Big Bad Wolf

Прогулка на велосипедах в парке оказалась замечательной. Для Блейна все происходящее напоминало какой-то романтический фильм и в то же время его собственные прошлые сны из разряда тех, что оставляли после себя щемящую боль в груди из-за осознания, что им никогда не сбыться. Но они сбывались. Рядом с Куртом все сны и мечты становились реальностью и даже больше. Например, дети. Он даже не мечтал об этом, но сегодня Курт сделал ему такой подарок, сказав, что тоже хотел бы этого. Более того, что это возможно. Верилось пока что с трудом, но Блейн зато знал, что у него появилась новая, самая большая мечта. Конечно, его трезвая часть понимала, что их детям не будет просто в этом мире. Особенно если они родятся гибридами, как Блейн. То есть настолько очевидными, с ушами и хвостом. И наверное, было бы не слишком правильно рождать их и заставлять бороться, как боролся он сам, с непониманием в обществе, с косыми взглядами, с невозможностью чувствовать себя равным. С другой же стороны, у них всегда будут они с Куртом, любящие родители, которые будут поддерживать их… Неужели Блейн и правда успел поверить, что Курт будет с ним до конца? Что Курт… Точнее не так. Что он и есть «долго и счастливо» для Курта? Он любил его, любил всем сердцем. И знал, что Курт любит его тоже. В определенном смысле, они были парой одиноких сердец, что встретились, почти отчаявшись. Но Курт такой красивый, такой добрый, такой умный, такой волшебный… Что каждый, буквально каждый человек на свете хотел быть рядом с Куртом. И если его чудесный мальчик это поймет, если однажды посмотрит по сторонам, то не оставит ли он Блейна и не выберет ли для себя другого, подходящего мужчину? Думать об этом совсем не хотелось. И уж точно не в день рождения Курта, когда все должно было быть идеально. Пикник входил в стоимость прогулки на велосипедах, но они оба были приятно удивлены, как мило был оформлен плед и корзинка. Более того, даже все прохожие словно поддерживали прекрасное настроение Курта и Блейна, никто не косился в их сторону и не показывал пальцами на уши и хвост гибрида. После пикника они вернулись домой, переоделись и отправились в театр на мюзикл. Курт выглядел просто неимоверно красиво. В тонкой рубашке, великолепном пиджаке и с тем самым платком, что подарил ему Блейн. Сопровождать такого юношу было честью для Блейна и сложнее всего было не размахивать хвостом от радости и гордости постоянно. Из театра возвращались уже пешком, потому что хотелось прогуляться и поделиться эмоциями. Блейн часто бывал на разного рода выставках и мюзиклах, посещал много спектаклей, когда его хозяйка выводила его с собой, словно собачку на поводке. Ему было плевать, как это выглядит со стороны, потому что он все равно занимал лучшее место рядом с ней и мог наблюдать за происходящим на сцене. Но теперь все было иначе. Теперь он вел туда своего бойфренда, сам купил билеты и действительно мог обсуждать увиденное на равных, а не только кивать, слушая лекцию о былых годах, когда хозяйка и сама, вроде как, бывала на сцене. Курт, на эмоциях, немного пританцовывал в обратной дороге и напевал песни из мюзикла, заставляя Блейна снова счастливо улыбаться. Они шли за руки и вместе пели до самой квартиры, а едва переступили порог, Курт повел Блейна за собой в спальню. Его глаза сверкали, он явно был возбужден от всего происходящего в целом и выглядел достаточно уверенным, чтобы и Блейн не начал уточнять, все ли в порядке. — Я правда, правда никогда не был настолько счастлив, — ласково прошептал Курт, позволяя Блейну раздевать себя и делая то же самое в ответ. — Мне кажется, что все это сказочный сон. И больше всего на свете я хочу проснуться завтра утром, прижать тебя к себе, поцеловать и убедиться, что я не спал и все это в действительности случилось со мной. — Так и будет, мой волшебный, — прошептал Блейн, избавляясь от одежды с помощью Курта и оставляя того в одном только нижнем белье. Обычно Курт старался прикрыться в такие моменты, но сейчас, кажется, достаточно осмелел, чтобы просто взять Блейна за руку и повести в душ. Да, он уже прикасался к члену Блейна и пару раз смотрел на него мельком, но теперь в глазах Курта такая решимость, что он совершенно откровенно разглядывает тело гибрида и вместо жалости или отвращения Блейн видит в глазах любимого мужчины желание и возбуждение. Неужели он сам мог быть счастливее, чем в этот момент? Все происходит так спокойно, так плавно и естественно, словно они занимаются любовью ежедневно, а не впервые. Некоторое смущение проскальзывает на лице Курта, когда они раздеваются в душе полностью, но что-то подсказывает Блейну, что он будет видеть это смущение и через год и через десять. И боже, нет ничего приятнее, чем думать и верить, что он действительно будет рядом с Куртом через эти самые десять лет. Удивительно, как может любовь исцелить, заставить снова верить, мечтать и надеяться. Блейн без конца шепчет о том, как сильно любит Курта. Он покрывает поцелуями все его тело, буквально от волос до кончиков пальцев на ногах и делает все настолько нежно, осторожно и медленно, что Курт совершенно теряется и растворяется в этих ощущениях, в желании, в любви и ощущении того, что он правда единственный и прекрасный. У них непременно еще будут дни и ночи, когда секс будет ярким и быстрым, будет немного грубым и животным, горячим и сводящим с ума. Но прямо сейчас Блейн готов был показать Курту самую нежную свою сторону, о существовании которой даже не знал, а Курт понимает, что именно об этом мечтал всю свою жизнь. И не просто о таком первом разе, не просто о таком вот потрясающем, любящем парне. Но о Блейне. Именно о нем были все сны, мечты и фантазии. Его он представлял на месте каждого принца и рыцаря, для него хранил себя все эти годы, не думая даже смотреть на других и пытаться построить отношения, в которых не было бы и быть не могло бы и доли тех чувств, той истинной любви, что была у них двоих. — Как прекрасно, что я встретил тебя, — тихо шепчет Курт, полностью расслабленный и готовый, по-настоящему верящий и доверяющий Блейну, когда тот, целуя, нежно входит в его податливое тело, что раскрывается под давлением. — Ты и не представляешь, как я счастлив, что смог тебя дождаться, — выдыхает Блейн, сжимая челюсти, потому что вот прямо сейчас ему правда не просто сдерживаться. Нужно двигаться осторожно, медленно, плавно. Не причинить Курту боли и каждым толчком демонстрировать, как же сильно он дорожит им и как сильно любит. Киска Курта раскрывается медленно, обхватывает член Блейна так плотно и Курт тихо хнычет, прогибается в спине, кусает губу и стонет. И боже, просто одного этого зрелища было бы достаточно, чтобы Блейн кончил, но он держится изо всех сил, чтобы продлить долгожданную для них обоих сказку. Поскольку Блейн ласкал Курта языком и немного растягивал пальцами, технически тот уже не испытывал боли от процесса лишения девственности и это было только на руку, потому что меньше всего на свете Блейну хотелось причинить Курту боль. Даже во время секса. Даже если она была ожидаемой. Курт был его прекрасным ангелом и все должно было быть идеально. Пожалуй, именно поэтому Блейн сделал все, чтобы не набрался узел. Потому что да, может быть немного позже Курт и осознает удовольствие быть растянутым на узле и насаженным на него еще пару минут, но точно не в их романтичный первый раз. Для этого пришлось довести до оргазма Курта, пережимая основание собственного члена, а только затем кончить самому, не входя в партнера до конца. Конечно, Курт ничего из этого не заметил, и хорошо. Он не слишком вникал в анатомию Блейна и все эти особенности и это было ему пока что ни к чему. Главное, что он был счастлив. Он кончил так бурно, что это было лучшей наградой и похвалой для Блейна, который и сам испытал самый сильный оргазм в жизни, несмотря на блокировку узла. Просто потому что он впервые занимался сексом с любимым человеком, по обоюдному согласию и страстно того желая. Ну и еще потому что Курт был невероятно сексуальным и Блейн видел, как с каждым днем все сильнее раскрывается его страстная сущность, что скрывалась внутри все те годы, пока к Курту никто не прикасался. И слава богу! Блейн и не знал, что он такой собственник, пока не полюбил этого мальчика. Сейчас мысли о чужих прикосновениях к Курту были просто невыносимыми. Он бы мигом вспомнил, что он большой злобный волк и разорвал бы любому глупцу глотку в считанные минуты. — Теперь, Блейн, когда я узнал, насколько же это приятно, я от тебя не отстану, — рассмеялся Курт, немного отойдя от оргазма и взбираясь на грудь гибрида, пока тот лежал на спине, восстанавливая дыхание. — Ты ведь понимаешь, правда, что это совсем не звучит, как угроза? Тебе не больно? Все хорошо? — Все просто замечательно, Блейн! Безусловно, мне нравились все наши ласки и то, что ты делал для меня с помощью рта и рук, но секс… Блейн, не выдержав, рассмеялся. — Ты наконец сказал это вслух! Я уж думал, это никогда не случится. Курт тоже рассмеялся и наклонился, целуя Блейна в губы. — Ты превратил меня в мужчину, теперь я могу говорить и не такое! Наверное, — добавил он тише и снова рассмеялся. — Я всего лишь хочу сказать, что это было просто потрясающе и я чувствую себя таким… таким уставшим, если честно, и при этом полным сил. Не думал, что подобное сочетание вообще возможно, но это так! Я полон энергии, но у меня немного ноют мышцы, о существовании которых я даже не догадывался, так что мне хочется только лежать и наслаждаться поцелуями с тобой. — По-моему, это просто чудесный план. Блейн нежно переплел пальцы с пальцами Курта и подался вперед, целуя его в губы. — Я люблю тебя, — прошептал Блейн, чувствуя, что готов сказать это. Что правда чувствует. И что не боится открыться Курту. — А я люблю тебя. Бесконечно. Слишком долго пролежать им все-таки не удалось, потому что минут через пятнадцать разговоров и поцелуев их обоих начало клонить в сон. Было уже достаточно поздно, да и день был настолько наполнен эмоциями, что мозг и тело требовали отдыха. К тому же, завтра они улетали в Лайму к отцу Курта и неплохо было бы выспаться, ведь неизвестно, когда их отпустят спать завтра. Укутавшись в одеяло, Блейн прижал Курта к себе со спины и они уснули, продолжая еще что-то бормотать. Блейн проснулся, когда уже было светло, причем проснулся он от всхлипываний Курта, что заставило его мгновенно сесть в кровати, испуганно рассматривая парня. Впрочем, причину этого он понял быстро. В руках у Курта были листы с его распечатанной автобиографией. — Ох, Блейн! Я так не хотел будить тебя, прости. Но мне просто необходимо было обнять тебя. Милый, не могу поверить, что даже часть из этого правда. Курт изо всех сил прижал Блейна к себе, целуя в кудряшки, гладя по ушам и спине и не переставая всхлипывать. Блейн продолжал молчать, потому что ему в целом не слишком нравилось говорить об этом и он просто не знал, что сказать. Ему сложно было описывать все это, притом не возвращаясь мысленно в то время, а стараясь лишь констатировать факты и сухо описывать некоторые нужные для повествования детали. Он знал, что должен раскрыть все это Курту и он это сделал. Но ему совсем не хотелось его расстраивать. — Прости, что это заставило тебя грустить, — вздохнул Блейн и нежно лизнул Курта в шею в попытке успокоить его. — Мне так жаль, что все это случилось с тобой. Но я благодарен за то, что ты поделился. Теперь… Теперь я люблю тебя еще сильнее, Блейн. — Правда? Ты не испытываешь отвращения после того, что прочел? Блейн удивленно приподнял ушки. Он не признавался себе в этом, но понимал, что боялся, что все написанное оттолкнет Курта. Или что жалость станет сильнее любви, желания. Что он снова станет для него лишь бедненьким питомцем. Но нет. Глаза Курта лучились и правда лишь большей любовью и он с неподдельной нежностью обхватил лицо Блейна руками, чтобы поцеловать его в губы. — Я люблю тебя сильнее с каждой минутой и что бы я не узнал о тебе, — это лишь значит, что я буду знать тебя лучше. Я хочу знать тебя всего, чтобы понимать тебя и чтобы двигаться вместе, не совершая прошлых ошибок и не причиняя тебе боли. Блейн улыбнулся и вжался носом в шею Курта, обнимая его за талию и размахивая хвостом в качестве выражения своего истинного и неподдельного счастья. В такие моменты ему не нужно было ничего говорить, а Курт и не требовал слов. В конце концов, они уже научились понимать друг друга и без этого.