Можно... Я переночую у тебя?

Лето в Лос-Анджелесе всегда было жарким до потери пульса, лишней влаги и сознания. Не нужно быть гением, чтобы понять, что от подобной жары может спасти лишь чудо или кондиционер. Однако, последний не собирается нормально функционировать и спасать своего обладателя. Вместо этого, он предпочитает высокомерно кидать свои королевские взгляды в сторону, так нагло пялящегося на него, парня, в глазах которого явно читается смесь из разных чувств. Например: желания разбить эту штуку к чертям и свалить с работы пораньше. Стрелка часов едва переваливает за десять и собирается со скоростью мертвой улитки ползти дальше. От осознания того, что ему еще почти час сидеть в этой парилке и приторно улыбаться народу, начинает болеть голова. Вообще-то, он может нажаловаться на мигрень начальству и попросту отпроситься. Но это выглядит слишком просто, и он об этом не думает. Он думает о стакане жидкости. Вода, сок, пиво, хоть бы собственный пот, но хотя бы капля живительной влаги. Время упрямо тянется невероятно медленно. За окном продолжает темнеть, а народ все приходит, причем с явным и глупым (по мнению парня) намерением купить продукты. Ки буквально растекся по прилавку, одаривая наручные часы молящим взглядом. Покупатели попадаются без особой фантазии, поэтому Ки пробивает в основном сигареты, воду и мороженое. Никакого экшена в его состояние это не вносит, так что он сидит и играет в гляделки с часами. Естественно надолго его не хватает, поэтому в итоге Кибом засыпает. — Эй, парень! Где туалет? Голос без разрешения врывается в сон парня, возвращая его из своего собственного королевства обратно на суровую американскую землю. — Тебе туда, а потом направо. Ки лишь пожимает плечами, когда растрепанный паренек мчится в указанном направлении. Интересно, а уличные, противно пахнущие, кабинки уже перестали работать? Или он просто брезгует дышать тем воздухом, который подозрительно вызывает желание вывернуться наизнанку? Когда паренек выскакивает из туалета и несется обратно к выходу, Кибом уже успевает полностью проснуться и даже подпереть подбородок рукой. У него перед глазами, наконец, возникает действо, которое кардинально отличается от всего того, что происходило до этого, потому что «тот-непонятный-блондин» неожиданно вваливается обратно. Он полностью игнорирует заинтересованного кассира, натыкается взглядом на сигареты и считает мелочь из кармана. Кибом тоже смотрит на деньги и цокает языком. Не хватает. Блондин матерится и сползает на пол, а Ки замечает, что покупатели внезапно кончились и делать совсем нечего. — Что-то случилось? — Автобус уехал и вещи с ним. — Телефон? Деньги? Паспорт? — Ага. Блондин ерошит волосы, а Ки громко вздыхает и смотрит на время. Оказывается прошло всего 8 минут. Он выражает свое удивление и презрение к часам посредством демонстрации недовольного лица и снова переводит взгляд на, скорбящего возле стены, парня. — Кибом. Можно просто Ки. — Джонгхен. Ки снова смотрит на часы и решает, что даже если этому парню сейчас некуда идти, это не повод ночевать на полу в магазине, до закрытия которого осталось около сорока минут. Куда он пойдет в такое время? У него даже на сигареты не хватило, чего уж тут о проживании говорить. Кибом закатывает глаза. Он всегда знал, что самый везучий человек на земле. Джонг отрывается от созерцания пола и размышлений о своем нынешнем положении, когда в него тычут пальцем и суют сигарету. Кибом просто все взвесил и теперь протягивает руку помощи. Ему не хочется быть героем и не хочется, чтобы Джонг оставался на улице. Блондиновское настроение мгновенно делает резкий скачок вверх и вот Ки уже идет домой не один. Он смотрит перед собой и думает, почему этот парень все еще находится рядом, рассказывает о своей собаке и выкуривает уже вторую сигарету. Он не понимает, что сделал не так, потому что неожиданно узнает, что Джонгхену 23, он любит путешествия и хорошо готовит мясо с овощами. Ки размышляет о том, что что-то пошло не так, когда сам поддается настроению и подкалывает Джонгхена, на что получает громкий смех, и в итоге смеется сам. Они добираются до дома младшего, и Кибом заглядывает парню в лицо. Тот медленно погружается в безысходность и скоро начнет плакать. Младшему непроизвольно становится неловко и стыдно. Он хочет что-то сказать, но его усталый мозг немного перегружен, только что полученной, информацией и не может придумать ничего стоящего. А потом Джонгхен вдруг смущается, встречается взглядом с Ки и делается таким серьезным, будто сейчас попросит у Кибома руки. — Можно… Я переночую у тебя? Младший молчит и чешет нос. Не то чтобы у него в голове происходили какие — то сложные мыслительные процессы, просто он думает, что так не должно быть. — Ладно.