисса подходила всё ближе к шкафу, а на лбу Марселя появилась испарина. Дунофф вскочил и, встав спиной к створкам шкафа, быстро затараторил: — Ну, что ещё за глупости?! Какие такие камеры? Это незаконно, несправедливо, недопустимо! О вашем поведении я узнал не из камер, а от… от… — глаза директора забегали, но видимо страх и помог ему найти выход из ситуации. В воспоминании резко всплыла картина того, как он врывается в класс. Директор оскалился и хитро проговорил: — У меня есть свидетель! — он взглянул на Соню и добавил: — Я вам докажу, что не без оснований обвиняю этих двоих в недопустимом поведении. Я честен, справедлив, и никогда не стану клеветать! Дунофф подскочил к телефону, нажал нужную кнопку и отчеканил: — Глория, пригласите ко мне Фейлиситас Митре! Пабло с Мариссой не скрыли проскользнувшего страха на лице и предпочли не смотреть друг на друга. К счастью, Соня тревоги детей не узрела, а вот Дунофф заметил, как занервничали так называемые «непорочные ангелочки» и оскалился ещё шире. Пока Глория искала Фейлиситас, Соня возмущалась в сторону директора. Актриса никак не хотела верить в легкомысленность дочурки и восклицала о том, что её не волнуют никакие свидетели, ведь любого ученика или ученицу можно легко запугать, пригрозив отчислением. Пабло поддерживал модель и сыпал на директора провокационные вопросы. Дунофф отбивался, а Марисса разглядывала створки заинтересовавшего её шкафа, и даже пыталась раздвинуть их. Но у неё ничего не вышло, поэтому шкаф заинтересовал её ещё больше. В общем, директор, актриса, Пабло и Мариссита занимались своими делами, совершенно позабыв о находящемся в кабинете мэре города. Впрочем, градоначальнику, видимо, всё было до лампочки. Наконец, Глория ввела в кабинет Фейлиситас Митре. Лицо Фейли с тех пор, как она увидела сладкую парочку — не изменилось, поэтому директор поинтересовался у секретарши: — С ней всё в порядке? — Сомневаюсь, — тревожно сказала Глорита, — я нашла её в коридоре. Она стояла в какой-то коричневой луже, и вот таким стеклянным взглядом смотрела в одну точку. Будто привидение в классе увидела. Пабло и Марисса переглянулись, со страхом понимая, что своей страстью, похоже, нарушили психику несчастной толстушки. А Марсель в который раз оскалился и хитро сказал: — Кажется, я знаю, что её так напугало. Сам был на её месте. Иди, Глория, спасибо. Секретарша удалилась, а Дунофф мягким голосом обратился к ученице Митре: — Фейлиситас, дорогая… Пышка вдруг подала признаки жизни, она резко дёрнула головой и, взглянув на директора, пискнула: — Я ничего не видела. — Я ещё ничего не спросил, — прищурившись, повёл головой директор. — Хорошо, спрашивайте, — пищала Фейли. — Фейлиситас, сегодня я видел тебя в коридоре. Ты помнишь, как я вошёл в класс, где находились Бустаманте и Спиритто? Пышка молча кивнула, а директор, словно дотошный следователь, продолжил: — Что ты делала в коридоре? — Я шла по нему, хотела перекусить в тишине, нельзя что ли? — слишком быстро проговорила Фейли и нервно захрустела пальцами. — Да, но когда в коридоре появился я, ты стояла. Что заставило тебя остановиться именно у этого класса, Фейлиситас? Может, ты увидела что-то… эээ… из ряда вон выходящее? — Я ничего не видела. — Фейли… — Я ничего не знаю, не видела, и видеть больше не хочу! — захныкала пышка, — я ничего не сделала, я всего лишь хотела поесть! Отпустите меня! — голос девушки стал переходить на истерический, она топнула ножкой. — Господи! — всплеснула руками Соня, — Дунофф, да не мучай ты ребёнка! Что ты за изверг такой? Не видишь, у девочки своих проблем полно, а ты её дурацкими вопросами терзаешь! Она уже сказала, что ничего не знает, чего ты к ней прицепился с допросами, будто она пленный немец? Директор тяжело вздохнул, бессильно плюхнулся на стул, ткнул кнопку на телефонном аппарате и дал поручение Глории, чтобы та увела Фейлиситас. Как только за секретаршей и Фейли захлопнулась дверь, голос подал до сих пор молчавший мэр: — Дунофф, — недоумённо сморщился Серхио, убирая в карман пиджака мобильник, — не понимаю, зачем вы меня пригласили? Директор вскочил и вопросил: — Как зачем??? Вы хоть вообще меня слушали, сеньор Бустаманте? Ваш сын перешёл все рамки, уж вы то должны мне поверить! Я клянусь, эта парочка вытворяла такие бесстыжие вещи, что… — Допустим! — оборвал его мэр, вставая с дивана. — Вот ещё! — тут же возмутилась Соня, — моя дочь не такая! — Папа, не будь идиотом. Серхио повернулся и спокойно проговорил: — Я сказал: «допустим». Слушайте, — сморщился мэр, обращаясь к троице, — вы час тут тараторили, я вам не мешал, может, дадите теперь мне сказать? Соня, Пабло и Марисса поджали губы и согласно закивали. В принципе, вполне справедливо. Старший Бустаманте произнёс ехидное «спасибо» и снова обратился к директору: — Дунофф, предположим, что вы не врёте, и ребята действительно переборщили с наплывом чувств. Но я не понимаю, что в этом такого? — К-к-как что? — стал заикаться директор, — это же колледж, это неприемлемо… — Школа, колледж, университет, какая разница? Не детский сад ведь! Ребята растут и имеют естественные гормональные потребности. Вы что, Марсель, никогда не были подростком? — Был, — пролепетал Дунофф. — Тогда, наверное, вы должны помнить и знать, как в таком возрасте сложно себя контролировать, особенно, когда влюблены. Так что я считаю, что данное происшествие, было ли оно, или могло быть — не заслуживает особого внимания. Директор стоял с отвисшей челюстью, а Серхио развернулся и двинулся к двери со словами: — У меня важное совещание! И, Дунофф, не стоит больше отвлекать меня по подобным пустякам. Соня, Марисса и Пабло растерянным взглядом провожали мэра, последний открыл дверь, обернулся, и обратился к сыну: — Пабло, ты не выйдешь со мной на пару слов? К тому же, думаю, инцидент исчерпан и находиться здесь — смысла нет. Блондинчик подозрительно смотрел на папулю несколько секунд, потом протянул: «ладно» и вышел. Соня подлетела к директорскому столу и громко хлопнула ладони на гладкую поверхность: — Такого я от тебя не ожидала, Марсель! — прошипела она, — так оболгать мою дочь! Этого я тебе никогда не прощу! Актриса развернулась и лёгкой походкой двинулась к выходу, по пути хватая за руку Мариссу. Дверь захлопнулась, и директор со страдальческим видом плюхнулся в кресло, мучительно восклицая: — Как я одинок!

*****

Пабло прошёл с отцом в свою комнату, закрыл дверь и вопросительно уставился на родителя. Мэр подошёл к сыну, положил руку ему на плечо, и одобряющим голосом сказал: — Молодец, сынок. Я горжусь тобой. — Ты о чём? — прищурился блондин, поведя головой вбок. — Ты понимаешь о чём я, Пабло. О том, что ты ведёшь себя, как настоящий мужчина. Правильно, не стоит сдерживать свои эмоции и чувства, но в другой раз постарайтесь найти более укромное место, хорошо? Блондинчик закатил глаза и, отходя от отца, устало произнёс: — Папа, ничего не было! — Я верю, — спокойно сказал мэр. Блондин внимательно посмотрел на папулю и понял, что тот не только не верит, но и на полном серьёзе гордится сынулей за то, в чём последнего недавно обвинял директор. Серхио задал вопрос: — Так значит, вы с Мариссой опять сошлись? — Да, — с опаской ответил блондин и уверенно добавил: — На этот раз, всё серьёзно. — Не сомневаюсь, — ухмыльнулся мэр, — судя по тому, что вы вытворяли в классе, куда уж ещё серьёзнее-то… — Папа, — процедил Пабло, — я же сказал, как дело было. — Ладно, ладно, — замахал руками Серхио, — всё, закрыли эту тему! Знаешь, что? — мэр подошёл к сыну и снова хлопнул ладонь ему на плечо, — ты меня последнее время очень радуешь, сынок. Вот что: проси всё, что хочешь. Может тебе чего-то не хватает? Машины, квартиры побольше? Знаешь, девушки обожают романтику. Я мог бы подыскать тебе шикарное гнёздышко для любовных утех с подружкой… — Паблито страдальчески простонал, а Серхио закончил: — В общем, проси, что хочешь! Пабло взглянул на отца и стал серьёзным. Он внимательно смотрел на родителя, потом уточнил: — Всё, всё? — Да. — Всё пре всё? И ты не будешь препятствовать любому моему желанию? — Нуу, — начал мяться мэр, подозревая что-то нехорошее, — желание должно быть в рамках… — Прекрасно! — отчеканил Пабло, оборвав отца. — Я хочу петь в группе. — Нет. — Последовал спокойный ответ. Мэр стоял с невозмутимым лицом и легонько улыбался. Блондинчик возмущённо открыл было рот, но отец его опередил: — Пабло, ну что за детские мечты идиота? Ты взрослый парень, мужчина уже, придумай желание посерьёзнее. Хочешь «бентли»? Или, может, небольшой пентхаус в центре? Это лучше, чем класс и учительская парта, согласись? Блондинчик тяжко вздохнул. Дал же Бог папашу! Старый извращенец, одержимый сексуальной жизнью сыночка! Не желая спорить и скандалить, Пабло махнул рукой и сказал: — Ладно, есть у меня другое желание. В четверг мы с друзьями собирались на концерт. Так как с выходом из колледжа могут возникнуть проблемы, то ты можешь помочь. — Чей концерт? — Обычный концерт, папа. Концерт моей любимой группы. Закончится он поздно, и я надеюсь, ты не станешь меня контролировать. Поскольку сам я петь не могу, позволь мне хотя бы наслаждаться любимой музыкой без твоего присутствия. Естественно, где проходит концерт, я тебе не скажу, чтобы ты не припёрся и не увёл меня оттуда за ручку. — Да сдались мне твои прыгающие обезьяны с гитарами, — фыркнул Серхио, — слушай их хоть до посинения, не оглохни только смотри. Хорошо, с выходом из колледжа я проблему улажу, вот только я всё же надеялся на просьбу посерьёзнее. — Я хочу уехать! Желательно на этой неделе. Мне нужно разрешение на выезд без родителей в другую страну. Изо рта Серхио вырвался нервный смешок. — Сынок, а ты не слишком губу раскатал? — Ты сам хотел серьёзной просьбы. Чем тебе эта не серьёзная? Я желаю пару недель отдохнуть от этого колледжа и побыть наедине с любимой девушкой. — О, а вот это другой разговор, — оживился мэр, — поедешь с Мариссой? — Других любимых девушек у меня нет и уже не будет, — на полном серьёзе заявил Пабло. — Ладно, посмотрим, что я смогу для тебя сделать, — Серхио взглянул на часы и чертыхнулся. — Чёрт, у меня совещание уже как минут пять идёт! — старший Бустаманте двинулся к двери, на ходу говоря: — Позвони мне завтра, Пабло. Всё обсудим. Дверь захлопнулась, блондинчик остался стоять с немного ошарашенным, но довольным лицом. Пока проходила беседа Пабло и Серхио, бестия включала все свои актёрские таланты и хлюпала носом в плечо матери. Соня гладила дочурку по голове и шипела нецензурную лексику в сторону директора, который посмел так оскорбить её доченьку. Марисса шмыгала и причитала о том, что все в этом колледже её ненавидят. Что только и пытаются полить её грязью, что даже директор не упускает возможности оболгать её, лишь бы избавиться от борющейся за справедливость доченьки модели, и что ей просто необходимо от всего этого отдохнуть, забыть обиды и такие унизительные обвинения. А забыть всё это проще всего в другой стране, где она будет находиться только с любимым мальчиком… После последних её слов Соня отстранилась, и строгим вопросительным взглядом посмотрела на дочь. Марисса нервно захихикала и завела разговор. Она ещё не знала, как он пройдёт, но была уверенна, что как бы он не прошёл, их с Пабло мечта оказаться вдвоём в другой стране — всё равно осуществится. Ведь выход есть всегда, и их выход — это побег. А тем временем Миа и Вико с тревогой смотрели на закадычную подружку, которая уже битый час сидела на кровати и стеклянным взглядом пялилась в одну точку. Миита не выдержала и, схватив мобильник, отчеканила: — Я звоню психиатру! Фейли ожила и встряхнула головой. Девчонки увидели признаки жизни подруги, и в один голос приказали: — Рассказывай! Фейли немного помялась, потом сипло начала: — Девочки, а вы когда-нибудь испытывали к парню такие чувства, что вам хотелось с ним… — пышка сглотнула и продолжила: — Нууу, эээ… чего-то большего, чем поцелуи… — Секса? — невозмутимо спросила Виктория. — Д-д-да, — дрожащим голосом ответила Фейли, — причём настолько сильно, что вы готовы были бы этим заниматься в любом месте… — Нет, — снова ответила Вико, — для меня секс, как спорт — не особо хочется, но нужно. — Я тоже не испытывала, — тихо сказала Миа, — я просто не готова ещё к нему. — А вот некоторые готовы! — возбуждённо шептала Фейли, — девчонки, я такой страсти даже в самых горячих романтических фильмах не видела! Испытала кучу чувств: ужас, стыд, смущение… — Боже мой! — заулыбалась Миита, прислоняя ладошки к щекам, — наша Фейлиситас безумно влюбилась и у неё заиграли гормоны… — Вот ещё!!! — вскочила Фейли, — я больше никогда не влюблюсь, ясно? Ну нафиг такую любовь! Это пошло, непристойно, безнравственно, развратно, — возмущённо перечисляла Фейли, краснея при воспоминаниях о бесстыжей парочке. — И я ни на одного парня больше не взгляну! Им всем нужно одно! Фу! — Фейлиситас кинулась к двери, потом обернулась и добавила: — И тело у парней мерзкое! Особенно этот, — пышка стала махать рукой чуть ниже своего живота, — этот, как его… — Член? — снова помогла опытная сеньорита Пас. Миа стала бордовой, а у Фейли подобная краска уже, похоже, впиталась в кожу, поэтому цвет её лица не сменился. Фейлиситас выдохнула и ответила: — Я бы подобрала более приличное слово, но да! Ты права, именно он. Он большой, мерзкий и торчащий! Отвратительно! — брезгливо выпалила Митре, вспоминая обнажённого сыночка мэра. — Брррр, — передёрнулась Фейлиситас и выскочила за дверь. Миита и Виктория переглянулись, Пас расхохоталась, а покрасневшая Миа растерянно смотрела на подругу.

*****

Марисса проводила мать и, пританцовывая, двинулась к лестнице. Только она оказалась у подножия, как руки Пабло обвили её сзади за талию, а потом он легонько закружил её, удаляясь от лесенки. Рыжая игриво хихикала, и когда он поставил её на пол, повернулась, и с восклицанием «мой мальчик!» припала к его губам. Парочка от греха подальше распаляться не стала, и поцелуй прекратился быстро. Они взглянули друг на друга, и лицо рыжей вдруг стало строгим и серьёзным, она слегка отстранилась от него и, махая пальцем перед его носом, зашипела: — Больше никогда не смей меня трогать, понятно, Бустаманте? Этого позора и стыда мне на всю жизнь хватит! — Любимая, не один я в этом виноват. Я тебя упрашивал, даже умолял прекратить это, но ты была настроена решительно, — довольно лыбился блондин. — Возможно, ты прав, — прищурилась рыжая, — но в следующий раз постарайся меня не лапать так настойчиво. — Хорошо, — пропел Бустаманте. — Пабло, — процедила бестия, — твоя рука лезет под пояс моей юбки! — Ох, прости, — блондинчик резко вытащил руку и слегка отстранился, — кстати, — он окинул её взглядом с головы до ног и протянул: — Странно, что когда мы были в кабинете директора, никто не обратил внимания на твой вид. Бестия оглядела себя. Да уж, видок ещё тот! Боковая молния юбки сейчас находится спереди. Рубашка не заправлена и её края свисают, но самое бросающееся в глаза — это отсутствие на рубахе нижних пуговиц. И, кстати, никто из окружающих её людей даже не подозревает, что рыжая гроза колледжа, уже который час щеголяет без трусиков. Господи, трусики! Они ведь рваные так и валяются в классе под партой! А если кто найдёт?! Ой, ну и что такого? В конце концов, на её трусах ведь не написано, что они принадлежат Мариссе Пиа Спиритто. А нашедший, кем бы он ни был, вряд ли будет носиться по колледжу, размахивая рваными труселями и вопрошая, кто их потерял. Марисса успокоила сама себя и пожала плечами. — Наверное привыкли к моему такому разгильдяйскому стилю. Я приведу себя в порядок позже, а пока расскажи, — рыжая потянула любимого за руку и усадила на лестнице, — как прошёл разговор с отцом? Он нас-то вроде отмазал, но чую, на тебя наорал? — сочувственно спросила бестия. — Детка, — самодовольно усмехнулся блондинчик, — мой папаша только рад видеть меня в статусе мачо, который имеет всё, что шевелится, где и когда угодно. Поэтому похвалил он меня так, будто я в кресло президента страны сел, — ухмыльнулся Пабло, потом, игриво улыбаясь, добавил: — И более того, в четверг нам не придётся сбегать из колледжа на собственный концерт, как планировалось раньше. Папуля всё уладит и, следовательно, проблем с директором из-за побега потом не будет. Я наплёл ему ереси, что иду с друзьями слушать музыку любимой группы. И ещё: похоже, он отпустит меня в Перу. — Серьёзно? — выдохнула Марисса. — Да! — Ну и папаша у тебя! — возмущённо скривилась бестия, — страшно представить, что бы он тебе позволил, если бы ты перетрахал полстраны прямо у него на глазах. Небось даже разрешением петь в группе не побрезговал бы! — ехидно закончила Марисса. Пабло поник и, отодвинувшись от неё, тихо сказал: — Тут всё сложнее. Первая моя просьба как раз была по поводу участия в группе. Но, похоже, он решительно настроен не позволять мне ступить на сцену. — Он никогда с этим не смирится, да? — грустно спросила рыжая. Блондинчик посмотрел на неё и отмахнулся. — Это его проблемы, — снова повеселел Пабло, — главное, что я ни в коем случае не брошу петь, можешь не сомневаться. Расскажи лучше про Соню. Мой-то папаша сразу понял, что директор не врёт, или хотел так понимать. Ну, а Соня поверила тебе на самом деле? — Конечно, — фыркнула бестия, — я же её любимая единственная доченька! Чистенькая, как слеза ангела, и по её мнению останусь таковой годков эдак до восьмидесяти. А может и вовсе останусь невинной до конца дней своих. Как ты хотел, кстати. Помру старой девой. По крайней мере, на это надеется моя мамуля. Пабло заулыбался и провёл пальцами по её щеке. — Знаешь, — прошептал он, — я всегда знал, что ты другая. Несмотря на бесчисленное количество твоих парней, я верил, что ты сознательная девушка, — на лице сыночка мэра заиграла до отвращения самовлюблённая улыбочка, и он пропел: — И эта сознательность достанется мне. Рыжая закатила глаза и тяжко вздохнула. Похоже, она сделала очередную величайшую ошибку в своей жизни, когда открылась этому куску белобрысия. Ведь довольное и самолюбивое выражение с его красивой рожи теперь вообще никогда не сойдёт! Бестия смотрела в его небесные глаза, сияющие счастьем, и расплывалась нежной улыбкой. Ай, и пусть не сходит! С такой самодовольной мордой он выглядит ещё красивее, а его взгляд ещё нагляднее кричит о том, что он окончательно попал в сети маленькой оторвы, и по уши влюблён. В неё влюблён! Марисса приблизила к нему лицо и прошептала: — Кстати, я почти тоже сломала свою мамочку. Думаю, поездка обойдётся без проблем и побегов. Но всё равно нужно быть готовыми ко всему. — Всегда готов! Их губы соприкоснулись, но прежде чем закрыть глаза, Марисса боковым зрением увидела Фейлиситас Митре. Фейли стояла посередине холла, смотрела на них растерянным и смущённым взглядом, потом вдруг резко развернулась и побежала прочь. Рыжая вскочила со ступеней и потащила Пабло за собой со словами: — Пошли, надо её догнать! Бустаманте и Спиритто настигли Фейли в коридоре со шкафчиками. Они прижали пышку к шкафам и окружили её с двух сторон. — Фейли… — выдохнула Марисса. — Я ничего не видела, — пискнула пышка. — Господи, да смени ты уже пластинку! — воскликнула рыжая. — И не нужно от нас бегать, — сказал Пабло, — мы тебя не съедим. Фейлиситас повернула голову на голос сына мэра и отпрянула от него как от опасного животного, у коего начинается брачный период. Фейли спряталась от похотливого белобрысого монстра за спину хрупкой Мариссы, а последняя захихикала и, вытягивая Митре из-за своей спины, сказала: — Да не бойся ты, не тронет он тебя. — Можешь не сомневаться, — хмыкнул блондин. — Слушай, Фейли, — бестия снова прижала девушку к шкафчикам, — ты нас извини. Наверное мы тебя сильно шокировали, но мы ведь не специально. — И мы хотели сказать «спасибо» за то, что не сдала нас директору. — Добавил Пабло. — Да, и прекращай бегать от нас и стыдиться смотреть нам в глаза. Выходи уже давай из этого состояния! Толстушка не удержалась от ухмылки. Легко этой сумасшедшей, страстно влюблённой оторве говорить! Несчастная Фейлиситас своими глазами увидела такое, чего, между прочим, на экране телевизора никогда не видела! Прямо наглядная живая порнушка какая-то! Да после такого некоторые бы подались в монастырь, а другая половина попала бы в психушку. Так что её состояние — ещё вполне себе ничего. — Хорошо, — тихо сказала Фейли, — не буду больше от вас бегать. Но, честно говоря, в кабинете директора я пребывала в жутком шоке и хотела лишь стереть из памяти тот ужас, который видела. Поэтому благодарить меня не стоит. — Уверена, ты бы не сдала нас, находясь и в нормальном состоянии, — ответила Марисса. — Скажи, что мы можем для тебя сделать? Оооо, — оживилась бестия, — хочешь, с классным парнем тебя познакомлю? Я встречалась с ним, когда мне было тринадцать. Зовут Рикардо, он на три года меня старше. Красавчик, жгучий брюнет, — рассказывала рыжая, не замечая, как голубые глаза любимого наполняются ярой ревностью, а сам Паблито сжимает руки, будто кого-то душит. — Мы расстались с ним по моей инициативе, — говорила бестия, — слишком он красив и характер идеален. А я, в силу своих ранних лет была очень ревнива, жутко боялась, что он меня бросит ради какой-нибудь шестнадцатилетней курицы, и предпочла бросить его первая, — Марисса кинула задумчивый взгляд в угол потолка и проговорила: — Какая же я была дура! — Пабло громко скрипнул зубами, а рыжая взглянула на Фейли, и с энтузиазмом продолжила: — Но мы остались в хороших дружеских отношениях, у меня даже номер его до сих пор есть… — сыночек мэра стукнул кулаком по шкафчику, и еле сдержался от порыва отобрать у любимой мобильник и разбить её оранжевый аппарат на миллионы мелких кусочков. — Так как? — спросила бестия, — дать номерок или лично познакомить? — Нет, нет, нет, — замахала руками Фейли, испуганно глядя на дочь модели, — никаких парней, не нужны мне парни, нет! — Уверена? — протянула Марисса, подозрительно косясь на неё. Фейлиситас быстро закивала, а Пабло заговорил: — Слушай, Фейли, знаешь кафе «Сладкое царство»? — Конечно! — оживилась Фейлиситас, — там всегда всё такое свежее, вкусное, во рту тает! Их выпечку можно с языком проглотить! — тут же Митре поникла. — Мне туда вход запрещён. Мамаша подключила все свои связи, и все до единого работники знают меня в лицо. Стоит мне переступить порог этого заведения, как меня тут же выставят. — Забудь о маминых связях и запретах. С завтрашнего дня ты сможешь это кафе посещать хоть десять раз на дню. Весь товар для тебя бесплатно. — Правда??? — Клянусь. Митре с визгом «спасибо» кинулась на шею неконтролируемому животному, которого ещё минут пять назад жутко опасалась и её передёргивало при воспоминании об его… эээ… половом органе. Пабло легонько обнял её и сказал: — Тебе спасибо. Ну всё, — отстранил он от себя пышку, — завтра ещё это обсудим, только смотри, не объедайся потом в кафе. — Договорились! — воскликнула Фейлиситас и счастливая побежала в сторону игровой. Марисса, провожая взглядом одноклассницу, проговорила: — А ты, я смотрю, Бустаманте, решил пользоваться сложившимся положением на всю катушку и выжать из папули всё, что выжмется? Я так понимаю, связи сеньоры Митре ты намерен затмить связями господина мэра? Марисса взглянула на любимого и сжалась от его взгляда. Бестия сразу поняла, в чём дело, и в который раз жутко захотела лишить себя языка. Нет, ну можно же было сказать, что тот жгучий брюнет — это знакомый знакомых. Так нет же! Выложила всю правду! — Какого чёрта ты хранишь номера бывших парней? — ледяным тоном осведомился блондин. — Это же просто номер, что в этом такого? — пискляво захихикала бестия. — Да, ты права, ничего, — Пабло достал свой мобильник, — у меня, кажется, тоже есть парочка номеров моих бывших девушек, а вдруг пригодятся! Тааак, — листал контакты блондин, а Марисса крепко сжимала зубы. — Алисия, Беатрис, Паула… — Кто??? — взвизгнула рыжая. Пабло взглянул на неё и хитро оскалился. Марисса от гнева покрылась красными пятнами, прожгла блондинчика ревнивым взглядом и процедила: — Немедленно удали номер этой потаскухи! Я её ненавижу даже больше, чем кривоногую курицу Ривароллу! И других шалав тоже удали! — Ты первая, — улыбался блондин. Бестия прищурилась, потом прошипела «хорошо» и достала мобильник. Бустаманте бесцеремонно уставился в её телефон, дабы лично убедиться в том, что имя Рикардо исчезнет из её контактов. Марисса удалила контакт, открыла рот, но тут блондинчик ткнул пальцем в экран и поинтересовался ещё более холодным тоном, чем прежде: — Что это имя тут делает? — Нууу, — снова нервно захихикала рыжая, — мало ли, вдруг мне понадобится сделать портфолио… — Марисса! — строго сказал блондин, — я его не выношу так же, как ты Риос. Возможно, даже больше! — Ладно, ладно, — примирительно проговорила бестия, и на глазах любимого честно удалила из контактов имя «Симон». — Теперь ты, — взглянула она на Пабло. Блондинчик оскалился и проговорил: — У меня нет номеров бывших. Девушки у меня обычно не задерживаются, следовательно, дружеских отношений не завязывается, и номера их хранить нет смысла. И что уж говорить о номере шлюшки Паулиты. Нет у меня его, я тебя просто подстрекал. — Ты свинья, Бустаманте! Никак не отучишься лгать! Я из-за твоего подстрекательства удалила людей, которые могли бы мне действительно быть полезны! Вечно всё по твоему! Надеюсь, ты счастлив? — гневно процедила рыжая. Пабло притянул её к себе одной рукой за талию и, улыбаясь, довольно прошептал: — Безумно! Блондинчик накрыл возмущённо открывшийся ротик любимой своими губами, и проделал нежные круговые движения своим языком у неё во рту. Бестия сквозь поцелуй простонала бессильное «ненавижу», потом, мурлыкая и зажмурившись от удовольствия, стала отвечать на нежный поцелуй.

*****

Понеслась учебная неделя. Пабло получил разрешение от отца на выезд и даже два билета, а вот Мариссе пришлось тяжелее. Соня никак не хотела мириться с тем, что дети едут совсем одни, и сладкой парочке всё-таки всучили проводницу. Бестия пообщалась с пышной Моникой пару дней и сразу же поняла, что райского уединения с любимым может не случиться. Сеньора Рэй заверяла доченьку, что Мичи особо мешать не будет, просто проследит за тем, чтоб детки не попадали в передряги. Но рыжая капризничала и говорила, что с таким положением дел, впору вообще никуда не лететь. Смысл? Здесь вечно следящие глаза, и там будут. Мариссу успокоил блондинчик, сказав, что от надзора они избавятся в лёгкую, ведь следить за ними будет одна пара глаз, а не несколько, как здесь. Мариссита повеселела и круглосуточно испытывала внизу живота приятное порхание, предвкушая поездку. В четверг отгремел концерт «Erreway», жизнь в колледже потекла в привычном русле, только не для Пабло с Мариссой. Несмотря на то, что едут они всего на две недели, друзья мяли их и прощались, будто они отчаливают лет на десять. А ещё сборы, разговоры с родителями, выслушивание наставлений последних и скучные монологи учителей, которые не уставали напоминать, что им придётся догнать темы, которые они пропустят. За день до отъезда, Пабло с Мариссой зашли в кабинет директора, и блондинчик тихо сказал: — Завтра мы уезжаем. — Слава Богу! — вскинул руки Дунофф, — скатертью дорога! Рыжая опустила голову и виновато буркнула: — Простите нас. — За что? — ехидно осведомился Марсель, — за то, что выставили меня идиотом перед своими родителями? — Вы сами виноваты! — воскликнул блондинчик, — зачем родителей позвали? Могли же нас тихонечко увести, сделать выговор без шума и пыли. — А вы могли быть скромнее, — словно обиженный ребёнок ввязался в перепалку Дунофф, — ну, или хотя бы найти более укромный уголок. — А вы могли бы за нами не шпионить! — отбила подачу рыжая и ткнула в пустое пространство в шкафу, — что там было? — хитро улыбнулась бестия. Это тот самый шкаф, створки которого она не могла открыть. Теперь они распахнуты, но внутри пусто, даже пылинки нет. — Телевизор, — спокойно ответил Дунофф, — там был телевизор. — И где он сейчас? — Я его больше не смотрю. Я вообще никакое ТВ больше не буду смотреть, благодаря вам двоим, — ехидно улыбнулся директор, глядя на ученицу Спиритто. Уж он то знал, что маленькая оторва давно подозревает его в слежке за учениками через видеокамеры, и окончательно она убедилась в своих подозрениях в тот день в его кабинете. Марисса тоже легонько улыбнулась и буркнула: — Ну простите нас. Мы больше так не будем. — Уж надеюсь. Врагу не пожелаешь испытать такого ужаса! Ещё минут пять Бустаманте и Спиритто прощались с директором. Последний пожелал хороших внеплановых каникул и отпустил, так сказать, с миром. Марисса и Пабло довольные вышли из владений Дуноффа, и тут же впились в губы друг друга. А в воскресенье утром, сын мэра и дочь модели, сияя счастьем, садились в самолёт, который доставит их в захватывающий своей красотой город инков.