Двойная любовь

Утром Бек просыпается от яркого солнечного света, что просачивается сквозь щель между шторами и светит прямо в лицо. Он открывает глаза и моментально вспоминает прошлый день, неделю, и весь месяц. В горле будто что-то зажимает, отчего дышать становится тяжело, но он берет себя в руки, встает с постели и идет умываться. Позже он находит два красивых букета ромашек у своей двери и два белых конверта. Омега грустно улыбается себе под нос, мысленно поблагодарив родителей за услугу, и забирает купленное в свою комнату. Он достает ручку и листы бумаги, садится за стол и начинает красиво и медленно писать. Мысли непрерываемым потоком льются из головы на бумагу, тем самым помогая парню излить свои чувства. Он представляет, как Чанель и Чонин будут читать это, и ему хочется рассказать им обо всем. Рассказать о всех его чувствах, о неуверенности, о боли и об удовольствии, которое он испытывал, находясь рядом с ними обоими. Бекхен тратит час, если не больше, на то, чтобы закончить два письма и упаковать их в конверты. Позже он подписывает их, чтобы не запутаться кому какой, красивой ленточкой привязывает к букетам и идет одеваться. Расчесывает непослушные волосы, одевает джинсы, бело-синюю рубашку, обтягивающий синий свитер сверху, и смотрит на свое отражение. Смотрит в зеркало на того, кто собирается сегодня прощаться со своей свободной и одинокой жизнью, и знакомиться с будущими женихами. - Ненавижу. Ненавижу свою жизнь, - шепотом произносит Бекхен, смотря самому себе в глаза. На лице виднеются синяки от усталости, переживаний и стресса, но Бекхен не заботится о том, чтобы убрать их косметикой или чем-нибудь еще. Пусть эти долбанные альфы-женихи встретят его таким, какой он есть сейчас, – разбитым жизнью. Омега смотрит на время и отмечает, что до встречи у него еще есть в запасе два часа, поэтому он продумывает план действий. Бек подходит к окну и смотрит на дом Чанеля, думая, что сначала он оставит цветы с письмом у него на крыльце, и только потом пойдет к Чонину. А вообще лучше будет встретиться с Луханом. Таким образом он сможет не только передать букет, но и нормально поговорить с лучшим другом. Омега решил, что раз Чанель и Чонин не хотят его видеть и всеми способами избегают, он просто оставит письмо. Он хочет хоть как-то донести до них, что сам осознает свою ошибку и безумно хочет все изменить. Правда, уже слишком поздно. Бек хочет оставить письмо-прощание и благодарность за то, что подарили ему чувства, которые он никогда прежде не испытывал. Он не знал, порвут ли альфы письмо и цветы сразу, когда увидят, даже не прочитав, но… это не было важно. Важным было то, что он хотя бы попытается дать объяснение своим поступкам и рассказать о своих чувствах. Где-то в будущем Бекхен будет знать, что он хотя бы попытался. Он глубоко вздыхает и выходит из комнаты. В доме стоит непривычная тишина, и Бекхену не нравится то, что родителей сейчас нет. На кухне он видит тарелку с блинчиками и записку «нашему любимому и самому замечательному сыну» от папы. Видно, было приготовлено на завтрак, но Бекхен совсем не хотел есть. В горло не лезло ничего, даже мысли о еде заставляли морщиться. Омега поставил блинчики в холодильник и направился в коридор, чтобы обуться и наконец собраться с мыслями. В обеих руках у него были цветы с конвертами, а в голове – план всей задумки. - Надо просто подойти к крыльцу Чанеля и оставить букет там. Ничего сложного, Бекхен. После этих слов он покинул свой дом и решительным шагом направился к дому Чанеля. Бекхен не знал, дома сейчас Пак или нет, но на мгновение остановился прямо напротив здания. Он посмотрел на дом альфы и легонько улыбнулся, вспоминая, как часто он приходил к нему за помощью с домашним заданием, как он помогал Чанелю чистить крыльцо от снега, и как кидался маленькими камушками к нему в окно. Бекхену стало так тепло от всех этих воспоминаний, но в то же мгновение так грустно и больно, что он решил оставить это занятие. Через пару часов ему предстоит знакомство с теми, кто будет сопровождать его в течение всей своей жизни (наверное), а Чанель вообще, походу, ненавидит теперь Бекхена, поэтому эти воспоминания тут ни к чему. Омега глубоко вздыхает и наконец поднимается на крыльцо. Он топчется на коврике, совсем не желая уходить, но все же кладет один из букетов ромашек, конверт на котором был помечен «Чанелю», прямо у порога. Он поправляет цветы, чтобы смотрелись красиво (или чтобы больше времени провести у дома альфы?), и вдруг слышит, как открывается входная дверь. Ну, потрясающе, думает Бекхен, понимая, что ему не удалось сделать это незамеченным. Надо было еще дольше возиться. - Бекхен? – раздается голос сверху, и омега поднимается на ноги. Он смотрит на Чанеля, которого уже не видел целый месяц, и с которым столько же не разговаривал, и сердце начинает так бешено стучать, будто вот-вот готово выпрыгнуть. - Привет, - произносит он и добавляет: - Я не хотел тебя тревожить. - Что это? – спрашивает альфа и поднимает букет с конвертом. – Мне? Омега просто кивает и говорит: - Я больше не потревожу тебя, Чанель. Просто прими это, как извинение за то, что я совершил. У Чанеля дыхание перехватывает от того, что он наконец видит омегу. Тот выглядит слишком измотанным и чересчур подавленным, но Паку не важно. Он просто смотрит на парня, осознавая, как сильно по нему скучал. Бекхён сильно кланяется, чтобы попрощаться, но Чанель обращает внимание на точно такой же букет в руке омеги и останавливает его, сказав: - А второй что, Чонину? Чанель кивает на цветы и ухмыляется, а Бэку уже скрывать нечего, поэтому он коротко, но уверенно произносит: - Да. - Тогда тебе не придется далеко идти. Пак улыбается и шире открывает дверь. Он забирает второй букет ромашек из рук омеги, жестом приглашает удивленного парня войти внутрь, и добавляет: - А то, что настрочил в конвертах, сейчас сам расскажешь. Омега проходит в дом, где сразу замечает Чонина, что сидит на диване и внимательно смотрит на гостя. - Чонин? – удивлению Бека нет предела. Он не понимает, почему эти альфы сейчас вдвоем, не дерутся, и вместе находятся в доме Чанеля. Как такое возможно? - Привет, Бэк, - легонько улыбается Ким и тоже внимательно смотрит на омегу. Омеге становится очень некомфортно не только от этой ситуации, но и от того, с каким пожирающим взглядом смотрят на него эти двое. А Чанель с Чонином и правда, будто изголодавшиеся волки, устремили взгляд на такую аппетитную жертву, которая сама пришла прямиком к ним в логово. Чанель закрывает входную дверь на замок, отдает один из букетов Чонину и садится рядом с ним на диван. Второй удивленно рассматривает ромашки и конверт с красиво вычерченным «Чонину» и замечает, что у Чанеля такой же. - Почему ты здесь? Почему ВЫ здесь? – спрашивает Бекхён, совсем ничего не понимая. – Что происходит? - Ты многое пропустил за прошлый месяц, Бэк, - говорит Чонин и откидывается на спинку дивана. У омеги от непонимания брови вверх вздымаются, прямо к переносице, и он выглядит совсем уж мило. По крайней мере, так кажется двум альфам. - Мы с Чонином как-то разговорились и решили проблему. - Проблему, которую я взял из ниоткуда. - Не буду отрицать… - Так вы… - перебивает их Бекхен. – Вы больше не в ссоре? Альфы переглядываются, будто пытаясь найти общий ответ между собой, и просто кивают. У омеги сердце сильнее биться начинает, потому что видеть этих двоих, сидящих рядом друг с другом – сплошное наслаждение. Он сглатывает, и через секунду как-то очень по-доброму улыбается. - Я очень рад за вас. Он смотрит себе под ноги и сильно сжимает челюсть, потому что чувствует, как в уголках глаз начинают скапливаться слезы, которые сейчас так ни к чему. Помирились, значит? Здорово. Бекхёну не остается ничего, кроме как порадоваться за этих двоих. - В любом случае… я не должен был все это делать и дурачить вам обоим голову. Просто осознал это слишком поздно, за что и извиняюсь. Вы оба достойны иметь верных и любящих омег возле себя, поэтому мы сделали правильно, что решили перестать общаться. Эти ромашки – прощальный подарок от меня, а в конвертах вы найдете все объяснения моему странному поведению. Омега наконец смотрит на альф, хотя глаза до сих пор щиплет от сдерживаемых слез. Они оба хмурятся, а Бэк нервно закусывает губу. Он не готов сказать им, что через какое-то время будет состоять в браке. Не хватает смелости сказать им прямо в лицо, что вчера между родителями состоялась сделка, и теперь омега вынужден выйти замуж за двух незнакомцев. Но то есть законы не просто страны, а целого мира, которые Бекхён, к своему сожалению, не в силах игнорировать. Чонин быстро разворачивает конверт, из-за чего омега и второй альфа удивленно смотрят на Кима от такой неожиданности. Бекхен не хочет, чтобы они читали это при нем (по крайней мере не хочет видеть их реакции), поэтому быстро кланяется и уходит к двери. Глаза Чонина прыгают от одной строки к другой, а на лице появляется непонятная Чанелю злость. Бекхён уже тянется к ручке входной двери, но альфа злобно рычит и приказывает ему остановиться. И тот замирает. У омеги сердце стучать начинает, как бешеное, а руки отчего-то потеют (от страха?). Мысли в голове путаются, но он не смеет сбегать. Чонин, прочитавший достаточно, просит Пака открыть свое. Второй альфа растерянно моргает, но кивает и разворачивает свой конверт. - Я не хотел, чтобы вы читали это при мне, - говорит Бекхён Чонину. – Я предполагал сделать это чем-то личным. - Чем-то личным? Чонин подходит к омеге, хватает за руку и усаживает на диван прямо посреди двух альф. - Как это понимать, Бекхен? - У тебя скоро свадьба? – произносит Чанель, медленно отрывая глаза от листа бумаги. Бэк опять смотрит себе под ноги и тяжело вздыхает. Он явно не рассчитывал на то, что ему предстоит такой разговор. Разговор о скорой помолвке с альфами, которых он никогда не видел и не слышал. Разговор с теми, кого он любит больше всего на свете, но с кем никогда не сможет быть вместе. - У нас вчера был ужин.. пришли чьи-то родители с предложением о сделке. Сегодня иду встречаться с будущими… эм.. альфами.. - Ты… - Чонин резко поднимается с дивана и хватается за волосы. – Как такое могло произойти!? - Я не знаю.. Чонин, я ничего не знаю, пожалуйста, не кричи! Омега хватается за голову и закрывает уши руками. Он сильно жмурит глаза и уже не обращает внимания на то, что не может больше сдерживаться. Бекхён хмурится, а по щекам текут так сильно сдерживаемые слезы, и у обоих альф перехватывает дыхание. - Я ничего не знаю, я ничего не хочу… пожалуйста, только не вините меня ни в чем, я, правда, ничего не сделал… Вот почему у Бека такие круги под глазами. Вот почему он выглядит таким измотанным и слабым. Чанель прижимает омегу к себе и сильно обнимает. Только бы успокоился, только бы перестал плакать. - Тшш… Чонин понимает, что действительно не имеет права сердиться на него. Он садится обратно и гладит Бекхёна по дрожащей спине. И, как по волшебной палочке, тот успокаивается. Омеге становится так спокойно в объятьях Чанеля и от поглаживаний Чонина. Становится спокойно от осознания того, что он наконец-то находится рядом с этими двумя, которые не дерутся и не ругаются, которые нежно обнимают и вроде как не считают его виноватым. - Бекхён, мы… ты совсем не виноват ни в чем… - Твои родители тоже хотят этого брака? Омега по-прежнему не отстраняется от груди Чанеля и просто пожимает плечами, потому что он не знает. Он действительно не знает, что думают его родители по этому поводу. Рады они или против? Даже если против, могут ли они что-либо предпринять в этой ситуации? Бекхён отодвигается от Чанеля, рубашка которого уже промокла от слез любимого омеги, и рукавом свитера вытирает свое лицо. - В любом случае, я не могу ничего с этим сделать. Законы были приняты после восстания, и я не в силах идти против них. - То есть ты просто выйдешь за них замуж? Позволишь каким-то недоумкам решать судьбу твоей жизни? – спрашивает нервно Чонин. - А что ты мне предлагаешь, Чонин? Сбежать в Африку? Покончить жизнь самоубийством? Нанять киллера? Если и не они, то придут следующие, точно такие же альфы, заявляющие моим родителям о сделке.. Беку было противно. Он не мог представить, что теперь ему придется терпеть объятия кого-то другого, придется жить с теми, кого он даже еще не знает. Придется существовать остаток своей жизни без альф, которых так сильно полюбило омежье сердце. - Но что-то же возможно, Бек, не может быть безвыходной ситуация! Чонин сильно метается по комнате, а по его лицу и искусанной губе видно, как сильно он переживает. Бекхен лишь прижимается спиной к дивану и сгибает ноги в коленях, чтобы обнять и уткнуться в них носом. - Он не может… - подал голос Чанель, до сих пор прибывавший где-то глубоко в своих мыслях. Остальные обратили на него внимание. – Бекхен не может.. ничего сделать не может.. Альфа быстро поднялся и побежал за ноутбуком, позже присаживаясь за стол и шумно печатая что-то в гугле. - Первое, родители альф могут заключить между собой сделку, если эти альфы несовершеннолетние. Второе, родители омеги не вправе отказываться от брака, если это не противоречит каким-либо законам, смотреть.. так, это не то. Также третье, омега не вправе выбирать себе альф.. - Дерьмо, - произносит Чонин и садится перед Бекхеном на корточки. – Бек, ты можешь убежать или переехать в другую страну! Я могу помочь с деньгами… - .. нет, Чонин, - перебивает он его и поднимается на ноги. – Это бессмысленно. Зачем мне убегать в другую страну, если на сегодняшний день это законы ВСЕГО мира? Мне некуда бежать, как ты не понимаешь? В доме чувствуется сильное напряжение, а оба альфы не могут придумать ничего, что могло бы помочь любимому омеге. Чонин садится на пол, спиной облокачиваясь о диван, а Чанель со всей силы скидывает кружку с недопитым чаем со стола. Бек сильно вздрагивает и сильно пугается из-за звона разбитой посуды, но Пак с Чонином будто совсем ничего не слышали – даже не шелохнулись. Чанелю хочется побить всю оставшуюся посуду в доме, а Чонин прямо сейчас думает пойти и избить будущих женихов ЕГО омеги. - В любом случае, вы не должны переживать за это. Простите, что вы узнали о браке вот таким образом. - А что, было лучше узнать это из письма? – говорит Чанель и безмерно грустными глазами смотрит на Бека, а у того сердце сжимается от всего вот этого. Тем не менее, омега тихо, но четко произносит: - Лучше… - Нихуя не лучше, Бекхен! - Чанель! – повышает голос Чонин, когда чувствует, как альфа выходит из себя. - Мы тут с Чонином уже даже помирились, только чтобы хоть как-то наладить отношения с тобой, а у тебя, блять, скоро свадьба намечается! Что за прекрасное событие! Может выпьем? Отпразднуем?! - Я что, виноват, что ли!? – сквозь слезы кричит разъяренный Бекхен. – Да знал бы ты и Чонин, сколько раз я ревел весь прошлый месяц из-за вас! Как больно мне было осознавать, что вы оба отвернулись от меня и теперь ненавидите! Знал бы ты, Чанель, и Чонин, как сильно влюбился я в вас обоих, идиоты! Ненавижу… ненавижу всё! Ненавижу! Бекхен очень сильно кричит, а у альф что-то в головах щелкает от слова влюбился. Они перематывают только что произнесенные Бекхеном слова и понимают, что по телу разливается тепло, и немного чувства собственничества. Оба альфы подходят к омеге и заключают в сильные объятия. Бён, стоя между ними двоими, плачет навзрыд и кричит о своей ненависти ко всему существующему на этой планете. Чонин с Чанелем переглядываются и пытаются найти помощь в глазах друг друга, но не находят ничего похожего, ни одной идеи, как помочь Беку и навсегда сделать своим. А через секунду доносится резкий, бьющий по ушам звонок в дверь, за которой оказываются родители Бекхена, позже утаскивающие его на встречу к двум будущим супругам. А как только захлопывается входная дверь, Чанель резко поворачивается к Чонину и жестко произносит: - Мы должны что-то сделать.