Двойная любовь

Из-за наступивших осенних холодов уроки физкультуры стали проводить в школьном спортивном зале, а не на стадионе. Переодевшись в спортивную форму и крепко завязав шнурки на кедах, омеги вышли из раздевалки и выстроились в строй. Зал был большим и делился на две половины, одну из которых сейчас занимал класс Бэкхёна. На второй уже носилась кучка альф, толкающих друг друга, а их топот разносился по всему помещению, из-за чего приходилось говорить громче положенного. Омег обычно не нагружали супер тренировками, поэтому Бэкхён с Луханом частенько отбивались от строя и занимались тем, чем хотели сами. К тому же, оба парня стояли в самом конце, отчего учитель, бывало, просто забывал про них. После бега ребята присели на лавочку, что стояла сбоку, и начали приводить учащённое дыхание в норму. — Лухан, чем ты обычно занимаешься в свободное время? – спрашивает Бэк, рассматривая команду альф, что играла в баскетбол на второй части зала. — У меня его почти нет. Но, если и находится, рисую. Безумно люблю рисовать. — Ты собираешься поступать на художника? — Не думаю, что родители позволят мне это сделать. Ты же сам знаешь, что омегам теперь и шага без разрешения сделать нельзя. Хорошо, что хотя бы дышать можно самому. В этом Лухан был прав: после восстания всё стало таким жёстким по отношению к омегам. Правительство хотело уберечь нежных существ от каких-либо неприятностей и сделать так, чтобы их процент в мире становился больше, а не падал вниз. Из-за этого много что было запрещено, а некоторые родители вообще с катушек слетели, лишь бы с их чадом всё было в порядке. Но Бэк не жаловался. С его папой-омегой и отцом-альфой ему очень повезло, потому что те, кроме как попросить соседа понянчиться с сыном, когда их нет дома, не запрещали ему выходить на улицу, самостоятельно делать покупки или добираться до школы. Не было никаких ограничений в свободе, чему парень был, естественно, рад. — О мой Бог… — вдруг произносит Лухан, а младший следит за тем, куда направлен его взгляд, и понимает, что он устремлён прямо на парня, который на прошлой неделе подсаживался к ним во время обеденного перерыва. Оказывается, этот альфа состоит в школьной баскетбольной команде, — он опять в школе? — Ты про твоего знакомого? Лухан молча кивает и всё так же наблюдает за альфой. Тот, будто почувствовав, что его испепеляют взглядом, поворачивается и замечает двух омег. Потом говорит что-то одному из игроков и подбегает к парням. Старший почему-то насупился. — Привет, Лу-Лу. От Бэкхёна не скрывается тот факт, что альфа уже не первый раз обращается к омеге довольно неформально, будто они действительно близки. Спросить потом у друга, что именно их связывает, он всё же не решается. — Привет… — парень смотрит на Бэка, пытаясь вспомнить его имя, а омега произносит: — Бэкхён. — Бэкхён… верно, — он обворожительно улыбается, но на омегу это никак не действует. — Чонин, что ты делаешь в школе? — спрашивает Лухан, обращая внимание альфы на себя. — Я здесь учусь. Нет? —Учишься? С каких пор? — Я подумал, не всегда же прогуливать учебу. — О, — омега неестественно удивляется и скрещивает руки на груди, — вот это да! — Я знал, что ты будешь рад меня видеть, — Чонин подмигивает ему, а потом смотрит на его друга: — Бэкхён, не пойдешь со мной на свидание? Бэк даже рот раскрыл от такого нахальства, но Лухан схватил парня за руку и потащил прочь от Чонина, говоря: — Не думай, что Бэкхён полезет к тебе в постель, неудачник. Альфа лишь ухмыляется и возвращается к игре. Зайдя домой, омега слышит вкусный запах еды и голос любимого папы. На улице холодно, пасмурно и сильный ветер, поэтому сейчас он чувствует тепло и уют, отчего на лице появляется улыбка. — Па~, я дома, — парень забегает на кухню и резко останавливается. За столом сидят двое незнакомых ему мужчин, альфа и омега, а сам папа как всегда бегает по кухне, проверяя еду и раскладывая столовые приборы. — Ох, Бэкки! — взрослый улыбается ему, — садись с нами, мы как раз собирались обедать. — Хорошо, только вещи занесу. Здравствуйте, — омега низко кланяется взрослым, на что те переглядываются и довольно кивают, а потом заносит рюкзак к себе в комнату, переодевается и спускается за стол с уже помытыми руками. — Бэкхён ещё во втором классе старшей школы, пока не планировал поступать в университет, насколько мне известно, — говорит папа и садится за стол. Все тарелки с едой на месте, поэтому он приглашает гостей начать обедать. — Но мне бы хотелось, — произносит парень, затолкав за одну щёку кусочек запечённой индейки, — я просто ещё не определился с факультетом. — А чем молодому омеге больше всего нравится заниматься? — интересуется альфа, пристально рассматривая парня из-под оправы очков. Бэкхён удивлен, что мужчина почему-то интересуется им, но спокойно отвечает: — Я никогда не уделял много внимания этому вопросу… скорее всего чтением. И пением. Да, я очень люблю петь. Быстро пообедав, Бэкхён извиняется и уходит к себе в комнату, чтобы начать делать домашнее задание. Он включает лампу и достает все учебники, а потом решает отвлечься и посмотреть в окно. Из соседнего окна на него смотрит Чанёль и улыбается, а Бэк машет ему рукой и тоже улыбается в ответ. На выходных омеги договариваются встретиться у кого-нибудь дома, чтобы нарисовать плакат к ближайшему празднику, о котором совсем недавно говорил учитель. Конечным пунктом становится дом Лухана, куда Бэкхён и направляется в субботу. Само здание было просто огромным, омега ещё никогда в таких не бывал. Сразу было заметно, что живёт здесь обеспеченная семья, потому что всё здание было аккуратно отделано, а сам участок красиво облагорожен. Небольшой пруд с рыбками, деревянная веранда где-то за домом, различные виды растений и кустов. Бэкхён как-то не задумывался о материальном положении своего друга, потому что это было ненужным: да, Лухан всегда одевался красиво, но просто. Он не носил каких-либо дорогих часов или супер-элитных ботинок с известнейшим брендом. Он никогда не разбрасывался деньгами и даже речи не заводил о каких-либо профессиях, бизнесах или работе. Бэкхёну даже в голову не приходило, что его друг может оказаться из очень богатой семьи. — Лу-хён… ты здесь живёшь? — еле произносит Бэк, находясь в шоке, а сам омега открывает высокую калитку и пропускает гостя вперёд. — Угу, — только мычит он и ведёт их к главной двери. Внутри всё оказывается ещё круче. Если повернуть в коридоре налево, то выйдешь в большую гостиную, где расстояние от пола до потолка вмещает в себя два этажа, а стен вообще не видно — сплошные окна, из которых открывается замечательный вид на бассейн и сад. А если повернуть направо, то выйдешь на кухню, совмещённую со столовой. Все спальни находились на втором этаже, где у каждого был свой собственный балкон, на перилах которого располагались горшки с различными цветами, что красиво свисали вниз. — Лухан, к нам кто-то пришёл? — доносится из зала, и омеги, разувшись, сворачивают налево. В просторной гостиной сидит мужчина, отец омеги. На его коленях расположен ноутбук, а в руке он держит чашку кофе. — Отец, это Бэкхён. Мы учимся вместе, я вам рассказывал. — Здравствуйте, — омега кланяется мужчине. — Привет, Бэкхён. Не посидите со мной немного? Сейчас папа должен прийти. Лухан заныл, но всё же остался, посадив друга рядом с собой на диван. Бэкхёну было неловко от того, что мужчина внимательно его рассматривал, будто он экспонат какой, и парень хотел как можно быстрее скрыться в комнате Лухана и начать рисовать плакат. — Тебе тоже восемнадцать, Бэкхён? — Да, исполнилось в мае. — Ты один в семье? — Угу. Один. — Отец, ты хочешь ему допрос устроить что — возмущается Лухан, откинувшись на спинку дивана. — Нет-нет! Извините, если я показался вам настырным, — мужчина улыбается, но с Бэкхёна не сводит глаз. Когда приходит папа-омега, то вопросов становится ещё больше. Видно, Бэкхён ему очень понравился, потому что тот до последнего не хотел отпускать парней в комнату, спрашивая про жизнь и интересы омеги. — Надеюсь, вашей семьи не коснулся этот чёртов европейский бунт? — задает он ещё один вопрос, а Бэкхён отвечает: — Слава Богу, с моей семьёй всё в порядке. Даже не знаю, что бы делал, случись что-нибудь страшное. И тут Лухан не выдерживает, хватает парня за рукав и тащит наверх, в свою комнату. «На сегодня достаточно», — летит из его уст, а родители провожают парней внимательным взглядом. Бэкхён мило улыбается и успевает сказать: «Приятно было познакомиться с вами», прежде чем скрыться на лестничном проёме. Парень даже не догадывался, что его улыбка смогла окончательно очаровать двоих взрослых и влюбить их в нового друга их сына. Лухан почему-то очень быстро идёт к своей комнате, всё по-прежнему не выпуская руку Бэкхёна, а омега путается в ногах, чуть ли не спотыкаясь, но успевает удержаться. — Лу-у-у-Лу-у-у! Лухан останавливается, из-за чего Бэк врезается ему в спину, тяжело выдыхает и произносит: — Не успел. — И Бэкхён тут? Перед ними стоит Чонин собственной персоной, в домашней одежде и с большой царапиной на лице. — Ты опять? — спрашивает омега, посмотрев на рану, но Бэкхён не понимает их разговора, когда Чонин, даже не поразмыслив над ответом, отвечает: — Так получилось. И строит жалобное лицо, будто он не виноват. И тут до Бэкхёна наконец-то доходит… они братья! — Они братья? — произносит он вслух, а двое парней переключают своё внимание друг с друга на него. — Что? — В смысле… вы братья? — Ну да. Что, Лухан тебе не сказал? — Стыдно представлять своим друзьям такого брата, — шипит тот и пытается уже наконец-то зайти в свою комнату, но Чонин резко хватает Бэка за запястье, отчего двое тормозят. Лухан хмурится: — Отпусти Бэкхёна. — Не хочу. — Чонин, отвали от нас! И так времени мало! — заводится младший брат и начинает перетягивать Бэка на себя, будто он канат какой-то. — От тебя я с удовольствием отстану, как только ты позволишь мне поговорить с твоим другом. — Что за детский сад? Зачем тебе разговаривать с ним? — Может, я хочу с ним подружиться, а ты мне не даёшь этого сделать. — Ради Бога, Чонин! Ты постоянно надоедаешь мне, так не надоедай хоть моим друзьям! — Вообще-то, Бэкхён не говорил, что я ему надоедаю! — Потому что он культурный и старается ни с кем не портить отношений! — Именно поэтому ты отдашь его сейчас мне! — Отдашь?! Он что, «вещь» что ли?! — Вы порвёте мне рубашку, — наконец-то успевает вставить слово сам виновник ссоры, после чего оба брата замолкают и отпускают парня. Тот с облегчением выдыхает и поправляет рукава, — слушайте, вы ссоритесь не из-за чего. Давайте я просто быстро помогу Лухану и уйду, будто меня тут и не было? Парень быстро проскальзывает в комнату омеги, чем вызывает удивление на лицах Чонина и Лухана. Зато младший, догадавшись, что победа на его стороне, кидает в сторону брата полный негодования взгляд и скрывается за дверью комнаты, полностью закрывая её. Разложив большой кусок ватмана на полу, они достают цветные карандаши, краски и другие «инструменты», которые могли бы им понадобиться. Комната омеги была большой, поэтому они смогли удобно расположиться с разных краёв будущего плаката, не доставляя никому неудобств. Как только на бумаге начали появляться рисунки с надписями, в комнату стали стучаться, отчего Лухан недовольно выдохнул и пошёл открывать. — Чего тебе, Чонин? — Мне нужен Бэкхён, — парень улыбается и ловко проскальзывает мимо омеги, попадая внутрь комнаты. Сам Бэк поднимает голову и внимательно смотрит на альфу. — Чем вы занимаетесь? — Рисуем плакат, — отвечает Лу, закрывает за собой дверь и усаживается обратно на своё место. Чонин, недолго подумав, устраивается с другого бока. — В школе запрягли? — Нет, нам просто заняться больше нечем, — огрызается младший брат. — Бэкхён, а тебе есть 18? — Да, — отвечает парень и берёт кисточку в правую руку, а левой придерживает ватман. Он начинает аккуратно обводить буквы, а Чонин продолжает испепелять невинного омегу взглядом. — А какая у тебя фамилия? — Бён. — А где ты до этого учился? — В старшей школе омег «Brusman». — Чем любишь заниматься в свободное время? — Чтением. — А какие книги читаешь? — Предпочитаю романы. — А в клубы ходишь? — Нет. — А в бары? — Нет. — А какой чай любишь? — Господи, Чонин, что за грёбанное интервью ты здесь устроил?! Твои вопросы даже не связаны между собой! Отстань от Бэкхёна и не мешай нам работать! — повышает голос Лухан, со злостью смотря на брата. Появилось чувство, будто со стороны омеги сейчас дым пойдёт. — Ну ладно, — вяло соглашается альфа и замолкает. Проходит минут семь полной тишины, иногда прерываемой «подай, пожалуйста, краски» или «мне нужен ластик, здесь криво нарисовано», когда Бэкхён решает сказать: — Слушай, Лухан, — омега не отрывает взгляд от ватмана, продолжая закрашивать рисунки кисточкой, — всё, конечно, очень хорошо. Но если твой брат продолжит и дальше прожигать во мне дыру взглядом, думаю, я не смогу помочь тебе закончить плакат. Грозный Лухан поднимает голову и смотрит на Чонина, который начинает отмахиваться: — Я вообще молчал! — Иди вон из моей комнаты! Ты смущаешь мне Бэка! Братья поднимаются на ноги, и младший начинает выпихивать альфу из комнаты. — Но я ведь молчал! — Одно твоё присутствие настраивает на негативный лад! Чонин оказывается уже на пороге, начиная сильнее сопротивляться, но Лухан пихает его в спину ещё раз, и тот выскакивает за пределы комнаты. — Иди в свой любимый клуб и развлекись со своими дружками, а нас оставь в покое. После чего дверь захлопывается, оставив недовольного Чонина где-то снаружи, и Лухан закрывает её на замок. — Он всегда такой? — Угу, — вздыхает омега, и оставшуюся часть плаката они заканчивают в спокойствии.