Странность +13

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Hetalia: Axis Powers

Основные персонажи:
Англия
Пэйринг:
Англия, упоминаются Шотландия, Франция и Америка
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Психология, Философия, POV
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Я снова учусь курить.

Посвящение:
Тебе, себе и ему в частности.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
14 августа 2015, 04:26
Скажи мне, ведь каждый день обманчив? И любая дорога обманчива тоже, правда? Сконфуженная улыбка не даст соврать, пути назад нет, а все это — одна сплошная психопатия, Ад и Рай ненормального, бесконечная погоня за вечностью, игра в красивые встречи, суицид и непроходимые дебри сумасшедших мыслей.

Я снова учусь курить. Давясь, глотая дым, ловя губами свежий воздух и вытирая выступившие слезы. Какая же, право, дрянь. Но никто не скажет этого вслух, не остановит меня, как некогда в Средние Века. Тогда еще кто-то пытался, а ныне воплощение страны, старое, но не стареющее, сидит особняком на небольшой скамеечке под крышей остановки и долго, неумолимо курит, терпеть не желая чертов дым. Время слишком сильно изменилось, чтобы предаваться ностальгии. Как ни странно, замечаю это сухо и как-то отрешенно, в отличие от того же обуреваемого эмоциями Франциска. А годы и впрямь пошли какие-то жуткие, когда в моде странные черные рваные одежды, кофты с растянутым воротом, море браслетов и кулонов, что продаются в подполье за бешеные деньги, но не стоят на деле и пенни. А я все так же продолжаю сидеть под крышей старой остановки, делать вид, что жду вечерний автобус, и понимать, что это вышло на свободу мое дерзкое "я", что это внутренний и никому не известный бунт субкультур, что в глубине души я сам, черт побери, этого хотел.

Чай закончился, и нет ничего хуже дня, когда ты не увидел у себя в доме даже малейшего намека на чай. А еще я не сумел найти даже маленькой фляги с виски, которую всегда хранил про запас. Видать, Шотландия последнее прихватил, прежде чем уехать, сволочь. Ну и черт с ним. Понимаю, насколько со временем изменился и я. Вместо плотных и элегантных осенних пальто я теперь предпочитаю носить один только черный пиджак, бросая вызов всему миру, как когда-то раньше. Бросая вызов, я снова учусь курить. И, да. Иногда мне все еще кажется, что наркотики — это не так уж и плохо.

Вспоминая всех своих друзей и врагов, больше всех, конечно, чешутся руки разбить лицо этому наглому французу, что каждый раз надменно усмехается, пытаясь оскорбить истинно джентльменские качества и ведя себя более чем нахально. Я бы посмотрел, как он сейчас бы отреагировал на сам факт того, что я расквасил ему нос или рассек губу. Как ты относишься к боли, а, лягушатник? Так же, как и во времена наших бесконечных сражений, или уже иначе? Тихо усмехаюсь, докуривая идиотскую сигарету и меланхолично бросая ее на мокрый от дождя асфальт. Вдали сверкает молния, а после гром прокатывается по округе скриаящим оглушительным хохотом.

А еще я бы охотно взглянул на Альф... нет, даже имя произносить не хочу. Кого я, собственно, обманываю? Америка был и будет для меня идиотом, и я стопроцентно уверен, что он им же и остается, покинув стены зала собраний. Он никогда не прекратит свою сомнительную деятельность, однако. И нет уже смысла говорить, что Джонс вырос неблагодарным, хотя это, разумеется, правда. Правда просто и в том, что я отвратительно забочусь о тех, кто мне нуже... Какая глупость. Вновь достаю из кармана сигарету и зажигалку и нетерпеливо закуриваю, чуть обжигая огнем пальцы и болезненно шипя. В вечереющем полумраке трудно что-либо нормально увидеть, и пожалуйста: стал жертвой собственной неосторожности. Затягиваюсь, мучительно откашлявшись, и выпускаю в воздух струю серо-синего дыма.

Не говори о нас.

Мимолетная мысль напомнила фразу из какого-то драматического фильма, где рок, смешанный с дерзостью и тяжестью переносимых условий, время вечной Антиутопии, где стрелки часов неумолимо бегут вперед, считая мгновения этой самой чертовой вечности. Услышь я себя нынешнего век назад, я бы ужаснулся. Хотя, вряд ли, будучи в прошлом пиратом, я бы этому хоть на чуть-чуть удивился.

Психопатия и боль, наполненные сумасшедшей любовью, что мне не понять, заставляют еще больше сходить с ума.

И мне неясно, к кому и чья это любовь. Пока эти сигареты все так же противно заставляют задыхаться, пока в тайнике не появится фляга с виски, пока сентиментальность Франциска не вынудит разбить ему красивую мордашку, и пока Америка не прекратит вечно играть в героя, я вряд ли это пойму. Потому что все живое и человечное внутри меня будет бунтовать.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.