Теперь или никогда

POV- Эдвард Элрик

      Даже после того, как все очень давно потерянное было найдено, мы с братом просто не могли усидеть на месте. Возможно, когда-нибудь у нас возникнет желание вести оседлый образ жизни, но это будет, видимо, нескоро. Честно говоря, не знаю, смогу ли когда-нибудь поселиться в своем настоящем Доме. Трудно нарисовать в голове хоть какое-то подобие домашнего очага без мысли о маминой улыбке. В том мире у нас был дом, но его пришлось сжечь, потому что он, лишенный присутствия мамы, превратился в отвратительный труп, от которого оставалось только избавиться.       C тех пор, как Ал здорово обвел меня вокруг пальца, спрятавшись в доспехе на военном корабле, и вернувшись со мной в этот мир, мы снова отправились, хоть и не надолго, путешествовать. Я горел неистовым желанием найти атомную бомбу, попавшую c той стороны Врат сюда, и уничтожить раз и навсегда, чтобы она не смогла никому навредить. Ал все еще уверял меня, что нам не нужно этого делать да и вообще лучше держаться подальше от назревающей войны, но мне уже сложно было поверить в то, что этот мир чем-то отличался от того и не нуждался в защите. Я твердо верил, что этот мир- Наш мир, и никто, даже родной брат, который, естественно, редкостный дурак, не убедит меня в обратном.       В моей памяти выжжены странное выражение лица моего друга Хайдериха в тот момент, когда он садил меня на самолет, чтобы я вернулся к Алу, и слова: "Мы не живем в твоем сне. Даже если мне придется умереть, я останусь собой. Я несомненно живу. Не забудь меня". Тогда и только тогда ко мне пришло понимание того, как сильно я ошибался, называя этот мир "странной грез", "моим персональным адом". Мне никогда не искупить своей вины перед умершем ради меня другом, но попробовать сделать что-то для этой стороны Врат просто необходимо. Это- не страна грез. Это- реальность. Наша реальность. Мы будем жить Здесь.       Я верил, а, значит, был вооружен. И все было бы хорошо, если бы надо мной не нависла тень чего-то совершенно неприемлемого...       Итак, здравствуй, Берлин! Небольшой, но уютный номер дешевого отеля, в котором мы поселились, чем-то напоминал о тех временах, когда я был армейским цепным псом и постоянно перемещался с места на место с Алом. К сожалению, денег у меня находилось в распоряжении уже не так много, как во времена государственной службы в том мире. Я был студентом Мюнхенского университета им. Людвига-Максимилиана, получал небольшую стипендию, а также нам с братом достались от отца некоторые вещи и сбережения, которые, впрочем, ничего не значили в стране, страдающей от инфляции.       Из-за прошедшей недавно грозы за окном было непривычно темно, когда я тщетно пытался сосредоточиться на физике, которая заменяла в этом мире алхимию. Мне все не давало покоя состояние Альфонса. Последнее время сводило с ума такое чувство, что младший брат вял на глазах, как цветок, помещенный в трудную для выживания среду. Сложно было понять, куда делись необыкновенный энтузиазм в глазах и добрая лучезарная улыбка, которые так приятно поразили в тот момент, когда Ал вылез из доспеха. Тогда казалось, что более счастливого человека и придумать нельзя, но все как-то переменилось. Не резко, конечно, но ощутимо. Ал стал хуже питаться, хоть и не успел попробовать всех блюд, которые в его блокноте были записаны для обязательной дегустации после возвращения себе настоящего тела . Конечно, моих денег едва ли хватало на достойное существование двух взрослых людей, но я не собирался экономить на пище для брата, который не так давно стал таким живым и теплым.       C каждым днем становилось все более заметно, что Альфонс теряет вес, причем по собственному желанию. Бледность почти не сходила с лица брата, а между бровями появилась резко очерченная морщинка, которая будто подавала сигналы, о том, что в медно-русой голове затаилась какая-то тяжелая мысль. Ал все больше стал походить на болезненного Хайдерика, и от этого на душе было как-то особенно неспокойно. Равноценный обмен, что ли? Такое ощущение, будто с брата опять требовали плату за вход в этот мир. А вдруг дело совсем не в этом? Очевидно, Альфонс скучает по той стороне Врат, а его ладони ноют от желания соединиться для произведения алхимической реакции.       Я окинул внимательным взглядом брата, который сгорбившись сидел за небольшим письменным столом с кривыми ножками и, казалось, только делал вид, что чем-то занят. У меня резко заныло в груди- отвратительное чувство, честно говоря. Я отложил учебник по физике и медленно подошел к Альфонсу. Он даже не повернулся в мою сторону, хотя и должен был как-то отреагировать на звук моих шагов. "Как же все-таки сильно похудел!"- пронеслось у меня в голове. Я вытянул руку вперед и аккуратно коснулся плеча брата, будто боясь, что он сейчас исчезнет. Альфонс вздрогнул и быстро повернулся ко мне. В его глазах промелькнул странный испуг, который он попытался скрыть улыбкой, в которой еще оставалось что-то от прежней жизнерадостности.       - Ага! Да я ведь тебя напугал, - попытался весело произнести я, все еще не отнимая руки от плеча.       - А вот и нет, Нии-сан. Тебе это показалось, - ответил он, как-то отстраняясь от моего прикосновения неуверенным поворотом в сторону.       Я тяжело вздохнул: стало почти по-детски обидно оттого, что Ал так отталкивает. "Неужели он до сих пор не простил меня за мое желание вернуться в этот мир? "- неожиданно возник ужасный вопрос. От этого стало тяжело, хотелось все прояснить, но спросить напрямую было слишком страшно.       - Нии-сан, скажи, может ли быть такое, что ты меня когда-нибудь возненавидишь? - спросил Ал, виновато опустив глаза.       Сказать, что слова младшего брата изрядно ошарашили,- ничего не сказать. Это я должен был спросить, а не он. Почему тогда то, что пришло в мою голову, вырвалось из уст Альфонса? Я, широко распахнув глаза, посмотрел на брата и незамедлительно ответил таким уверенным тоном, который, как мне казалось, просто не мог поставить под сомнения слова говорящего:       - Ал, ты чего? Конечно же, такого не может быть абсолютно. Он ничего не сказал на это, провел как-то нервно рукой по убранным в тугой хвост волосам и отвернулся от меня. Такая реакция была сравнима с ударом шаровой молнии. Я моментально вышел из себя, опять схватил его за плечо, но уже более резко, почти с ярко выраженным отчаянием, которое буквально разливалось по каждой подушечке пальцев.       - Почему ты это спросил? Да что вообще с тобой последнее время? Ничего не ешь, почти не спишь, все время о чем-то думаешь и мало улыбаешься. Что это вообще значит? Скажи, Ал, ты ведь ненавидишь меня? Если бы я не решил вернуться в этот мир, тебе бы не пришлось идти за мной. Ведь так?       - Нии-сан, что ты такое говоришь? Все хорошо. Ты ни в чем вообще не виноват. Я очень рад, что мы вместе, хоть и немного скучаю по алхимии, - возбужденно возразил брат.       - Получается, все-таки скучаешь... - проговорил я упавшим голосом, не в силах скрыть расстройство.       Альфонс тут же вскочил со стула, уронив его с тяжелым грохотом, подался вперед и схватил меня крепко за руку, изломив брови так, словно испытывал дикую боль. Что-то было явно тут не так. Когда я решил поднять голову, испуганное лицо Ала было слишком близко. Стало как-то неловко, а сердце начало барабанить в бешенном ритме, заставляя кровь приливать к коже. Брат, похоже, не замечал моего состояния и пытался еще говорить что-то в свое оправдание, но я ничего не слышал. Дышать было совершенно невыносимо от такой маленькой дистанции между лицом Ала и моим. Что-то совсем неправильное зрело во мне, поэтому необходимость что-то предпринять становилась очевидной. Я ничего лучше не нашел, как отстраниться, так как думать ясно не получалось.       - Ал, не подходи ко мне. Я могу тебе навредить, - произнес я, вытянув руки перед собой и отпрянув в сторону.       - Нии-сан?       Альфонс смотрел на меня растеряно, его глаза, кажется, даже блестели от назревающих слез. Я не мог ничего ему объяснить, потому что сам мало понимал суть происходящего. Мне уже давно казалось, что со мной что-то не так, но думать об этом раньше абсолютно не хотелось. Очевидно, зря.       - Ал, уже поздно, поэтому ложись спать. Я немного прогуляюсь и приду, - попытался как можно непринужденней произнести я с улыбкой.       - Не уходи, пожалуйста, братик! Не оставляй меня здесь одного. Не заставляй меня беспокоится о твоем самочувствии, я ведь так люблю тебя...       Я на секунду прикрыл ладонью глаза, а потом побежал к двери, бросив на ходу:       -Ал, заткнись. Ну и дурак же ты!       Нужно признать, что реакция у брата отличная. Не успел я даже добежать до порога, как был сбит с ног.       - Глупый братик! Я не позволю тебе в таком состоянии слоняться по улицам этого огромного города. В голосе Альфонса, несмотря на заметную строгость, все еще сквозило что-то детское, но на поблажку надеется не приходилось. Выглядел он совсем так же, как в тот день, когда нужно было крепко держать меня, чтобы поставить укол в больнице. Брат схватил меня за воротник уже и без того заметно мятой белой рубашки и , протащив через всю комнату, бросил на кровать, которая сразу зло скрипнула, выказывая вполне справедливое недовольство.       - Прости меня, Нии-сан, но сам ложись спать.       Я, обиженный на весь белый свет, решил незамедлительно отвернуться к стене со светлыми обоями, казавшимися тогда совершенно неприятными, даже не удостоив и взглядом гадёныша, посмевшего так меня унизить, и не снимая одежды. Спать таким образом было уже привычно, так как из-за занятий физикой до поздней ночи было едва ли возможным просто доползти до кровати, не то что раздеться.       Все же уснуть никак не получалось, ведь я так и не выяснил, что происходило с Алом на протяжении уже довольно длительного периода времени. Да, он явно скучал по алхимии, но не настолько же, чтобы плохо есть и спать. Может быть, Ал был тайно влюблен в Уинри и теперь страдал от невозможности увидеть её, попав со мной в этот мир? Нет, глупость какая-то. Я бы все равно, так или иначе, заметил бы такое раньше. А если это правда? При этой мысли внутри все как-то сжалось, и я почувствовал что-то похожее на ревность. Я встряхнул головой, чтобы избавиться от ощущений, которые были пропитаны чем-то совершенно отвратительным, но это ни к чему не привело.       В памяти опять всплыло лицо Альфонса в нескольких сантиметрах от моего. Какие же у него красивые глаза! Так похожи на мамины. Что бы сказала мама, если бы узнала, что я...