Глава 3
13 августа 2015 г., 15:24
Без POV
Одноместная низкая кровать нервно заскрипела, значительная часть тонкого шерстяного одеяла мягко опустилась на пол: Эдвард проснулся. По собственным ощущениям старший Элрик заключил, что пребывал во сне не больше часа. Это обстоятельство, как, впрочем, и все неугодные ему обстоятельства, безумно злило Эда, потому что утром нужно было встать как можно раньше, а ночное пробуждение не сулило ничего хорошего. Золотоволосый юноша перевернулся на правый бок, желая разведать обстановку в комнате, и через некоторое время сумел различить привыкшими к темноте глазами фигуру брата. Ал опять не спал и сидел, низко опустив голову на сложенные на письменном столе руки. Первое время Эд старался не замечать бессонницу брата, потому что считал, что Альфонс просто еще не до конца привык спать ночью, но потом такое положение вещей стало все больше беспокоить. Эдвард резким движением руки притянул к себе упавший на пол край одеяла, медленно зевнул,а затем устало бросил: - Ал, ну какого черта ты опять не спишь? Сейчас же ляг! Знаешь же, что мне тяжело засыпать, когда ты сидишь вот так. Старший Элрик обнял подушку и закрыл глаза, но тут же услышал вырвавшийся нечаянно с губ Ала всхлип . Сон как рукой сняло. - Ты плачешь?- едва сдерживая волнение, спросил Эд. Ал встал, задвинул осторожно стул и решительно направился к своей кровати, так и не ответив брату. "Опять молчит. Что за херня вообще происходит?" - возмущенно подумал Эд, пытаясь поднять с кровати, но еще путаясь в одеяле спросонья. В комнате было очень холодно и пахло приятной свежестью из-за прошедшей грозы: Ал опять открыл окно настежь. Старший Элрик, делая вид, что поднялся с нагретого местечка только для того, чтобы закрыть мучащий источник прохлады, намеренно громко возился около деревянных створок и ворчал из-за замерзающих босых ног. "Все еще не может привыкнуть к своему телу. Так сильно распахивает окна, чтобы чувствовать, как мерзнет. Таким образом недолго и заболеть чем-нибудь тяжелым. Но как его в этом упрекнуть? Я никогда не смогу почувствовать того, что испытывал он в доспехе, пребывая в жестоком наказании за мои ошибки...Мои ошибки" - думал Эд, осторожно опускаясь на пол рядом с кроватью Альфонса, находящейся у противоположной его спальному месту стены. Золотоволосый парень уперся спиной в кромку кровати, одну ногу убрал под себя, а натренированные руки скрестил на груди; он как-то странно блуждал взглядом по комнате, погруженной в ночной мрак, будто именно где-то здесь прятались ответы на его самые важные вопросы. Младший братик, укутавшись почти с головой в одеяло, лежал на левом боку и, судя по всему, просто бессмысленно разглядывал обои, светлый оттенок которых позволял им слегка выделяться в темном помещении. Эд просидел в молчании возле Ала несколько минут, а потом тихо заговорил: - Альфонс, не держи то, что тебя мучит в себе. Помнишь, как после всей этой заварухи в пятой исследовательской лаборатории ты долго молчал, а я не знал в чем причина твоего расстройства? Тебе казалось, что тебя все обманывали долгое время... Ты всерьез подумал, что не существовал, а я прикрепил воспоминания к доспехам для своей выгоды. Мне было это неизвестно. Я думал, что ты ненавидишь меня за то, что моя идея возвращения мамы к жизни при помощи алхимии заставила тебя страдать в пустом теле без еды и сна. Мы оба ошибались и если бы не поговорили, то постоянно бы чувствовали боль. За все то время, которые было пережито нами вместе, ты должен был понять, что мне можно доверять. Мы прошли такой огромный путь и ... Звук голоса резко оборвался. На некоторое время в темной комнате повисла тяжелая тишина. Старший Элрик потер переносицу, слегка привстал и собирался уже пойти в сторону своей кровати, но почувствовал навалившуюся сзади тяжесть. Теплые, живые руки обхватили его талию как-то умоляюще. - Прости меня, пожалуйста, Нии-сан. Я ведь так сильно люблю тебя... Тонкая рубашка слегка намокла от слез Ала, прижимающегося крепко всем телом к спине ошарашенного брата. Золотоволосый юноша ощущал сводящее с ума лихорадочное биение сердца. Своего или чужого? "Теперь или никогда" - промелькнула в голове старшего Элрика общеизвестная истина, облекаемая всеми людьми в разные времена разными словами, не меняющими общий смысл. Эд настойчиво убрал с талии сжимающие его руки и повернулся лицом к Альфонсу. Младший брат, растерянно опустивший свою голову, прикрывая щеки распушенными волосами, яркий цвет которых был неразличим в такой темноте, нервно прижимал отвергнутые ладони к коленям. Глубокий вдох. Эдвард аккуратно приподнял лицо Ала за подбородок и начал медленно сокращать дистанцию между их губами. Младший брат испуганно распахнул глаза, прикрыл руками заплаканное лицо и дрожащим голосом прошептал: - Нии- сан, остановись. Просьба Альфонса подействовала отрезвляюще.Эд резко встал, отстраняясь от Ала и на выдохе как-то разочарованно произнес: - Никогда, значит. - Что ты сказал, братик? Старший Элрик хотел было что-то ответить, но подавился словами и поспешно отвернулся. Ал ничего не видел от слез, но слышал, как старший брат на ходу зло пнул стул, который уже второй раз страдал от буйства Элриков. Так и не раздавшийся скрип кровати красноречиво говорил о том, что Эд все еще просто стоял. "Хорошо, что Ал остановил меня. Он все так же, как и всегда, сдерживает мои порывы. Я мог бы совершить еще одну ошибку, от который пришлось опять же страдать ему... Ал что-то тяжелое держит в себе, а я так ничего и не выяснил, потому что не справился с собой. Дурак..." - размышлял старший Элрик, в нерешительности глядя на собственную расправленную постель, остывающую в холодной комнате. Еще несколько минут назад больше всего на свете ему хотелось спать, но теперь это было просто невозможно. Робкое и такое до боли знакомое прикосновение к плечу заставило вздрогнуть. Эд, не думая ни секунды, быстро схватил Ала за руку, посягающую на его личное пространство, и, сбив с ног, повалил на холодный деревянный пол, покрытый небольшим пестрым ковром. Младший Элрик пытался встать, но старший брат прижал его всем весом своего тела. Ал решил столкнуть Эда с себя, но тот безапелляционно сомкнул свои пальцы на его запястьях и , разведя руки в противоположные стороны, с силой вжал в поверхность ковра. Автоброня вместо ноги и руки являлась причиной для прекращения военных действий довольно весомой и в прямом, и в переносном смысле. - Я так просто не сдамся. Сейчас же выбью из тебя всю дурь. Не отпущу, пока не прекратишь упрямиться. Рассказывай , что у тебя случилось! Я жду. - Ни за что, Нии- сан! Сохранять хладнокровие в этой ситуации было чрезвычайно тяжело. Эд чувствовал, как к его коже стремительно приливала обжигающая кровь. Лицо родного брата, такое красивое, покрытое влажной солью было так непростительно близко. Так близко, что страшно вздохнуть. Полная капитуляция. Никакой здравый смысл здесь не работал. "Теперь" - что-то щелкнуло в голове как приказ, вопреки внутренней борьбе. Старший Элрик зажмурил глаза из-за всех сил, слегка наклонился и нежно прикоснулся своими губами к искусанным за долгие бессонные ночи губам Ала, попутно аккуратно стирая остатки слез с бледного и исхудавшего лица брата. Это трудно было назвать полноценным первым поцелуем. Эд слишком боялся навредить, напугать своим поведением, изобличающим отнюдь не братские чувства, поэтому мог позволить себе только это невинное касание, которое говорило больше на самом деле, чем можно было только представить. Старший Элрик все крепче закрывал глаза, чтобы не встретится с наверняка безумно растерянным взглядом брата. Полнейшая капитуляция. Очередная глупая ошибка. Что ты наделал, Эдвард Элрик? - Я опять во всем виноват. Я болен, Ал, - проговорил с горечью Эд, обдавая губы Ала горячим дыханием. Родная рука ласково опустила на напряженные лопатки. Шершавые губы медленно прошлись по щекам и спустились к шее. Ответные прикосновения обжигали кожу, заставляя чувствовать боль и радость одновременно. - Нии- сан, не плач, пожалуйста...Я ведь тоже болен. В комнате было слишком темно и тихо. Так темно и тихо, что дышать невозможно. На холодном полу лежали две фигуры, чьи пальцы тесно переплелись, а губы лихорадочно скользили по коже, не силах поступать иначе.***
Халатно открытое окно после дождя в прохладную августовскую ночь- не единственный способ почувствовать себя живым.
