БЕСЫ - 2 (Новые приключения Бесов, или Отпуск дело нелегкое... )

Предупреждение к главе: Трагическая гибель персонажа!       Море. Я чувствую его ни с чем не сравнимый аромат, пронизывающий воздух, наполняющий легкие солью и какой-то радостью, которая тухнет и скукоживается с каждым часом, проведенным в очереди на паром. Уже рассказаны все байки, надоело читать порнуху и доставать Колю. Уже скорчены все рожи в неработающие veb-камеры накопителя, и мы наконец-то въезжаем в душное нутро плавающей железяки. Блин, вот точно преисподняя. Затхлый воздух настолько раскален и влажен, что, кажется, застревает в легких, налипает на кожу. Пот стекает по телу, заставляя прилипать одежду. Ты скидываешь майку и льешь на себя из бутылки воду. Жар стучит пульсом в висках. В сознании бьется одна мысль: «Бежать отсюда. На воздух!»       Духота, запах потных человеческих тел, залитых дорогим парфюмом, липкие оценивающие взгляды. Все бесит. Зачем сюда поперся? Что хотел себе доказать? Что могу без тебя? Что мне пофиг? Ну, поругались в очередной раз. И что? Не в первый, не в последний. Это неизбежно. Нужно притереться, обтесать углы, в чем-то себя зажать. Но ты же просто выбесил своим непрестанным контролем. И вот я здесь. Такой независимый, гордый одиночка. Аж самому противно. Топчу пол под тихую музыку в полумраке зала тематической пати и просто давлю в себе ярость. Никого не хочу. Никого не вижу, только чувствую. Взгляды, что скользят по телу, спине, заднице. Лицо под маской, но это пока, и как же тут тяжело дышать!       Надо себя спасать. Выбираться из этой преисподней на свежий воздух палубы. Вслед за тобой, обхожу железные бока тачек. Вверх по узкой лестнице. Свежий ветер бьет в лицо, треплет и забивает волосы в рот. Наверное, чтоб не вопил от восторга. Эта лазурная подвижная, живая сущность каждый раз наполняет тело невесомым ощущением полета, восторженного счастья. Корабль шумит, потрескивает металлом, как будто недоволен, что его, такого большого, отправили в море и заставили перевозить мелких железных букашек. Ты рядом, так же, как и я, пытаешься закачать в легкие необходимый кислород. Шум моря, рокота корабля и крик вечно голодных морских птиц. Подхожу к бортику.       Залипаю у стойки бара, скольжу взглядом по надменным лицам Домов. Меня мутит. Нехуй на меня слюни пускать. Думаете, я вам подчинюсь? Я не слышу вас, не чувствую так, как тебя. Тебя я просто спинным мозгом ощущаю. Слышу твою силу и, может, в чем-то хочу уступить, но не в моей свободе.       С кем ты сейчас? Скорее всего уже спишь, а может, греешь под боком очередную жертву своей харизмы. Какого-нибудь чудика, как вон тот, что преданно заглядывает в глаза, сидя у ног хозяйки на тонкой цепочке. «Мне похуй!» — кричу в своем сознании, пытаясь уверить себя. Хотя кому я вру? Нет, не похуй. Мне плохо. Плохо, что опять поругались. Плохо от мысли, что можешь забыть, перешагнуть, изменить, как я сейчас пытаюсь. Мне становится смешно. Пытаюсь? Да я просто не смог бы, у меня не встанет, меня передергивает даже от чужих взглядов, не то что от рук. И ты не сможешь мне изменить. Я это знаю. И чтобы понять это, мне нужно было придти сюда? Усмехаюсь своей дурости и решительно покидаю странную тусовку. В заднем кармане так и давят на ягодицы железные браслеты. Ты мой, а я твой. Надо мириться…       Смотрю, как к тебе подплывает девушка. Улыбаюсь, глядя на эту курорт-особу, а вернее, особь. Ну, так… ничего, как все: короткие шортики, яркий топик, летящие на ветру волосы. Лыбится во все сто. — На отдых? — слышу ее вопрос. Отворачиваюсь, в душе угорая над девчонкой, а особенно над тобой, зная, как ты не любишь навязчивых людей. Перевешиваюсь через перила, поставив одну ногу на железную перекладину, увлеченно харкаю в воду, превратившись в одно большое ухо. — По работе, — коротко отвечаешь, выдав дежурную улыбку. Поворачиваю к тебе голову, меня так разбирает смех. Украдкой подмигиваю, мол, «отдувайся», и посылаю губами поцелуй. А девчонка продолжает свою атаку. — Меня, кстати, Настей зовут. А ты отдыхать или работать? — ахуеваю, с какой легкостью деваха перешла на ты. — Алексей. По работе, — вижу, как ты нервно поглаживаешь небритый подбородок. Терпи, любимый. Кто там ни разу не терпел, но всем велел? — Куда едешь? — Похоже, так просто от этой липучки ты не отделаешься. — Недалеко от Судака, — слушаю и дурею со своего любимого. Все же привычка говорить все время правду не есть хорошо. — Ой, класс, и я не так далеко. — Меня уже трясти начинает от беззвучного хохота. Ну, ты попал! — Может, встретимся? Сходим в клуб? Классные «Ковбой» или «Гурман». — Мамма Миа! Следующим предложением она тебя, любимый, на утреннюю чашечку кофе пригласит. Думаю, пора спасать свое сокровище, но ты и сам её обламываешь: — Спасибо за предложение, — все еще улыбаешься, но в глазах лед. — Но времени на такие развлечения у меня нет. Да и желания тоже, — девушка как-то сразу сдулась. Но хватка у неё точно бульдожья, ну, или натура банно-листная. — Леш, может, тогда в бар? Знаю один тихий. — Я весь само внимание. Мне до того интересно, насколько далеко зайдет деваха в своих поползновениях, что отвлекаюсь от увлекательнейшего поплевывания в море-океан, и поворачиваюсь, дабы встретить опасность фронтом. — Да мы как-то с моим парнем уже распланировали отдых, — ты смотришь на меня, а я, облокотившись на перила, удивленно смотрю на тебя. Типа «Кто? Где? Когда? Я — парень? Я твой? Ничего не знаю, я просто мимо проходил». На самом деле я расстроен. Только собрался посмотреть комедию в трех частях, как мне весь кайф обломили.       Скриплю зубами, башка трещит, яйца ломит, пока ковыряюсь ключом в замочной скважине. Вваливаюсь в темный коридор, сбрасываю кроссовки, куртку, арафатку, стремительно иду к спальне.       Ты лежишь, освещенный лишь слабым свечением торшера, укрытый легким одеялом и, улыбаясь, втыкаешь в планшет. «Опять с кем-то чатится, кобель, » — мимолетная ревность карябнула где-то за ребрами. Ты поднял на меня сейчас кажущиеся черными глаза. Понимаю, что надо что-то сказать, но язык словно прирос к нёбу, да и ты молча смотришь на меня. На секунду замираю и в следующий миг подлетаю к кровати. Рывок, и планшет оказался в моих руках. Мимолетный взгляд на дисплей, так и есть. «Казанова чертов». Вырубаю гаджет и запрыгиваю на тебя верхом.       Метрономом, гулкий стук сердца: три… два… раз… Сглатываю, пытаясь увлажнить пересохшее горло, хватаю тебя одной рукой за запястье, в тот же  миг другой вытаскиваю из заднего кармана джинсов железные браслеты.       Щелк, и оковы замкнулись на запястье. Быстро продёргиваю цепь через прут изголовья, поддергиваю твою плененную конечность вверх, перехватываю попытку удрать и пристёгиваю вторую руку. Попался! Даже удивился, как это я так легко справился с тобой. Ведь ты со своей спецподготовкой и кабана голыми руками завалишь. «Опять в поддавки играешь?» — мелькнула мысль и растаяла. Мне откровенно пофиг.       Ты пробно дергаешь цепь, и металлический звон отвечает на попытку освободиться. Самая что ни на есть похабная улыбка растягивает губы. В твоих глазах немой вопрос: «И что дальше?» Я дурею. Сейчас узнаешь, что дальше.       Приподнимаешь голову, тянешься ко мне за поцелуем, но сегодня я не настроен нежничать. Да и не помирились мы с тобой. Но поцелуй ты получишь. Страстный, обжигающий, мой… Припадаю к губам. Я так люблю их властность, их требовательность, их сладость. Язык толкается в разрез губ. Лижет острые края зубов, вторгается в рот. Ты не поддаешься, напираешь. Зубы, сталкиваясь, стучат. Нет, любимый, я не уступлю, не прогнусь. Вжимаюсь в тебя, сминая нежную кожу. Нижняя, верхняя, и снова вниз. Зубы смыкаются на тонкой коже, под которой струится кумач, и он наполняет рот. Ты вздрагиваешь, звеня цепями.       Отстраняюсь. Чернота твоих глаз как мистический магнит. Улыбаешься, и красная дорожка струится из ранки. Я слежу, как твой язык скользит по нижней губе, чувствуя вкус крови. Облизываюсь вслед за тобой, выдыхаю и припадаю к этому источнику. Язык стирает красные разводы с подбородка. Вкусно. Нет в ней никакого железа, это мед, соль, огонь… Ты стонешь, возвращая в реальность. С трудом отрываюсь, просто заставляю себя прекратить вампирить. Едва сдерживаю стон от подкатывающего желания.       Не разрывая взгляда, медленно поднимаюсь с твоей возмущенной тушки, попутно сдергивая с тебя одеяло. Ты обнажен. Собрался спать голышом? Мне это нравится. Стою на кровати у тебя в ногах. Прыгаю. Надежная, не скрипит. До сих пор не расшатали наши кувыркания. Улыбаюсь своим мыслям и, пошло облизав губы, начинаю покачивать бедрами в такт только мне слышимой музыке. Вытягиваю из черных джинсов черепастую футболку, задираю её чуть выше сморщившихся сосков, ласкаю себя, оглаживая плоский живот, грудь, забираясь рукой под широкий ремень штанов. — Ал, ты чего творишь? — твой голос на ухо заставляет вздрогнуть и выдернуть руку из-под ремня шорт. — Чешется, зараза, — скалюсь тебе в глаза, стоя под палящими лучами южного солнца. — Я тебе потом почешу, — обнадеживает меня моя личная чесалка и  многообещающе шевелит бровями. — Алекс, а мы скоро до воды доберемся? — интересуюсь перспективами на «помыться-побриться». — Уже, — ты глазами указываешь на окружающую нас лазурную гладь и смеешься. — Можешь раздеваться.       Сдергиваю футболку, она летит на пол. Засовываю руку в задний карман джинсов, вытаскиваю шуршащий квадратик. Зажав его между двумя пальцами, шевелю, дразня легким шелестом фольги. Закусив презик в зубах, расстёгиваю пряжку ремня, клепку, медленно тащу собачку молнии вниз… Спускаю джинсы, белья, как обычно, нет, перешагиваю через штанины и отправляю их в полет вслед за футболкой. Улыбаюсь с резинкой в зубах. Мне так смешно, или это просто нервы? Ты прожигаешь меня взглядом и молчишь. Никто не хочет уступить и разорвать тишину.       Сажусь на противоположную от тебя спинку кровати. Тонкая перекладина давит. Неудобно, жестко, но я терплю. Эротично стаскиваю носки, один… другой. Последняя капля на твое распаленное воображение: медленно тяну резинку, стягивающую волосы в хвост. Мотаю головой из стороны в сторону, рассыпая крашеную смоль по смуглым плечам.       Ты неотрывно смотришь на меня, подтягиваясь на путах выше к изголовью. Металлический звон цепей ласкает уши. Поерзав для верности, расставляю ноги в стороны и опускаю руку на член. Ты видишь мое возбуждение, я — твое. Дергаешься навстречу, но, нет, ты в плену. Посылаю тебе улыбку, вижу, как ты сглатываешь, как приоткрываются твои губы, как вздымается грудь. Но ты молчишь.       Первое движение по стволу срывает стон с моих губ. Рука ласкает член, опускается ниже, сжимает яички. От нахлынувшего чувства хочется сжать ноги, но шоу еще не закончено. Ласкаю большим пальцем покрасневшую головку, задеваю уздечку и чуть не сгибаюсь пополам. Волосы стекают из-за спины, загораживая лицо. Учащённое дыхание, твое… мое… которое становится слышно в тишине комнаты.       Ты сгибаешь ноги, твой эрегированный красавчик напрашивается на ласки, прижимается к животу, вздрагивает. Ты такой отчаянно красивый, невозможно притягательный, мой… и ничто этого не изменит.       Твои шальная улыбка и дерзкий взгляд, в котором плещется столько всего: любовь, страсть, вызов, срывают башню. Сильнее сжимаю член, быстрее двигаю вверх-вниз. Кайф. Закрываю в блаженстве глаза, откидываю голову назад. Ты начинаешь рваться, безуспешно пытаясь освободиться. — Ал, расстегни браслеты, — твой голос выдергивает из чувственной неги. Я распахиваю глаза, вопросительно смотрю на тебя. Все же не выдержал? Облегченно вздыхаю. В груди растекается тепло. Это не торжество, нет. Еще минута, и я сам бы разорвал молчание, но ты опередил, и в этом тоже твое превосходство. — Нет, мой рыцарь, сегодня ты в плену у злобного дракона, смирись, — отрываюсь от своего увлекательного занятия, хватаясь руками за спинку кровати.       Сидеть на бортике надоело, железо нещадно вгрызается в многострадальные ягодицы, а солнце жарит голую спину. — Алекс, пошли чаек кормить, а то еще подохнут с голодухи до следующего парома, — передаю привет гринпису, и ты уходишь к машине, возвращаясь с пачкой печенья, что была мной заныкана на всякий пожарный, когда семечки закончатся и нечем будет доставать Колю.       Як заправские интуристы делаем вид, как это невъебенно интересно. Вот если бы их ловить на лету — это прикольно. А так… эти проглоты только орут и гадят на палубу, ну, или на кого попадут. Надоело… — Любимый, пошли телок снимем, — как последний камикадзе, предлагаю тебе. — Скучно, — с наглой улыбкой считаю секунды до появления ответной реакции: «Раз… два… три…» — Ахренел? Я тебя щас за борт выкину, чтобы ты развеселился, — смотрю, как в твоих глазах читается «убийство». — Могу еще при народе отодрать. Пиздец, как весело будет, — ты сжимаешь футболку на груди в кулак, притягивая меня к себе. — Ахренел?! — вторю тебе. Что-то у меня сразу весь энтузиазм сдулся. Плавать я, конечно, умею, но не посреди Керченского пролива, возле снующих паромов. Я на такое не подписывался. Видим доки и спускаемся обратно в трюм. Ну, как спускаемся? Я иду, периодически тобой подталкиваемый вперед. Блюдёшь мое «облико морале», чтобы я не пошел приключения искать.       Открывается жерло водного монстра, и мы выезжаем. Снова в салоне, мягкое кожаное сиденье под попой, которая уже болит от постоянного сиденья и твоего домогательства. Все надоело, утомило, даже сон не идёт или идёт…       Приподнявшись, стекаю со своего насеста на колени. Ползу к тебе, трусь головой о внутреннюю сторону стройных бедер, щекоча их волосами. Прикасаюсь губами, оставляя влажный след на коже. Я вижу реакцию твоего тела, поджатые яички, член, выделяющий секрет, напряженные мышцы пресса, вздымающуюся грудь, румянец, разлившийся по небритым щекам.       Тяну руки, касаясь кончиков пальцев на ногах. Невесомо веду руками по ступням, голеням, согнутым коленям, к которым прикасаюсь губами. Бедрам, которые покрываются мурашками. Добираюсь до цели, щекочу кожу вокруг пениса, под мошонкой, взвешиваю в ладони потяжелевшие яички, бегу двумя пальцами по стволу к головке. Сжимаю его и оттягиваю кожу вниз, глядя тебе в глаза. Ты плывешь, подрагиваешь от моих прикосновений. Такой отзывчивый. — Любимый, правда ведь, кулак не так хорош, как я? — Что ты сказал? — твой голос совсем рядом. Открываю глаза. Передо мной счастливо улыбающаяся мордаха любимого с двухдневной щетиной на щеках. — А? Что? Я что-то сказал? — недоумевая, пытаюсь проснуться. — Ну да, что-то про кулак, — напираешь на меня и телом, и расспросами. — Любимый, это была угроза, — наконец, врубаюсь, что переплел реальность и сон. — Если еще раз меня так разбудишь, будешь неделю любить только Дуню Кулакову. Дай сон с тобой в неглавной роли досмотреть, — увидев в твоих глазах сериал из вопросов, ухмыляюсь, не дав ответов. Подкладываю под поясницу подушку и…       Склоняюсь, захватывая обнаженную головку ртом. Ты стонешь. Забираю глубже, почти до упора. Ты большой мальчик, трудно вобрать тебя полностью, но я стараюсь, одновременно лаская яички. Веду большим пальцем вниз, к сжатой дырочке, надавливаю. Сжимаешься. Да, я знаю, нужна смазка. Тянусь к тумбочке. Шарю рукой, и искомый предмет в руках.       Снова между твоих ног, смазку на палец, размазываю, чуть надавив. Стон. Рву упаковку, что зажата между зубами. Сажусь задом на пятки, сжимаю кончик латекса и раскатываю гандон по стволу. Немного смазки прямо на упакованный член. Поднимаюсь и, обхватив его рукой, придерживая головку, направляю в тебя.       Туго, ты не растянут, надавливаю сильнее, самому становится больно, ты стонешь, но не протестуешь. Терпишь мои идиотские выходки. Наконец, пропихиваю головку, дальше будет легче. Тебе больно, я вижу прикушенную губу, сжатые глаза, кулаки, напряженные ноги… — Терпи… — губы сводит не то улыбка, не то голодный оскал. Ты должен понять, что ты мой… Я успокаиваю тебя, глажу по немного опавшему члену. И ты твердеешь.       Начинаю продвигаться дальше, утопая в тесной дырочке, которая плотно обхватывает меня. Медленно двигаюсь, ты стонешь, иногда шепча мое имя. Наращиваю темп, амплитуду, чуть приподнимаю твои бедра, чтобы сильнее пройтись по простате. Твои стоны блаженства срывают башню, тебе вторит звон цепей.       Весь горю, ноги сводит в предоргазменных судорогах. Моя ладонь скользит по твоему стволу в яростном танце любви. Ты задыхаешься, мечешься подо мной, изливаешься себе на живот, сотрясаясь в блаженных конвульсиях. Сжимаешь меня до боли, до искр из глаз. Пара толчков, и я догоняю тебя. Выплескивая порции спермы, вздрагиваю…       Подлетаю на сиденье на очередном ухабе дороги, даже хорошая подвеска джипа не спасает. Жарко. По виску бежит капелька пота, щекочет кожу. Машина не спеша пробирается все дальше, по побережью острова. Уже позади шумная Феодосия, а впереди извилистость серпантинов. Солнце садится, и прохладный ветерок освежает, принося пение цикад. Воздух напитан запахами, они дурманят своей насыщенностью. Открываются прекрасные виды…       Дух захватывает, еле удерживаю себя над тобой, восстанавливаю дыхание, силы, разум. Встречаюсь с твоим взглядом. Улыбаюсь, придерживая резинку, медленно выхожу. Снимаю латекс, завязываю конец узлом и зашвыриваю куда-то в полет, зная, как тебя это бесит. Обтираю член краем простыни и, резко вскочив с кровати, начинаю одеваться. Один носок так и не нашел, джинсы на влажное от пота тело натягиваются с трудом. Футболка навыпуск. — Ал, ты куда? — изумленно смотришь на меня, когда я направляюсь на выход. — Ах, да… Чуть не забыл, — насмешливо говорю тебе. Разворачиваюсь на сто восемьдесят, незаметно засовывая в рот ключ браслет. Склоняюсь к своему пленнику в прощальном поцелуе. Ты прикован, не можешь обнять, удержать, хоть и пытаешься освободиться, дергаясь и обдирая запястья. Придерживая за подбородок, раздвигаю языком губы, проталкиваю ключик тебе в рот и отстраняюсь. — Пока, мой рыцарь, увидимся после дождичка в четверг. — Ты держишь зубами ключ от браслета. Я отступаю к двери, рука нащупывает створку. Задерживаюсь на миг, чтобы зафиксировать на дорогой поверхности двери живописный жест из среднего пальца, и понимаю, что надо драпать. Ты изогнулся, перехватывая ключ руками. — А ну, стоять, зараза! — твой грозный окрик несется мне в спину, а я уже несусь через зал. Кроссовки, куртка, арафатка обвивает шею. Хлопок двери отсекает меня от озверевшего тебя, голый ты за мной не побежишь, значит, у меня есть фора в пять минут. Вылетаю из подъезда и несусь к авто…       Водитель паркует машину возле небольшого дома и, подхватив чемоданы, топает вслед. Нас встречает улыбчивая женщина, воркуя, провожает в отдельное крыло дома на две комнаты. Николай с какой-то загадочной улыбкой бросает наши чемоданы и быстренько сваливает. — Чего это он светится, как китайский фонарик?! — провожаю взглядом широкую спину жертвы моего устротупоумия и скуки. — А чего ему не радоваться? На халяву на море съездил. Мы же теперь его трезвым увидим только перед отъездом, — сокрушаешься ты, разбирая шмотки. — Уволить его, что ли… — Нафиг тебе водила? Завтра байк приедет, и катайся себе вволю по местным колдоуебинам, — в кои-то веки заступаюсь за мужика. — Пусть чел оторвется, девчонок потискает. А то он, наверное, уже забыл, как и куда, — на танке проезжаюсь по личной жизни Николая, пока того поблизости не наблюдается. — Ага… А потом мне его погулы разруливать. Плавали. Знаем…       Долой пыльную дорожную одежду. Ты тянешь меня в душевую. Теплые струи воды смывают грязь дорог, но не смывают усталость. Оставляю тебя одного. Иду в комнату, без сил валюсь на кровать. Мягкий, ровный траходром, а я словно на волнах качаюсь, до того эта дорога утомила. Мотаю головой, посылая в безграничные просторы вселенной беззвучный крик: «Убейте меня кто-нибудь!» Никто не отзывается, и тебя что-то долго не слышно, не видно…       Вроде не о чем беспокоиться, но по душе кошки коготками скребут. Добравшись до дома и закрыв дверь на все замки, от которых у тебя есть ключи, решаю позвонить. Вдруг что не так? После пятого гудка уже готов сорваться в обратный путь. Спасать мною же плененного рыцаря. А то, не дай Гот, руку о браслеты поцарапает, ну, или кровать сломает. — Любимый, ты как? — радостно начинаю балаболить, когда принимаешь вызов. — Волнуешься… — улыбаюсь, услышав, как твой голос ласково вещает мне в трубку о перспективах, ожидающих одну вертлявую задницу. Ну, это мы еще посмотрим, кто кого. — Конечно, — утвердительно киваю головой. — Ты не отвечаешь. Самому к тебе ехать как-то… — ищу подходящее слово, дабы не признать, что очкую. — Неохота! — нахожу подходящий вариант. — На улице мрак какая дребедень. Вот и думаю, может, спасателей вызвать? Скорую? Проктолога? Ничего не болит? — как примерный любящий супруг интересуюсь твоим здоровьем. — Есть немного, но до утра заживет, — озвучиваешь предполагаемое время «мести». — Болит, значит? Это ничего, привыкнешь со временем, — это я совсем страх потерял. Посмотрел на входную дверь. Может, швабру под ручку просунуть? Так ведь это китайское говно надолго не спасет. Ну… максимум на пару секунд время оттянет. — Ал, а ты чего так быстро свалил? — твой странный вопрос в трубке, и на заднем плане подозрительный хлопок дверью. — Вот не думал, что ты такой бздун.  — А береженого Гот бережет, — делюсь народной мудростью и (чего уж тут терять) до кучи — угрозой: — А за «сцикло» ответишь! Надену на тебя пояс… — задумался, на каком остановить выбор. — Верности. А ключик проглочу! Догадываешься, как сложно будет тебе освободиться? — Не переживай, Темненький. Ключик я достану. Ректально, — обещает мой личный проктолог под какое-то «вру-y-y-м-м-м»… И почему-то я ни разу не сомневаюсь, что достанет.       За окном глубокая ночь, и уже нужно бы угомониться, а не «бла-бла» делать. Подхожу к окну. Мрак, только тусклые огни засыпающего города, одинокие тени… И вдруг… БАБАХ!!! Отдаленные восторженные выкрики и небо в горящих цветах изобретения древнего гениального китайца, которое вот уже восемь веков радует человеческий глаз. «Бля-я-я… Опять какие-то тараканы решили плодиться и размножаться…» — сокрушенно вздыхаю, глядя, как черноту расцвечивает импортная иллюминация. — Алекс, выходи за меня замуж… — на полном серьезе говорю в трубку. — Я подарю тебе звезду… — в трубке повисли рекламная пауза и какой-то белый шум. Это, видимо, ты мозг перезагружал. Пользуюсь случаем и продолжаю нести ахинею: — Мы продадим «Леди Ред» и купим звездолет. Полетим на Луну и поймаем эту гору платины UW-158*, — меня понесло. — А на вырученные деньги приобретем остров на Багамах и… ведро белил. Я разрисую пальмы под березки и высажу свой кактус на волю… — мечтаю, наблюдая, как темноту ночного двора разрывают фары движущегося автомобиля. — А нашему Коту мы подарим другана. Я назову его Алекс и буду тискать, как захочу… — Черный джип останавливается у моего подъезда. Приглушенно-дорого хлопает дверь, и пиликает сигнализация. — Составим брачный контракт… Я буду трахать тебе мозг и… другое место. Ты будешь трахать мне мозг и… сделаешь ребенка… — задумчиво озвучиваю свои омегаверсы в трубку, сквозь мечты слыша, как что-то скребется в коридоре, и хлопает входная дверь. Вздрагивая, оборачиваюсь. Ты стоишь на пороге. Глаза горят, безумная улыбка растягивает мои любимые губы, нижняя, кажется, распухла… — Не будем откладывать! Сделаем прямо щас! Мой, испуганный вопль сотрясает соседние миры: — А-А-А-Л-Е-Е-Е-К-С!!! — этот ор услышали, наверное, даже производители фейерверков в Китае. Я уставился на чудовище, которое, сука, пялилось на меня. — Что случилось? — ты вылетаешь из душа в чем мать родила, прикрыв добро полотенцем и с голым задом. — Алекс! Я думал, что самые большие тараканы — это те, что у тебя в голове, — из последних сил стараюсь выглядеть мужиком и не запрыгнуть тебе на руки. — Но я ошибся, — указываю пальцем на стену и меня передергивает. Черный огромный жучина сидит над кроватью и шевелит здоровенными усами.       Твой охреневший вид надо было видеть. Выдыхая, отпускаешь полотенце, но тут же ловишь и обматываешь вокруг бедер. — Ал, ты меня до инфаркта доведешь, я думал, что серьезное. Уже пожалел, что кобуру в душ не надел, — напяливаешь на себя брифы и… больше ничего. А у меня в голове уже экшен «Тараканатор».       Ты влетаешь в комнату, с пятой попытки выбив дверь в душе ногой. Мокрый, голый, в пенных разводах по коже и с кобурой подмышкой. Я лежу на кровати, скованный пристальным взглядом усатого чудовища и своим собственным страхом. Ты выхватываешь ствол. На вытянутых руках прицеливаешься. Твой собственный ствол прицелился, видимо, в меня… Бамс! Бамс! Мимо… Запах пороха по комнате, расколотая штукатурка стены летит, обсыпая мелкой крошкой. А насекомус, как лошадь, скачет галопом вверх. Бамс. Мел в лицо, глаза. Пытаюсь проморгаться, открываю зенки и вижу, как сраженный наповал твоей харизмой и метким выстрелом таракан падает в последнем полете, широко раскинув черные крылья и усы. И летит не куда-то там… на хрен, а на мой хрен… Я, подрываясь, ору: «Н — О — У — У — У!!!» — А что будет, когда ты сколопендру увидишь? — ты хватаешь таракана поперек жирной тушки и несешь его над моим лицом, вызывая желание озвучить финальную фразу моего кино. Фееричный полет монстра в окно, и я облегченно выдыхаю, оглядываясь по сторонам. — Любимый, а тут много таких соседей? — так, на всякий случай, интересуюсь, каких еще сюрпризов ждать от местной фауны. — Гадость. И как их там где-то едят? Кстати, о птичках. Я есть хочу. Если не хочешь, чтоб во время секса, на который ты явно рассчитываешь, я думал о сосисках, ты обязан накормить своего дракона. — Собирайся, в прошлом году ходил в кафешку тут, рядом. Готовят там хорошо.       Маленькое заведение общепита почти на самом берегу моря с незатейливым названием и здоровенным макетом фрегата у стены. Думаю, до чего же у нас убогие декорации, я бы такого замутил… А тут… Несколько столиков из натурального дерева и у стен, аллилуйя! Помосты с невысокими столиками. Ты тянешь меня к одному из них в угол, что тонул в легком полумраке. — Лешка, а мне нравится. Давай такой в нашей берлоге поставим? Будем как япошки есть, — скинув обувь, забираюсь на топчан, чем-то напоминающий котацу, только без одеяла, зато есть куча подушек, на которых разваливаюсь как падишах, устроившись поудобнее. — Не вопрос. Тем более что я уже прикинул, кого и как на нем буду есть, — хохмишь, присоединяясь ко мне, усаживаясь на подушки. Я, оценивающе взглянув на тебя, уже думаю, что ты тоже будешь хорошо выглядеть в качестве десерта… — Привет, Азизе! — Вижу твою улыбку подлетевшей к нам официантке и моментально ахуеваю: «Ну, нихрена себе! Этот рыцарь тут всех "Гюльчатай" поименно знает. А еще мне лапшу вешал, что не видит никого! Все ты видишь! Вон глазенки какие масляные, да еще и лыбу тянет. Все-е-е… первое место в списке на мозготрахопию твое». — Здравствуйте! — симпатичная татарочка, стрельнув на нас карими глазами, расплылась в улыбке и подала меню. Я бегаю глазами по страницам, думая, что бы заказать, а нам уже несут два бокала холодного пива. — Ал, ты что-то конкретное хочешь? Или, может, я закажу? — Конкретно сейчас я хочу… — начинаю противоестественные эксперименты над твоим мозгом. — Узнать, почему мой рыцарь в этом забытом цивилизацией месте, каждую оф-ф-ф-ц…ициантку знает? — Ну, почему каждую? Только тех, кто тут работает, — ты заказываешь, а я наблюдаю за тобой сквозь бокал с пенным напитком. Татарочка убегает, я шалю под небольшим столом, ступней оглаживая твои бедра. В ожидании ужина развлекаю себя и тебя. — Ты хочешь сказать, что уже всех знаешь, кто тут работает? — нога проскальзывает между твоих и давит на ширинку. Не, я не ревную, мне просто докопаться до тебя охота. — Ал, у меня это профессиональное, — ты опускаешь взгляд вниз и похабно улыбаешься. — Профессиональный ловелас? — продолжаю допрос с пристрастием в виде моей ступни, пробирающейся в штанину шорт. — Ал, я же тебе говорил, что чуть в ментовку не пошел работать. Причем тут «ловелас»? — начинаешь оправдываться. — Да и каждый начальник должен владеть психосоматикой, — ловишь мою ногу под столом и начинаешь щекотать. Коварные мысли в голове: «Психологию я тоже изучал, и весьма пристально. И раз оправдываешься, значит, точно рыльце в пушку». — Ты мне много чего говорил, — сквозь смех пытаюсь вырваться. — А сейчас на конкретно поставленный вопрос не отвечаешь, гражданин начальник, — резко выдергиваю ногу, шарахнувшись коленом о столешницу. На столе подпрыгнули стаканы с пивом. — Щас я тебе устрою «Петровку-38», — открываю рот, чтобы начать мозговыносный допрос, и тут… — Ле-е-ш-ша-а… — неподалеку что-то взвизгнуло, выкрикивая твое имя. Ты чуть не подавился пивасом, расплескав янтарную жидкость. Смотрю на тебя и вижу чудное преображение. Твой секунду назад шальной взгляд, что так нагло гулял по мне, вдруг потухает и становится, как на иконе какого-нибудь великомученника. — Ой, бля-я-я, — затравлено озираешься, втягивая голову в плечи. «Да, бля!» — думаю, прислонившись к спинке помоста: «Ты, похоже, все новые территории покрыл своим пристальным вниманием». — БРА-А-Т-И-Ш-КА-А, — вижу, как к нам несется блондинистая девица и виснет на тебе, чуть не лезет целоваться. Хотя, нет… конкретно лезет. Мой рыцарь, оставив дома оружие, вынужден применять навыки боевых единоборств, мягко отмахиваясь от шаловливой леди, типа «мух-то сколько». При этом что-то пытается мне сказать… глазами. Ну, я тебя и без слов понял, что ты ее знать не знаешь и видишь в первый раз, поэтому спрашиваю: — Алекс, а у тебя в каждом городе сестра есть или через один? — интересуюсь, будучи глубоко уверенным, что в каждом и не по разу, и в мозгу что-то переключилось на «Убью, гада, вкл!» — Ой, лучше и не спрашивай… — ты, как можешь, отлепляешь от себя деваху, перехватывая ее руки, постоянно бросая на меня умоляющие взгляды. Мысленно пытаюсь разгадать, о чем конкретно ты меня умоляешь: спасти себя или убить не слишком долго и мучительно? Но это я всегда успею. А вот в цирк я давно не ходил. Никогда. А тут бесплатный. На арене бесстрашная макака виснет на шее у льва. Где моя плетка? Сейчас дрессурой займусь. «С кого бы начать?» — перевожу злобный взгляд с одного на другую. — Да я и не спрашиваю. Пока… — останавливаю свой выбор на «льве». — Но у меня к тебе внезапно возникла масса вопросов. Может, в телевикторину поиграем… ночером, — обнадеживаю своего любимого. А в это время… — Ты когда приехал? — драная кошка висит на моем красавце и чуть ли не трётся об него. Прижимаю палец к начинающему биться в уголке глаза нервному тику и пытаюсь вспомнить, куда ты травматик заныкал. — Даша, успокойся! — ты отцепляешь блондинку от себя, та недоуменно хлопает голубыми глазками без проблеска интеллекта. И вроде я уже есть не хочу. Зато точно знаю, чего хочу. Пытаюсь уговорить себя, что убийство — не выход, да и свидетелей полно. Вон, первый в белом фартучке несет нам какую-то травень на подносе. — Братишка, — девчонка снова пытается тебя приобнять, но ты отсаживаешься подальше, — ты не женился? — хватает тебя за правую руку, проверяя наличие кольца. — У меня еще есть шанс? Я чуть со смеху не прыснул. Это у тебя-то? Шанс? Да он таких, как ты, в упор не видит. Просто теряюсь в догадках, как ты умудрился так низко пасть. — Во-первых, привет, — мой «падший демон» демонстрирует железную выдержку, которая у меня и рядом не стояла. — Во-вторых, я тут не один, веди себя сдержаннее. В третьих, я тебе давно сказал, что между нами быть ничего не может, — встречаю твой взгляд, в котором написано прошение на помилование. Надо будет повнимательнее рассмотреть его. — Как не может? А тот раз? — меня как кипятком окатило, пожалуй не буду ничего рассматривать, сразу подпишу и печать поставлю. — Это была круто, полёт… — я, пристально глядя в глаза своему Бесу, молча, одним пальцем сгибаю пластиковую вилку, демонстрируя свою богатырскую силу. Кручу в руках и думаю: «Два удара восемь дырок. Только вот в ком?» — Это был не полет, а фееричный взлет и такое же падение, — уточняешь ты, а я уже точно знаю, в ком дырки сделаю. Любимый, ты пал, дальше некуда. Прямо на «каменное-каменное дно»*. — Алекс-с-с… — ласково шиплю на тебя, ну, примерно, как змеюка. — Может, пригласишь девушку к столу, и поделитесь воспоминаниями о ваших полетах, — капаю ядом в тарелку с салатом. — Ал, это Даша, — знакомишь нас, и я просто чувствую, как у тебя поджались яйца. — Даша, это Ал, мой друг, мы вместе приехали, — только хмыкаю и почему-то не радуюсь, что ты не стал на всю округу орать, что я твой парень. — Хаджимемашите, — решаю огорошить эту шмару. — Оре ва Ал. Оре ва томодачи дес, — тычу пальцем в сидящего напротив Беса. Я тебе покажу «друг». Двигаю задницей, уступая девчонке место, решив сразить наповал эту особь своей невъебенной харизмой и выяснить подробности вашего свидания. Но та, на секунду зависнув, лезет на помост и садится рядом с тобой. А ты опережаешь мои намерения. — Ал, она тут вещает о полете на катапульте в парке аттракционов, — ты как-то чересчур поспешно отодвигаешь попец от своей знакомой и, уже глядя на нее, добавляешь: — Кто-то наглым образом навязался, а потом чуть не оглушил визгом. — Да ты что? — удивленно спрашиваю, уставившись в тебя много чего обещающим взглядом. — Это, значит, так сейчас называется? — Ну, а что? Ведь, пипец, как страшно было, — девчонка присоединяется к нашей трапезе, а я ковыряюсь в тарелке, глядя на тебя. — Да ты что?! — возмущенно повышаешь голос, глядя на меня, уже не замечая соседку, а в глазах какие-то злые искорки посверкивают. — Мозги вынести запланировал? — да-а-а-а… только ты настолько напряжен, что на тебя жалко смотреть. Надо расслабляться. По ходу одним бокалом пива не обойтись. Сигналю, и нам тут же обновляют, унося пустые. — Ну, так что? Какие планы? С утра на море? — вторит тебе блондинка. А я уже угораю, представив себе перспективу провести неделю в этом местном бомонде. Мне срочно нужно с одним блудным Рыцарем разобраться, а «это» под ногами путается. Да еще и внимания на меня не обращает. Слушать, как ты пытаешься вести светскую беседу с этой липучкой, мне надоело очень быстро. Мгновенно. — Мадемуазель, — решил пыхнуть огнем «слегка» потревоженный во мне дракошка. — Планы у нас с другом грандиозные, — «друг» бросил на меня убийственный взгляд. — И вот не помню, чтобы в них входил пункт «Купание с триппером». В воздухе повисло напряженное молчание. В меня вперились озлобленно-голубые и обалденно-зеленые. Зеленым загадочно улыбаюсь. Ну, примерно, как Мона Лизка. Голубым поднимаю бровь: «Что?» — А кто это у нас тут такой зубастый? — это мне носительница голубых и моему зеленоглазому. — Братик, а давай его на море не возьмем? — А кто это у нас такой тупой? — решаю применить дальнобойные. — Что каждый раз дорогу на хуй спрашивает? — нужно отбиваться от этой шмары. «Тупая пи…» — думаю я и ни разу не верю, что ты можешь запасть на нечто такое. Спрашиваю, смотря в зеленые: — Любимый, а ты не в курсе, венерические заболевание воздушно-капельным путем передаются? А то в атмосфере какой-то смог повис, — чувствую твои пальцы у меня на запястье. Ты поглаживаешь. Сознательно или нет пытаешься успокоить меня… или себя? Да я спокоен, как танк. — Алекс, — на тебя возмущенно смотрят голубые. — Я не поняла, он меня щас что, на хуй послал? — я только хмыкаю. Про вензаболевания мимо ушей. — Даш, уж поверь, если он посылает, то открытым текстом. — Утвердительно поддакиваю тебе головой, мол, вот человек знающий. — Хам! — взвизгивает истерично блондинка. Меня аж на «ха-хам» пробило. — Можешь не терпеть мое присутствие, выход там, — изображаю из себя указатель направления движения. — Я вообще не с тобой разговариваю, — поганка направление проигнóрила. Видимо, образ толщины бумажника моего Рыцаря глубоко пустил корни в ее трепетную душу. — Это единственное, что ты правильно сделала в своей жизни, — дракончик перевоплощается в монстрика и желает сожрать этот кусок мяса без мозгов. Но аппетит в этом обществе пропадает, и даже ароматный шашлык не пробуждает желания наполнить желудок. — И сделай одолжение, не дыши на моего любовника. Я за его здоровье опасаюсь, — уже второй раз «тонко» намекаю девахе о характере наших отношений. Но меня в упор не видят. — Алекс, он что? Вообще? — поедаю эту букарашку глазами, думая, что щас не съебнет, узнает и «вообще», и «в частности». — Вообще-то, да-а-а… — подтверждает мой зеленоглазый, а я уже просто ухахатываюсь. От этой дивы так просто не отвязаться. Надо валить. Трахать тебе мозги — это моя прерогатива. Мы контракт подписали. — Даш, ты тут посиди, нам с Алом срочно нужно по нужде отойти, — ты указываешь пальцем на сортир. Купюры летят на стол, и мы в спешном порядке слезаем с топчана. — Ал, давай сбежим! А? — тащишь меня под руку, ускоряя шаг. — У меня щас голова в тыкву превратится, а червь по имени Даша проделает в ней дыру. А у меня аллергия на противоестественные манипуляции с мозгом, — шепчешь мне на ухо, ища глазами пути отступления. — Да ты что, любимый? — удивленно смотрю на тебя. — А я только запланировал с тобой этим видом секса заняться. Сортир неожиданно оказался совсем в другой стороне. Под пристальным взглядом девицы ныряем на выход и прибавляем ход. — Любимый, валим, — незамедлительно соглашаюсь, так как еще пять минут в обществе этой особы, и у меня уже хронический висяк будет. А этого допустить никак нельзя. — Ал, на хвосте никого нет? — идем плечо к плечу в сторону пляжа, периодически оглядываясь. — Да, нашла новую жертву, — смотрю, как девчонка переключила внимание и вешает лапшу очередной жертве своего внимания. Шум моря и накатывающих волн все ближе и ближе. — Лет, — перехожу на клубное, зная, как тебя это бесит. Нет, я не ревную, но мозг вынести — это святое. Как говорится, для профилактики. Лучше перебдеть, чем недобдеть. — Ты так и не ответил, как много у тебя родственниц в городах нашей обширной Родины? — Ал, я надеюсь, ты это несерьезно, — вижу твой недоуменный взгляд и понимаю, что надо завязывать комедию, а то разосремся, как обычно, на пустом месте. — Нет, конечно, любимый, — я обнимаю своего рыцаря за талию, смотрю на темную гладь моря. Твоя большая ладонь сжимает мои пальцы. Теплый ветерок играет с волосами. Где-то играет музыка, горят огни вечерних заведений, слышны смех и выкрики подвыпившего народа. Где-то… но не здесь. Мы словно одни, хоть и среди всех.       Прохладный песок под ногами, вперемешку с мелкой галькой, искорки воды, что долетают до нас, остужая перегретое, усталое тело, уносят с собой в далекие глубины все плохое. Ты прижимаешь меня к себе. Твои поцелуи дарят улыбку. Твои руки дарят чувство защищенности. Я чувствую спиной твою сильную грудь, на которую можно опереться, и чувствую себя счастливым. Мы еще долго гуляли по небольшим улочкам провинциального городка, тайком обжимаясь и целуясь, пока усталость не погнала в сторону дома. — Светлана, а где Николай? — обращаешься к нашей домоправительнице. — Так сама его целый вечер не наблюдаю, — разводит руками женщина. — Ал, ты уж прости, но надо найти этого заблудшего барана, а то, чего доброго, мне потом разгребать траблы с местным населением. А я тут хочу бизнес открыть, так что мне никак нельзя обострять отношения с аборигенами. — Конечно, — провожаю тебя сочувственным взглядом. Заваливаюсь на наш наемный траходром, дожидаясь своего рыцаря, который решил отловить и приструнить своего потерявшего страх водилу среди местных фурий. Целый час вычитывал новую главу «Бесов». Никаких опечаток уже не вижу. Ну, я их никогда не видел, а моя половинка — это вообще уникум, который в слове «XYI» четыре ошибки сделает. Зато так проникся текстом, что валяться на животе стало несколько неудобно. «И как это люди вообще читают?» — почти искренне удивляюсь железобетонным нервам читателей: «Мы тут с Алексом практически реалити-шоу замутили. Да "за стеклом" просто отдыхает!» — горжусь нами, любимыми, заглядывая в новости на своем профиле: «Только что-то все, по большей части, втихаря просматривают и дрочат. Не палятся, задроты». В уголке монитора так соблазнительно белеет звездочка обновлений. Интересно, сколько их нападало на любимом сайте за время нашего путешествия в эти ебеня. Любопытный нос так и тянет сунуться в новинки. И он суется. — Ух ты, Иришка что-то новенькое залила. Текс-с-с… посмотрим… — цепляюсь за возможность отвлечься от надоевшей вычитки. Лучше уж почитать, чем пописать, да еще и грамматику повспоминать. Тем более что мне без любимого пишется так же хреново, как и ему без меня. Начинаю с шапки, как завещал великий… Нехочуха. Описание: «Коснулся диск полночных вод… Плывет разводами, не тонет». — Это ты про что? Неужели про то, что я подумал? — хохочу на всю комнату. Развалившийся рядом со мной приблудный кот поднял мохнатую башку и осуждающе посмотрел заспанными глазами. Типа: «Кончай ржать, придурок, спать мешаешь». — Ладно, молчу, молчу, — успокоил я местного усатого, и тот, полизав для приличия согнутую в кулак лапу, завалился досыпать. — Как там наш котяра? — вспоминаю покинутого любимца и продолжаю изучение новинки. «Мелком судьбы на дланях обрисую реки вен…» — А-ха-ха!!! — снова хватаюсь за живот, представив себе картину. Это, значит, так: отводишь руку и обводишь на ней синие жилки? Даже хотел ручкой попробовать художество, но не нашел. Кошара приоткрывает глаза, затем суживает их, предупреждая: «Еще раз вякнешь, и я тебе в тапочек нагажу!» Смотрю на эту бандитскую рожу и говорю: «Не, что за хамство? У нас кот тоже наглый, но себе такого не позволяет!» Ну, как сказал Алекс, с местными лучше не спорить. Закрываю рот рукой, провожу по губам сомкнутыми пальцами, изображая, что застегиваю молнию, мысленно говорю этому аборигену, что я больше не вякаю.       Ладно, че там дальше? Посвящение. Что? Это Алексу?! Обалдеть… Интересно, а он-то сам в курсе? Расплываюсь в улыбке, на душе сразу стало так тепло, а еще до усрачки любопытно, чем это мой любимый так человека вдохновил? Читаю дальше: «Правду говорят — талантливый человек талантлив во всем». — Ну, кто бы спорил! — восклицаю, глядя в монитор. Кот спрыгнул с кровати и вскочил на подоконник, утомленный моими непрерывными комментами. Небось какую-то красотку усатую учуял. Кричу сидящей на подоконнике пушистой заднице: — Да у него столько талантов, что вам и не снилось! Прямо как в том кино про Шурика, — старательно передразниваю интонации и акцент киношного мужика в шляпе. — Спортсмен, бизнесмен, музыкант, и, наконец, он просто красавец!       Вспоминаю, как один раз пошел с ним в спортзал. Перед глазами стоит образ, и не только образ моего возлюбленного на велотренажере, а я сижу на лавочке у стены и беззастенчиво пялюсь на его напряженные мышцы бедер и ягодиц, накручивающих педали. Вроде ночь на дворе, а мне что-то жарко стало! — Ну, с публикацией тут все ясно… — проскальзываю глазами строку и упираюсь взглядом в примечания автора: «Когда я слышу твой приказ, впадаю экстренно в экстаз». — Какого хрена?! Да ты что, дорогой, втихаря на Тема-пати сгонял? — закипаю, как самовар. Кот опасливо оглянулся, видимо, почуяв мои громомолнии. Сквозь красную пелену читаю ниже: «Нет слов, чтобы описать глубину воздействия этого тембра на мои нервные окончания». — А-а-а!!! Вон оно что… — на секунду успокаиваюсь, пока до сознания доходят масштабы катастрофы. — Госпадябожемой!!! Наслушалась! Я же тебе, Иришка, втихаря от Алекса скинул ссыль на его песни. Ну, до чертиков хотелось поделиться этой новой для меня гранью любимого. Нафиг болтать-то? Ну, то, что я трепло — это ладно… А ты-то что? — сижу, грызу ногти, думаю, что у любимого возникнут ко мне вопросы, и мне как минимум пздц. Что-то как-то подозрительно задница зачесалась. Котик с подоконника сочувственно смотрит в глаза. — Что? Думаешь, мне влетит? — спрашиваю его скорее для того, чтобы пообщаться, и так очевидно, что кто-то ладонь к моей заднице приложит. — Мао, — летит мне в ответ. — Ну, ни хрена себе! — вытаращиваю глаза. — Мало! Мне мало? Ты вообще за кого? И вообще не мешай читать, как моему любимому дифирамбы поют. Видишь, что умные люди пишут? — тычу пальцем в монитор. — «Нет слов…» — Ха! Да я когда первый раз услышал, просто сидел и тихо растекался лужицей эктоплазмы. Так что могу понять твое состояние и «глубину воздействия»… — думаю, что у меня вообще от его голоса просто мурашки по коже бегут, особенно когда он мне поркой грозит. Чего уж тут про песни говорить… Реакция однозначна, все сигналы звуковых частот от ушей передаются вниз, вырубая к чертям мозг и резонируя в члене. А ты его описывать собралась? Ну, в принципе, в поэтических образах, много чего описать можно. — Блин, как же приятно, что голос моего Любимого задевает не только мои струнки, — мечтательно смотрю в потолок. Котяра смотрит на меня как на больного.  — Сам ты три дня не умывался! — Кошак задирает заднюю ногу и опровергает мои предположения. — Ладно, давай читанем уже, что тут Иринка выдала… «Часть 2» — Эк тебя подрастащило, прямо вторая часть уже «и это все о нем…» Так в этом ты не одинока, я тоже сборник завел, спецом для него, — в голове мелькает мысль: «А ведь статус стоит „в процессе“». Так ты ещё планируешь что-то ему написать? Как-то подозрительно неуютно стало. Глаза пробегают по строчкам примечания: «Внезапное вдохновение. Он просил написать оду, но получилось, что получилось. Может, ты обрадуешься, моя несбыточная мечта, это тебе!» — Чиво? «Внезапное вдохновение?» Ну, допустим. Меня тоже иногда накрывает вдохновлятиной. Но чтобы Алекс и просил? Да, скорее я лук в гамбургере съем, чем он просить будет. Если ему вожжа под мантию попадет, он пойдет и возьмет… Veni, vidi, vici, — представляю себе мою любовь с арбалетом, перекинутым через плечо и шальной улыбкой на губах… м-м-м… Облизываюсь, когда воображение тормознуло на губах. — А вот это вапще беспредел! Мне что? Уже ревновать начинать? «Несбыточная мечта?» — меня кидает в жар. — Да я сам его так называл, когда Оду писал! Че за нафиг?! — в горле что-то пережало и забилось в висках. — И с какого бодуна ему радоваться? Даже если это ему, то что? А может, ты, и вправду, будешь радоваться… А может…       Пытаюсь сглотнуть, но во рту сушь, мысли путаются. Хватаю бутыль минералки, запиваю свои бредовые глюки. Кот выпрыгивает в окно от греха подальше, сверкнув на прощанье рыжими яйцами. Ну, и чему ты тут радоваться будешь? Глаза опускаются ниже. «Ну, почему же ты в Сан-Ремо не поешь? А в зыбкой тишине перебираешь струны, И звуки из души неспешною рекой текут. Ну, почему? Ты не меня ли ждешь?» — Чей-то он не поет? Поет! Да еще как! Обкончаешься… Пусть и не в Сан-Ремо. Так это ему просто не надо… — недоумеваю началу стиха и не втупляю, что за «зыбкая тишина»? Это типа Алекс уединился с ней? И молчит… Только струны перебирает… Так он не особо болтлив, вроде как… Это он со мной только отрывается. И мне это так нравится… — вспоминаю, как мы болтаем, не смолкая, целыми вечерами, и ведь каждый раз находим темы. — А что это за предложения в конце? Это что? Типа позвони мне, позвони…       Кровь отливает от конечностей, делая и без того тонкие пальцы ледяными и сморщенными. Глаза бегут по строчкам. «Твое дыханье в ухо бирюзовым шелком Шевелит волосы на разогретой коже. Сегодня мне опять заснуть не дашь? Летая в эро-снах и доводя до дрожи». — Какое у него дыхание? Нежно-голубое? Он что, с тобой замерз, что ли? А если это намек, то он вообще универсал, как и я… Так что у девочек шансов не меньше, чем у мальчиков, если не больше… — у меня уже все поплыло перед глазами. Я, конечно, понимаю, что ты в другом городе живешь, но этому Летуну и Луна близко… — А это что за метафора? Чего у тебя он там шевелит? Я надеюсь, ты просто про наушники говоришь? — перед глазами картинка, как твои губы скользят вдоль тонкой девичьей шейки, и в сочетании с ледяными руками, в голове такое пекло, что крымская жара отдыхает. «Ты мог бы вознести на небеса, Мне подарив одно единственное слово. Ну, почему-то ты опять молчишь. Не ведаю, какие на тебе оковы». — Это тебе добро дали. Ага, мне все ясно, как теория струн… — просто закипаю, щас дым из ушей повалит. — Что вообще происходит? Заговор? — мозг перемкнуло. Читаю строки и неотвратимо становлюсь кандидатом на койко-место в дурке. «В тебе бесценный затаился дар: По блеску глаз читать людские души. И даже черт тебе всегда послушен. Что нужен, прочитаешь по губам.» — Бля-я-я… Она тоже знает? Что Лет читает мысли? Нет-нет-нет… Я все себе придумал. Ага! Просто накрутил… «И даже черт тебе послушен…» — Да ему даже Бес послушен. По губам прочитаешь? Ты так близко к нему подойдешь или уже подошла? — сижу, как прикованный, и, кажется, уже забываю дышать. В ушах орет Носков: «Да, я знаю, как сходят с ума-а…» А у меня в голове гробовая тишина. «Моих желаний тайных беспредел. Уж лучше бы тебе не слышать, Как в чувствах улетает крыша. Ты нехотя во мне любви струну задел.» — Значит так, да? Влюбилась? Ну, в него, конечно, несложно втрескаться по самое не балуй… Нормик… — по моим щекам плывет жарящий румянец. Легкие набирают не хватающий кислород, раздирающая сердце ревность тянет губы улыбкой, застывающей на лице. Даже не замечаю, как вцепился пальцами в ноут. «Ну, почему же ты в Сан-Ремо не поешь? Не ластишься ко мне лебяжьим пухом? Когда-нибудь ты соберешься с духом, "Моя Звезда", — в тиши произнесешь». — Ну, судя по всему ты, Любовь моя, поешь не только мне… «Звезда», значит? — улыбка замерзла и на губах, а на лице — нечитаемая маска. Ну, я тебе покажу «небо в алмазах»!!! — Иришка, я тебе тонну вдохновения прямо щас оформлю, — кликаю «наградить фанфик». Набираю пламенное послание автору: «За мою почерневшую кожу и завившиеся в кудряшки волосы!» Только навел курсор на «наградить», хлопает входная дверь. — Любимый, я дома, — радостный крик с порога. А-а-а… вот и несостоявшийся Санремовец явился. Забыв про все на свете, вскакиваю с кровати, как сайгак, и ору на всю квартиру: — А ну иди сюда, зараза!