Сказка о своенравном принце и лекарском племяннике

Всему своё время. Время печали прошло и настало время веселья. Камелот обещала посетить известная певица. В её честь решено было устроить костюмированный бал-маскарад, как было принято в Венеции, откуда дива была родом. Надо отметить, что бал был затеян с небывалым размахом и непревзойденным великолепием. Артуру надоело скорбеть и дуться и, вырядившись в роскошный наряд венецианского купца, он расхаживал среди пестрой толпы масок и богатых костюмов в надежде развеять тоску. Он обращался к гостям бала, пытаясь произвести впечатление. Но среди них один был облачен в роскошный наряд восточного шейха и толпы восторженных гостей ходили за ним, полагая очевидно, что это и есть переодетый король. Тщетно Артур пытался завоевать гостей умными речами. Они демонстративно зевали и спешили покинуть его общество в пользу восточного шейха, коим без сомнения был Агравейн, умело шепнувший накануне болтливому слуге, что на короле будет восточный наряд. Покинутый всеми Артур почувствовал себя совершенно одиноким в этой пестрой толпе. Он сел в углу огромного зала, опустил голову и задумался. Тут он вдруг вспомнил Мерлина. Конечно, тот был виноват, и месть Артура совершенно оправдана, но теперь его почему-то мучали угрызения совести. Ах, Мерлин! Он как никто другой понимал Артура. Слушал его с превеликим вниманием и счастливой улыбкой. Он любил Артура. Он никогда бы не спутал своего Артура и этого ряженого петуха. Он без сомнения по речам узнал бы своего короля. Артур вздохнул и поднялся со стула с намерением покинуть зал. Вдруг он заметил стройную фигуру, удалившуюся от всеобщего веселья и бродящую в задумчивости. На госте был скромный наряд корсара. Черные брюки облегали длинные ноги. Широкие рукава белоснежной шелковой рубашки были перехвачены ажурной манжетой, подчеркивающей тонкие запястья. Шнуровка на груди приоткрывала тонкие ключицы и сияющую белую кожу, а широкий воротник привлекал внимание к изящному изгибу шеи. Одетый поверх рубашки черный кожаный жилет облегал прекрасный торс. Артур поймал себя на мысли, что уже слишком долго таращится на загадочного гостя, любуясь ладной фигурой. Он приблизился к корсару. Черная маска скрывала лицо, но в отверстиях король увидел два пронзительных голубых глаза, выражение которых поразило и покорило юного короля. - Что делаешь ты здесь, прекрасный незнакомец, вдалеке от шумной толпы, ищущей благосклонности короля? Разве ты не знаешь, что тот, кто отыщет короля и завоюет его благосклонность, будет объявлен фаворитом бала и остальные гости будут поклоняться ему. - Зачем мне это. – Отвечал гость. - Мне не нужны лживые почести. И в глупые игры я не играю. Ибо велика вероятность принять слугу за короля, ориентируясь на богатство костюма. А искать благосклонности слуги мне не позволит гордость. – Незнакомец усмехнулся. - Я мог бы показать тебе короля. – Грудь Артура наполнилась непонятным, но сладким чувством. - Но мне нечего сказать ему. Льстить кому бы то ни было мне претит, а осуждение и критика лишь разозлят короля. - Неужели наш король так плох, что не заслуживает похвалы без лести? – Удивился Артур. - Не плох, но и не хорош, какое это имеет значение? – Незнакомец пожал плечами и отвернулся, потеряв к Артуру интерес. Равнодушие гостя очень задело Артура. Он принялся убеждать и настаивать, получая лишь краткие равнодушные ответы. Артур не сдавался и говорил так горячо, что не заметил, как наступила глубокая ночь. Незнакомец собирался покинуть бал. Рассеяно слушая красноречивого короля, он уже вышел из зала и направился к выходу через широкую арочную галерею. Но Артур не отставал, он проследовал за гостем, моля того снять наконец маску. Получив отказ, он воскликнул: - Отчего вы так жестоки ко мне? - Оттого, милорд, что я знаю кто вы. – Голос незнакомца слегка дрогнул. – Отпусти же меня, Артур. - Нет! – Сказал король, снимая свою маску. - Ты узнал меня, позволь же и мне узнать тебя. Прошу, сними маску, вернёмся в зал и я представлю тебя как фаворита бала, как фаворита короля! Ты покорил меня. - Артур окончательно потерял способность следить за своими словами. Он почувствовал странное смятение и… влечение к таинственному незнакомцу. Он отчаянно боялся, что если незнакомец уйдет, то Артур больше никогда не увидит его. Гость отвечал ему тихим голосом: - Разве сердце своё не отдал ты милому другу твоей юности? - Мерлину? О нет. Как я могу любить того, кто предал меня. Он сам никогда не любил меня. - Неправда, он любил тебя! – вдруг с жаром воскликнул юноша. - Да нет же! Он лишь стремился захватить власть, подбираясь к ней через меня. – Пытаясь остановить двигавшегося к выходу гостя, Артур схватил кисть его руки и нежно сжал длинные пальцы. - Какая гнусная ложь! – В голосе незнакомца зазвенел гнев. Он выдернул руку, его ладонь взметнулась вверх, и лицо Артура обожгла оплеуха. Он отшатнулся, ошарашено глядя в потемневшие глаза гостя. Тот развернулся и так быстро исчез в темноте галереи, что Артуру показалось, будто он испарился. Оскорбленный король кинулся на поиски незнакомца, обыскал галерею, заглянул в комнаты за ней, вернулся в зал, полагая найти его там. И, не отыскав никого похожего, он с досады поднялся на тронное возвышение, поднял руку, призывая к тишине, и в затихшем зале громко прозвучали его слова: - Дамы и Господа! Дорогие гости! По правилам маскарада к концу бала все должны явить свою личность, сняв маски. Долой маски! Гости зашумели, начали снимать маски. Пользуясь суматохой, восточный шейх поспешно удалился. Не обращая на него никакого внимания, опечаленный король подал знак оркестру. Заиграла музыка и венецианская дива выступила в середину зала. Нежный чарующий голос заполнил пространство, вызывая восторженные возгласы гостей. Но Артур не слышал его. Он не слышал ничего вокруг. Перед глазами его стоял образ таинственного незнакомца. Воспоминания о статной фигуре его, об ярких глазах и нежности ладони пробудили в нем сильное чувство, заставившее горячо гореть внутри. Артур покинул зал и пустыми коридорами побрел в свои покои.