Реалии судьбы

      Пока Антонова оказывала помощь пострадавшей, я решил пойти в допросную. Рогозина уже больше полу часа бьется над признанием этого выродка. — Майкл, тебе не стоит это слышать. — предупреждает Круглов. — Николай Петрович, я в жизни своей наведался такого, что вряд ли меня можно чем-то удивить. — возразил я. — Я тебя предупредил, Майского оттуда пришлось оттаскивать, не хватало еще и тебя. — выговорил он и отошел в сторону. Я открыл дверь и присел на стул, смотря через стекло на Галину Николаевну. Было видно, что женщина еле сдерживается, чтобы не закричать на допрашиваемого. — Почему вы выбирали именно блондинок? — спрашивает полковник. — Они доверчивы, как дети. С ними интереснее. — ответил мужчина. — Вы все равно не поймете, даже не пытайтесь. — Да куда уж мне. — тяжело вздыхает женщина. — Каждая из них была бесценна. Если бы не вы, я бы собрал целую коллекцию. — с особой гордостью и раздражением выговаривает он. — Лучше бы вы бабочек коллекционировали. — непроизвольно произносит Галина Николаевна, не глядя на маньяка. — А это и были бабочки. — усмехается мужчина. — Забавно было обрывать им крылышки, и наблюдать реакцию. — Почему же вы изменили своему стилю? — холодно спрашивает Рогозина. — Вы о последней девушке? Скажем так, я немного ошибся с выбором жертвы. Студентка оказалась очень сильной. Пять ее предшественниц почти не сопротивлялись, кричали только, отдавая мне свою невинность и жизнь. А последняя не издала ни звука, зато драться пыталась. — он рассмеялся, запрокидывая голову назад. Я слушал его рассказ, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. Сволочь, была бы моя воля, свернул бы шею собственными руками. Он же из девушек делал послушных собак, готовых чуть ли не есть с его руки. Вкалывал какую-то дрянь и развлекался вволю. Поняв, что у меня элементарно сдают нервы, выскочил из комнаты и пошел в направлении подвала. — Эй, Капитан Америка, ты куда? — поддел меня Тихонов.       Я поднял на него абсолютно черные глаза, полные немой злобы. Иван отскочил от меня, как ошпаренный. На последнем повороте, у лестницы меня остановила Оксана. — Как ты? — тихо спросила она, сжав мое плечо. — Лучше не спрашивай. — ответил я, изо всех сил сдерживая душащий рык отчаяния и ненависти. Нет, не к Амелиной. Ко всем, кто смеет отнимать, или калечить человеческую жизнь. — А ведь я хотела пойти в тот парк, где Алису похитили. — почти прошептала она. Я вздрогнул, как от удара. Несколько секунд смотрел в глаза девушке, не понимая, пошутила она или нет. А затем перед глазами пронеслись картины того, что мог сделать с Оксаной этот ублюдок. Сердце болезненно сжалось, из груди вырвался едва различимый рык. Она будто почувствовала мое состояние, и молча обняла за со спины. Я замер, кожей впитывая ее тепло. Слушая, как часто бьется сердце девушки. Ее ласковые пальцы скользили по моим плечам, путались в волосах, ероша их. Оксане пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться, ведь мой рост был значительно выше ее, не смотря даже на каблуки. Я закрыл глаза, позволяя Амелиной успокаивать меня, как той казалось. Такие невинные прикосновения обжигали, будоража мою кровь. Рвано выдохнув, я резко обернулся к ней, прижав к себе. Девушка непроизвольно вздрогнула. Ох, если бы ты только знала, насколько близко от края. Я сглотнул скопившуюся во рту слюну, глядя ей в глаза. — Обещай мне, что никогда не полезешь на место происшествия без напарника. — мой горячий шепот обжег ее ухо. — Майкл, я… — Обещай! — уже громче произнес я, сильнее сжимая ее в своих объятиях. Так, будто она могла растаять в моих руках. Не знаю почему, но ее положительный ответ мне нужен был сейчас, как воздух. Склонив голову, я прижался к губам Оксаны, не сдержавшись. Хотелось, чтобы она меня оттолкнула, накричала. Я ведь знал, что Амелиной нравиться Тихонов. Но, вместо этого она ответила мне, совсем не смело, будто пробуя на вкус. Это стало последней каплей. Клыки удлинились, ногти отросли. Я с огромным трудом оторвался от девушки, сбегая вниз по ступенькам, тяжело дыша. Амелина осталась стоять, не понимающе глядя мне в след.       Едва войдя в помещение, я с силой ударил по стене, громко зарычав. От нее отвалился приличный кусок, осыпая пол бетонным крошевом. Ярость, ненависть, желание — все смешалось в липкий ком в моей душе. Хотелось выйти на охоту, как очень много лет назад, и рвать на куски свою добычу, с наслаждением смотря как ее кровь заливает местность вокруг. Пробовать рубиновую жидкость на вкус по маленьким глоточкам, будто дорогое вино. И слушать, как мучительно медленно замирает сердце в груди жертвы. — Ааа, — я закричал, пронзительно и громко, испугавшись собственных мыслей. Ударил по стене, раз, другой… Бил до тех пор, пока кулаки не начало сводить судорогой. Схватившись за голову, я съехал по стене на пол, взвыв от отчаяния. Лязгнула входная дверь, тихий перестук шагов гулким эхом разносился по помещению особенно громко в повисшей тишине. Я не шелохнулся до тех пор, пока мне на лоб не легла прохладная ладонь. Подняв голову, наткнулся на взгляд серых глаз, смотрящих с неподдельной тревогой, даже страхом. Но не за себя. Амелина испугалась за меня. Боже, еще одна человеческая глупость. Девушка сидит почти в плотную к самому опасному хищнику на Земле, и не понимает, что смерть стоит буквально за ее спиной. Вокруг нас куски искареженной стены, пол усыпан мелкими осколками стекла. Видимо я случайно, в порыве ярости, разбил зеркало. Оксана не замечает ничего вокруг, лишь крепко обнимает меня за плечи. — Зачем… ты… пришла? — с трудом произношу я. — Я видела, каким ты спустился сюда. И подумала, что смогу помочь. Новички часто реагируют так. — пояснила Амелина. «Глупая! Оглянись вокруг, неужели не видишь какой здесь бардак. Или у вас каждый новичок разносит стены, выпуская пар? Встань и беги от меня, пока можешь!» — И ты каждого так успокаиваешь? — усмехнулся я. Она наградила меня осуждающим взглядом, но не ушла. Я, задержав дыханием, с трепетом слушал, как нервно бьется ее сердце в груди. Видел, как быстро бежит кровь по венам. И зверь внутри меня отчаянно рвался наружу, желая заполучить такую близкую добычу.       И тут Оксана неосторожно поставила руку на пол, крупный осколок стекла без труда вошел в кожу до половины. Первые капли крови упали на пол, заставляя меня чуть ли не захлебнуться этим ароматом. — Ай. — зашипела Амелина от неожиданной боли. Я рывком сжал ее запястье, поднося руку ближе к лицу. Кусок стекла был залит кровью, потеряв совою прозрачность. Я выдернул осколок из ладони, позволив горячем каплям течь быстрее. И прежде чем Амелина успела что-то сообразить, слизнул кровь с ее руки. Горло приятно защипало от теплой жидкости. Контроль полетел к чертям. Я припал губами к ране, тонкой струйкой забирая терпкую жидкость. Чувство голода постепенно отступило, позволяя свободно вздохнуть. Выпустив ладонь девушки из своих пальцев, поднял на нее испуганный взгляд. — Нужно было остановить кровотечение. Ты сильно порезалась. — хрипло выдохнул я, заставив Оксану вздрогнуть. Наши взгляды пересеклись. У нее дрожали губы, лицо побледнело. И я снова сорвался, не справившись с чувствами. Одним движением притянул Амелину, усадив к себе на колени и поцеловал. Горячо, страстно. Ее руки запутались в моих волосах, перебирая длинные пряди. Отстранившись на краткий миг, я шумно выдохнул, ощущая острое желание. Черт, уйди же, уйди! Но, девушка не смотрела в мои глаза, поэтому не могла увидеть в них умоляющее выражение. Поддавшись порыву она снова потянулась к моим губам. И я ответил ей, сильно прижимая к своей груди. Страсть, похоть затмевали разум багровой пеленой. И только звук рвущейся под моими пальцами одежды, вернул меня в действительность. Я резко поднялся с пола, поставив Оксану на ноги. — Уходи, прошу. Я опасен для тебя сейчас. — рыкнул я, не узнавая своего охрипшего голоса. А девушка все стояла, будто истукан, смотря на меня. Нет, я больше не выдержу. — Оксана! — громко позвал я ее. — Что? — ответила она. — Ты в порядке? «Господи, до чего нелепый вопрос. Я ведь все прекрасно чувствую. А ее аромат сводит меня с ума.» — Вернись в лабораторию, Рогозина тебя уже потеряла. — я попытался улыбнуться. Оксана шагнула ко мне, крепко обнимая, прижимаясь. Ее тонкие пальцы нежно поглаживали мой обнаженный торс. Я тихо застонал, сцепив зубы. Острые клыки пропороли нижнюю губу, оставляя капельку крови. Тело лизнул жидкий огонь. Я снова поцеловал Амелину, уже более жадно, властно. Ее кофта полетела на пол вместе с халатом. Мой руки исследовали обнаженные участки кожи, губы оставляли алые метки на шее. Я с трудом отстранился, отходя назад, упираясь спиной в стену. — Не надо, прошу тебя. Я с трудом сдерживаюсь. — произнес я. Наклонился, поднял одежду с пола и отдал Оксане. Вместе мы вышли из подвала. Ведь хотел побыть в одиночестве, успокоить нервы. Успокоил, блядь. Теперь не знаю, куда деться от ощущения, что в джинсах тесно. И тут, как назло, Валентина вывела из буфета Алису. Ее взгляд пересекся с глазами Амелиной. А затем, Оксана быстро приподнялась на носочки и поцеловала меня. Нет, девушки сегодня решили меня за что-то наказать. Оторвавшись, она с довольным видом отошла к стене, скрестив руки на груди. Звонкая пощечина обожгла правую щеку. Алиса ударила меня со всей силы, на которую была способна, развернулась и ушла. Я несколько секунд стоял неподвижно, а затем рассмеялся, громко, от души. — Спасибо, Оксана, ты меня спасла. — произнес сквозь смех, давясь словами. Все сотрудники, что были в коридоре в этот момент, с начало смотрели на меня, как на больного. А затем залились хохотом, поняв в чем дело. Даже строгая Рогозина не удержалась от улыбки.