Under the lights tonight

Три года спустя

- Я беременна. - Ты что? - визжит Луи, сильно пиная дверь, чтобы обнять двух своих лучших друзей. - Вы издеваетесь надо мной? Ты беременна? - Ага, - светится Перри, затаскивая их в дом, чтобы они не стояли посреди холла. Луи так счастлив, что ему кажется, он вот-вот закричит. - Слушайте, вы двое. Это охуенно удивительно, - Зейн ухмыляется на его слова и снова обнимает друга. Теперь они — путаница из конечностей и улыбок. - Какой срок? Перри смеется и обнимает его за талию, пряча лицо в шее шатена. - Приблизительно двенадцать недель, - говорит она ему, гладя животик. - Мы хотели, чтобы вы с Гарри узнали первыми. - Ну, Дония уже знает, - поправляет Зейн, кидая тяжелые сумки на пол и гордо притягивая свою невесту к себе. - А еще София, потому что Перри выболтала ей всё за ланчем... - Я не могла удержаться! - скулит Эдвардс, топая ногой. - И вообще, ты же знаешь, что я не умею хранить секреты. Зейн хмурится, но делает это очень нежно, а затем продолжает. - Так что теперь мы говорим вам, а затем поедем в Ньюкасл на пару ночей и в Брэдфорд на день. - Это так прекрасно, - говорит Томлинсон, заходя на кухню. Он открывает их огромный холодильник, вытаскивает бутылку Prosecco с нижней полки, кладёт на барную стойку и начинает открывать её, прежде чем замирает. - О, чёрт. Перри фыркает. - Аккуратнее, Лу. Следи за своими словечками. - Извини, - вопит Томлинсон, возвращаясь к холодильнику, снова открывая его. - Я могу предложить тебе безалкогольное шампанское, или сквош, или... - он поднимает странную коробку, читает название и морщит нос. - Сок из ягод годжи? - Господи, что такое годжи? - спрашивает Малик и корчится. - Иу, твой парень странный. - Я хочу безалкогольное шампанское, - решает Перри. - Но в одном из ваших глупых дорогих бокалов. - Они не глупые, - защищается Луи, но достаёт один для неё так или иначе. - У Гарри было бы, что сказать тебе об этом, юная леди. - Но Гарри нет здесь прямо сейчас, - девушка высовывает язык и выпивает напиток залпом даже прежде, чем Луи успевает открыть бутылку своего. - А я здесь, и я беременна. У меня есть право быть требовательной. - А где Хаз, кстати? - спрашивает Зейн, наклоняя бокал, чтобы Луи налил вина и ему. - Фотосессия? - Томлинсон качает головой. - Я точно не знаю, - говорит он им, наполняя свой бокал. - Ему позвонил агент сегодня утром, и он умчался на важную встречу, - шатен пожимает плечами. - Вероятно, обсуждают работу по ту сторону океана. - Ты говоришь так, словно это плохо, - Зейн фыркает и делает глоток. - Кстати, как было на Таити? - Потно, - говорит Луи, закатывая глаза. - Ой, давайте не будем обсуждать наши рабочие места? Я скоро стану дядей, давайте поговорим об этом! - За меня и мою плодотворную матку! - Перри драматично поднимает свой пустой бокал. - За твою плодотворную матку! - повторяет Луи, смеясь. - Надеюсь, скоро здесь будут ещё сотни маленьких Маликов, бегающих вокруг, творящих ужас и заставляющих волосы на голове Зейна седеть, - Малик выглядит оскорблённым, так что Перри тянется и треплет его за волосы. - Ты выглядел бы мило с седыми волосами, любимый, - она подмигивает ему. - Очень мужественно. - Я мужественный и сейчас, - дуется парень. - Ты тощий и маленький, - хмыкает Томлинсон. Зейн поднимает брови. - Ну, по крайней мере, я больше твоей задницы. - Моя задница удивительна, - ворчит Луи. - Честно, когда ты встречаешься с Гарри Стайлсом, очень легко не обращать внимания на свой маленький рост. Высокие, красивые модели возмещают всё это. - Ненавижу, когда ты говоришь о Гарри, как о каком-то неприкосновенном божестве, и что мы должны трепетать от осознания, что вы встречаетесь, - злится Перри. - Тебе напомнить, что нам приходилось жить с вашими скучными, равнодушными задницами в течение многих лет? - она морщит нос. - Я уверена, что за те три года видела твою голую задницу больше, чем Зейна. - Это грязная ложь, - с негодованием кричит Томлинсон, в то время как Зейн смеётся и ударяет в ладоши. - Вы поймали нас трахающимися всего-то раза четыре. - О, не пизди-ка, - фыркает Малик. - Ты хотел сказать четыре раза каждую неделю? - Почему мы вообще говорим о моей голой заднице, а не о вашей будущей радости? - хнычет шатен. - Я же... - он делает глоток, - я даже не знал, что вы думали об этом. - Ну, это, если честно, не было запланировано, - говорит Перри. - Я хотела подождать до свадьбы, но теперь... - она делает паузу, чтобы взять руку Зейна в свою. - Теперь я думаю, что будет классно иметь на свадьбе нашего малыша, так ведь, детка? - Именно, - соглашается парень, мягко улыбаясь. Он выглядит абсолютно восторженным, более счастливым, чем когда-либо. Хотя, он не может судить, он не видел их два месяца, когда они с Гарри были на трёх долгих поездках. И Зейн понимал это. - Эй, я рад, что ты здесь для нас, чтобы разделить наше маленькое счастье. Я рад, что на этот раз ты в одной с нами стране. Луи грустно улыбается. - Я рад, что вы пришли. Я был бы разочарован, если бы первыми узнали Найл и Эль, - Зейн и Перри смеются, и на душе шатена становится немного легче. - Кстати, - хмыкает девушка, - если бы ты сейчас был где-нибудь на Таити, тогда, возможно, крестным отцом стал Найл, кто знает? - Луи наигранно дуется, а потом слова доходят до него, и он подпрыгивает. - Подожди, что? Перри светится, безумно счастливая, и выскальзывает из объятий Зейна, подходя к Луи и сжимая его плечи. - Именно поэтому мы и приехали. Мы хотим спросить тебя, Луи Уильям Томлинсон, станешь ли ты крестным отцом маленького Малика, как только он появится на свет? Луи чувствует, что его сердце готово остановиться. В любом другом случае он попытался бы придумать какой-нибудь саркастический ответ, который рассмешил бы их всех, но сейчас он настолько счастлив и так гордится своими лучшими друзьями, что не может сделать ничего, кроме как кивнуть и притянуть Перри в крепкие объятия. Одну руку он запускает в ее волосы, а другой нежно обнимает талию, и она прижимается к нему, прежде чем отскочить и поцеловать в щёчку. - Я... Это правда? - спрашивает шатен, чтобы ещё раз удостовериться. - Вы хотите, чтобы я стал его или ее крестным отцом? - Так точно, друг, - говорит Зейн, теперь сам обнимая Луи. - Мы просим тебя быть крестным отцом - Гарри тоже им будет, это очевидно, не позволяй ему думать, что мы забыли о нём, - а крестной мамой будет лучшая подруга Перри — Джеси, - он отступает и улыбается. - Вот почему мы хотели, чтобы ты узнал первым, - Луи фыркает, готовый заплакать. - Это... Боже, это так чертовски много значит для меня. Вы даже не представляете. - Ещё как представляем, - говорит Перри. Ее рука снова ложится на животик, и обручальное кольцо переливается на солнце. - У нас скоро будет гребанный ребенок, Лу! - она подпрыгивает и визжит. - Нет ничего более волнительного, чем появление ребёнка, я никогда не думала, что можно полюбить что-то, что ещё в природе-то не существует, но... - она пожимает плечами. - Вы — наши лучшие друзья. Жаль, Гарри сейчас не здесь, но, Боже, я так люблю вас, парни. У нашего солнышка будут самые лучшие дяди в мире. - Плюс вы теперь чертовски богаты, - усмехается Зейн, обнимая Перри. - Вы будете баловать их, а мы, возможно, именно этого и хотим. - Придурок, - упрекает его Луи, но сам не может перестать улыбаться, и, вероятно, не сможет до конца срока беременности Перри. А Зейн прав. Томлинсон уже планирует подарить им детский душ и всё в таком роде, а ещё он обязательно купит им миленькие маленькие Vans'ы, и наденет их, как... - Никакой мини-формы Doncaster Rovers! - серьёзно говорит Эдвардс, тыча пальцем ему в грудь. - Мой малыш будет фанатом Newcastle United, нравится тебе это или нет. Луи просто пожимает плечами. - Пока он будет выглядеть модно, делайте все, что хотите. - Ну, если учесть, что ты и Гарри — его будущие крестные папы, странно ожидать от него другого.

***

Зейн и Перри уходят, как только начинает темнеть, отклоняя предложение Луи остаться на ужин. Томлинсон до ужаса сильно обнимает их на прощание, прежде чем возвращается на кухню с целью приготовления еды для себя. Гарри всё ещё не звонил, но Луи так проголодался, что решает приготовить что-то быстрое, что кудрявый смог бы разогреть в микроволновке, когда вернется. Он останавливается на жареных овощах и начинает искать продукты по их чересчур убранной кухне. Как только они переехали в новую квартиру, Гарри скупил, кажется, всю кухонную технику в мире. Луи даже не знал, что большинство из них существует, но на деле они оказались весьма полезны. Например, вот эта машина, куда вы кладёте морковь, и она очищает её за секунду. Она, вероятно, стоит целое состояние, но, хэй, Гарри как раз таки и зарабатывает состояние, так что ему это позволено. Много вещей, что они покупают, теперь стоят целое состояние. Только на прошлой неделе Гарри пришел домой с совершенно новой парой ботинок, которые стоят больше, чем четырехлетняя аренда их квартиры во времена университета. С тех пор, как его карьера взлетела, им стало доступно намного больше, но Луи предполагает, что они заслужили небольшого отдыха от постоянной паники и сбережений. Он не может притворяться, что не наслаждается этим. Наряду с ботинками, Гарри также купил пару джинс в подарок шатену, и Луи никогда бы не потратил столько денег на них, но он очень ценит их, как подарок. О, он очень, очень ценит их. Луи достаёт телефон из кармана, снимая блокировку и находя контакт Гарри. Он набирает номер, но почти сразу же попадает на голосовую почту. Томлинсон хмурится и раздражённо бросает телефон на барную стойку. Гарри всегда забывает зарядку дома, и это сводит Луи с ума. Он подогревает немного масла и начинает жарить лапшу и овощи, бормоча S Club 7 себе под нос. Его обручальное кольцо – совсем новое, но очень-очень долгожданное – ударяется о сковородку, когда он мешает продукты. Он даже не осознавал, насколько был голоден, а ещё он немного пьян от выпитого ранее вина, и очень счастлив... Он подскакивает и почти опрокидывает лапшу на пол, когда дверь внезапно открывается. - Луи! - слышит он крик, а затем лицо Гарри появляется в дверном проеме, его пучок такой же кривой, как и его ухмылка. - Луи, угадай что! - Что? - спрашивает Томлинсон, все ещё немного напуганный. Они встречаются на полпути, когда протягивают руки друг к другу. - Они хотят, чтобы я был главной моделью, - говорит Гарри с широко распахнутыми глазами, на которых виднеются слёзы. - Блять, они хотят, чтобы я был главной моделью на Парижской Неделе Моды. - Гребанная лидирующая модель? - переспрашивает Луи, и Гарри дико кивает. - Малыш! - Но не для Lanvin, - говорит Стайлс. Шатен хмурит брови. - И не для Givenchy. И даже не для Boglioli, - Луи отступает и пытается не выглядеть испуганным. - Для Маккуина, Луи. Для Александра, мать его за ногу, Маккуина. - Для Александра Маккуина? - кричит Луи, подлетая к Гарри и прижимая его к стене, целуя так сильно, как только может. - Ты говоришь... о... Маккуине, Гарри?! - Маккуин, - ещё раз повторяет кудрявый, пряча лицо в шее Луи. - Я сделал это, малыш, Господи... - Именно, - говорит Луи голосом, полным гордости. Он берёт лицо Гарри в свои руки и снова целует его. - Ты — суперзвезда. Ты сразишь всех наповал. Я так... Боже, я так горжусь тобой! - Я знаю, - светится Гарри, показывая язык. - Но мы теперь конкуренты. Противоположные команды и все такое. Луи застенчиво поднимает брови, фыркая, в то время как его руки скользят на талию Гарри. Его пальцы пробираются под шёлковую рубашку парня. - Кому какое дело? Жаль, что я больше не твой стилист. Я скучаю по тем временам, когда красил тебя для больших шоу. - Я тоже, - признается Стайлс, целуя шатена в нос. - Но теперь я говорю людям, что мой бойфренд — визажист Gucci, так что игра стоит свеч, не так ли? - А теперь ты поедешь в Париж со мной! - усмехается Луи, раскачивая их обоих. - Не то что бы ты итак не поехал, но... Теперь обе наших комнаты будут оплачены. - Обе наших комнаты. Ага, ладно, - фыркает Гарри. Томлинсон игриво щипает его. - Ладно, умник, - гримасничает он, и Стайлс гримасничает в ответ, и с каждой секундой они становятся всё ближе и ближе к лицам друг друга, пока их губы наконец не встречаются. Они улыбаются в поцелуй, и Луи перемещает руки наверх, чтобы обернуть их вокруг шеи Гарри, но потом вдруг быстро отступает и ударяет парня в грудь. - Ауч! - Перри беременна! - вопит он, взволнованно подпрыгивая и хлопая в ладоши. Рот Гарри широко открывается, и Томлинсон смеётся, целуя угол его губ. - Извините, малыш, но это правда. Перри беременна. - Это удивительно! - говорит Стайлс, преисполненный благоговейного страха. Он прикрывает рот руками и хихикает. - О мой Бог, Луууу! Мы будем дядями! - На самом деле, крёстными отцами, - смеётся шатен, умирая со смеху, когда рот его парня открывается ещё шире и он издаёт какие-то странные рваные звуки. - Малыш, эй, детка. Что случилось? - Я просто... - говорит Гарри, качая головой, полностью разрушая свой пучок. - Это восхитительно. Это самый лучший день в моей жизни. Я практически живу мечтой, и у моих лучших друзей будет ребёнок, и я так... - Я тоже, милый, я тоже, - говорит Луи, проводя руками по тёплой коже бёдер Гарри. - У меня такое чувство, что сердце вот-вот остановится, я так горжусь вами. Но особенно тобой. Только не говори Пез. - Как будто я собирался, - хихикает Стайлс. - Блять, Лу... Я не знаю, что сказать, что чувствовать или что делать. - Поцелуй меня, супермодель, - и Гарри снова мягко целует его. - Я люблю тебя, если ты еще не знаешь. - Люблю тебя так сильно, - отвечает кудрявый, через несколько секунд приподнимая руку Луи и целуя кольцо. - Итак, пойдём собирать вещи? - Воу, воу, притормози. У нас еще есть несколько дней. Это много времени. Так что поцелуй меня ещё раз, а потом подумаем над этим. Они целуются, целуются и целуются, пока жаренные овощи Луи не сгорают, и им приходится заказывать пиццу. Гарри жалуется на то, что ему нужно следить за фигурой, так что после Луи неохотно занимается с ним. Это особенный, особенный день.

***

Луи всегда забывает, насколько красив Париж. На заставке его телефона стоит фотография Гарри на фоне Эйфелевой башни уже, кажется, несколько лет, но само пребывание здесь делает все ещё более особенным. Ещё ему нравится любить Гарри в Париже. Его лицо освещает ночное небо, и он постоянно взволнован и тычет пальцем на самые незначительные вещи, которые, как он думает, заставят Луи улыбнуться. Они обычно (всегда) так и делают. Их отель великолепен - прямо в центре города и недалеко от реки. Они уже оставались в нём раньше — в том году Гарри, к сожалению, не участвовал в Парижской Неделе Моды, но он сопровождал Луи в этой поездке, потому что это была его последняя работа с Lanvin. Ему предложили работу с Gucci после того, как его мужские мейкап-луки распространились по миру с невероятной скоростью, и он должен сказать, что действительно ждет с нетерпением работы на шоу в этом году. Она невероятно значимая для него, и он будет более смелым, более инновационным. Они регистрируются достаточно легко и едут на лифте в свой номер люкс. За них платят их компании, но так как Маккуин покрывает все расходы Гарри, Луи вежливо отклоняет предложение Gucci, которое заключалось в еще более роскошном отеле, и остался в том, который предложили Гарри. Привычка - вторая натура, и теплые воспоминания — тоже. Первая вещь, которую делает Луи, когда он заходит в комнату — снимает свою обувь, и вторая — запрыгивает на кровать и ложится в форме морской звезды, счастливо вздыхая. - Такая удобная, - стонет он, крутя головой. - Такая большая, пушистая и мягкая, - он открывает глаза и смотрит на Гарри, который весело смотрит на него в ответ. - Прям как мой мужчина, - кудрявый фыркает и избавляется от своих собственных ботинок, присоединяясь к Луи на кровати. Он ложится рядом с ним, кладя голову на животик шатена, и вздыхает. - Не хочу двигаться. Не хочу никуда идти. - Я тоже, - соглашается Луи. - Боже, почему мы должны так много работать? - Именно, - стонет Гарри. - Сколько времени у нас есть? - Томлинсон нащупывает в кармане телефон, вытаскивает его и смотрит на экран. - Совсем немного. Аргх, я должен ещё раз просмотреть макияжи, - наклоняя голову, он впивается взглядом в свою сумку, которая лежит в коридоре. - Ну почемууу она так далеко? - Сам её туда положил, - говорит ему Стайлс. Луи хныкает, и Гарри хныкает в ответ, и потом они вместе хныкают минут пять, прежде чем кудрявый неохотно встает и приносит ему его сумку. - Господи, почему ты такой сложный? Луи улыбается, и как только Гарри подходит достаточно близко, притягивает его за цепочку для поцелуя. - Спасибо, сладенький, - бормочет он, откидываясь на подушки и роясь в портфеле. В то время как большинство стилистов в эти дни, кажется, предпочитают iPad, Луи все еще выбирает бумажные версии - его дневник с эскизами, - потому что они более удобные. В нём фотографии Гарри, Эль и Перри, которые всё ещё готовы позволять Луи практиковаться на них, как и когда он только хочет. Он должен послать им всем корзину фруктов. Ну, не Гарри. Тот получает от него вечную преданность и всё такое. Стайлс уходит в ванную, в то время как Луи просматривает свои идеи, обращая особое внимание на одну, которую он в особенности хочет сделать правильно. Это дымчатый смоки-айз, но с ярко-оранжевыми оттенками, а не с коричневыми или серыми. Это его цель, его мечта, правда, и он очень хочет сделать это сегодня. Луи слышит воду в туалете, а затем Гарри возвращается в комнату, ластясь на кровати и закидывая руку шатену на плечи. - Всё ещё волнуешься? - спрашивает он, оставляя поцелуй на макушке Луи. - Немного, - признается тот, пожимая плечами. - Я просто должен усовершенствовать его, понимаешь? У меня есть косметика лучших брендов мира, но если я неправильно ей воспользуюсь... - Ты всё сделаешь правильно, тем не менее, - просто и сухо говорит Гарри. - Всё и правильно. Луи фыркает. - Да, но... - Никаких но, - серьёзно говорит Гарри. Луи затыкается. - Ты не был бы здесь, если бы не мог сделать этого, любимый. Всё будет хорошо, перестань волноваться. - Да, возможно, но... - О, заткнись, - стонет кудрявый. - Смотри — у меня через шесть часов дефиле всей моей жизни. Разве похоже, что я нервничаю? - Накладывать косметику и идти по прямой линии — два абсолютно разных таланта, милый, - дуется Луи. Гарри соединяет их губы, хихикая и качая головой. - Да, точно. И ты талантливый. Поэтому перестань паниковать и надери им задницы. - О, я надеру задницу тебе чуть позже, - ворчит Луи, а затем понимает, что это довольно-таки плохая угроза. - Я с нетерпением этого жду, - весело говорит Гарри, целуя его ещё раз, прежде чем встать с кровати и направиться в сторону собственной сумки. - Итак, мы начинаем?

***

Луи блистает. Гарри блистает. Это, вероятно, лучший день карьеры Луи, когда он наблюдает, как его любимый мальчик забирает у аудитории дар речи, в то время как луки, которые он создал, хвалят и одобряют члены сообщества моды, в которое восемнадцатилетний Луи Томлинсон получит приглашение уже на встрече после, уже не говоря о постоянных заявках для его работы. Они должны пойти на вечеринку после показа. Ну, они этого не делают.

***

Луи раньше думал, что его любимой вещью был римминг от Гарри в их большой огромной постели в Лондоне. Луи был неправ. Любимой вещью Томлинсона становится римминг от Гарри в их большой огромной постели в Париже. - Блять, - стонет он почти про себя, шире расставляя ноги и пряча лицо в руках. - Ох, оо, Гарри... Язык Стайлса находится в его заднице, а рука — на члене Луи, так что не удивительно, что он не отвечает. Он продолжает свою игру; грубо прижимая язык к его дырочке, он заставляет тело Луи разваливаться на кусочки. - Гарри, - снова стонет шатен, долго и сломано, - малыш, милый, заставь меня кончить, заставь... Рот Гарри внезапно оказывается вокруг его члена, плотно, влажно и неряшливо, и буквально через минуту Луи кончает с громким криком. Оргазм застает его врасплох, и он клянется, что теряет сознание на несколько секунд, но возвращается в реальность, когда Гарри приподнимается и целует его, слегка кусая нижнюю губу. - Малыш, - говорит Стайлс низким и хриплым голосом. - Детка, я могу кончить в тебя? - Всё, что угодно, - кряхтит Луи, обнимая парня за шею. - Можешь кончить в меня, если хочешь. Кудрявый стонет и сжимает бёдра Томлинсона, хватая бутылочку смазки и быстро выдавливая немного на руку. Он нежно размазывает её по дырочке Луи, немного оставляя для своего члена, прежде чем одним рывком войти в своего парня. Луи задыхается и сжимает стенки, чтобы Гарри было приятнее. Это слишком быстро и слишком медленно одновременно, потому что Луи чувствительный, болезненный и усталый, но он никогда не устанет от чувства Гарри внутри него. Щёки кудрявого ярко-красные, и шатен мягок и гибок в его руках, весь покрытый потом и смазкой, но это - единственное место, где он хочет находиться в этот момент. - Люблю тебя, - бормочет модель, падая на постель и переворачивая Луи, чтобы тот улёгся сверху. Гарри зевает. - Люблю твои бёдра. - Я чувствую себя таким использованным, - сухо отвечает Томлинсон, но не прекращает перебирать кудряшки парня. Они такие мягкие, такие пушистые. - Но тебе повезло, что я тоже люблю тебя, так что не буду принимать всё близко к сердцу. - Ммм, хорошо, - мычит Гарри. Он кладёт голову на грудь Луи, тот может чувствовать, как ресницы трепещут около его соска. Он борется с желаем содрогнуться. - Сегодня было лучшее шоу в моей жизни, так ведь? И все, о чем я мог думать, был ты. Думал только о тебе, знал, насколько гордым ты будешь. Самый красивый мальчик в Париже — это ты, и ты — полностью мой, гордишься мной и вау. - Я понижен в должности, - Луи делает вид, что он возмущен, но проваливается. Он так влюблён — до звёздочек в глазах. - И так или иначе, самый симпатичный мальчик в Париже — не я. Это ты, моя маленькая модель. Я просто мальчик на побегушках. - Мальчик на побегушках, которого журналисты Vogue назвали тем, «к кому стоит присмотреться сегодня», - бормочет Гарри, и Луи не нужно смотреть, чтобы знать, что тот закатил глаза. - Давай-ка не пизди тут, Томлинсон. - Я всё ещё мальчик на побегушках, не зависимо от того, на кого работаю, - раздражительно бурчит Луи. - Не модель, которая прошлась для Александра Мак-блять-Куина на Парижской Неделе Моды. - Почему ты всегда пытаешься настроить меня против себя? - сопит Стайлс, и Луи знает, что он бы использовал свой злой взгляд, если бы уже наполовину не спал. Это был долгий день, он не может винить его. - Почему ты не можешь просто признать, что ты — самый красивый парень на Земле? Они молчат несколько минут, а затем Луи кашляет до тех пор, пока Гарри не открывает глаза. Тогда он наклоняется и нежно-нежно целует его. - Хорошо, я признаю, - бормочет он, и Стайлс сонно улыбается. - Люблю тебя, суперзвезда. - Люблю тебя, - шепчет Гарри в ответ, а затем моментально засыпает.

***

Они заводят кошку и собаку. Луи выпускает свою собственную линию косметики, а Гарри появляется на обложках нескольких журналов. Он даёт бесконечные интервью на тему того, что косметика - не только женское дело, и чуть ли не каждую секунду говорит о том, как сильно гордится Луи. Томлинсон сидит в первом ряду на каждом показе, где участвует Гарри, и таблоиды (и их друзья) все еще комментируют то, как они смотрят друг на друга тем же самым глупым, но любящим выражением лица, которым смотрели с самой первой встречи. Они, вероятно, самая лучшая команда мечты. И, пошло оно всё, Луи любит это.