Big Bad Wolf

Легко было сказать Курту «я заполню и отправлю анкету». Немного сложнее было попросить его не вмешиваться в этот вопрос, потому что Блейн знал, что они оба будут разочарованы в любом случае, но если только он будет заниматься заполнением и отправкой, то и винить можно будет только его. Даже если Курт никогда с этим не согласиться и до последнего будет винить весь мир, но только не Блейна. Боже, одна из миллиона причин, по которым он так сильно его любит. Куда сложнее, на самом деле, было открыть эту чертову анкету, прочесть все вопросы и приготовиться к заполнению. Она, на самом деле, почти ничем не отличалась от самой стандартной анкеты для любого обычного человеческого колледжа. Никаких тебе вопросов о прививках и выученных командах, никакой тебе родословной и указания ближайшей породы. Ничего, что унижало бы достоинство или тыкало мордой в то, что ты не человек и никогда им не будешь. Единственный, наверное, пункт, который реально отличал это от просто анкеты, это строка о хозяине. Спрашивалось очень вежливо, проживает ли аппликант с хозяевом и если да, то осведомлен ли он о заполнении этой анкеты своим подопечным. Действительно мягко и вежливо, тактично и без лишней информации. Словно они воспринимали гибридов полноценными, способными самостоятельно принимать решения и нести ответственность за свою жизнь. Захотелось ли Блейну от этого попасть туда еще сильнее? Определенно. И от того еще больнее было думать о письме с отказом. Ответы должны были начать приходить в марте и прийти всем до пятнадцатого числа. Учеба начиналась только с первого августа, но ведь до этого тем, кого примут, нужно было сделать еще много чего. Найти жилье или договориться о комнате в кампусе при колледже. И съездить в сам колледж на персональное собеседование, которое, вроде как, не было уже решающим, но все равно было важным. И хотя Блейн понимал, что все это ему не светит, он теперь до марта едва ли сможет перестать обо всем этом думать. Да и в марте, получив отказ, тоже потратить не один день на то, чтобы привести чувства в порядок. И зачем он вообще на все это подписался? Боже, конечно, Курт верил в него и хотел ему лучшего, но иногда этот мальчик был просто мечтателем. Блейн справился с анкетой за неделю. Заполнял по несколько пунктов в день, а в качестве творческого задания выбрал эссе. Тема была «почему я хочу учиться у вас» и, казалось бы, нет ничего проще. Тем более, что Блейн подрабатывал копирайтером и переводчиком и у него был хороший опыт во всей этой писанине, но строчки упорно не ложились одна на другую и каждый новый вариант получался даже более убогим, чем предыдущий. К тому же, если уж на то пошло, он ведь ни единой секунды не верил, что его правда возьмут. А если не верил, то зачем стараться? В один из дней он просто уложил все вместе с последней версией эссе и отправил сначала в электронном виде на их почту, а затем распечатал и сходил в частную курьерскую службу и отправил еще и бумажный вариант, как было указано в требованиях на сайте. Вернувшись после этого домой, он застал Курта, который, очевидно, вернулся с учебы пораньше и не имел сегодня работы. Тот сразу заметил, что Блейн не в лучшем настроении, и также без особого труда свел два и два, учитывая разбросанные по столику листы и открытый ноутбук. Иногда Блейн отправлял печатные версии своих переводов, но тогда он бы точно не вернулся таким кислым. — Милый? Блейну всегда было так жаль расстраивать Курта, но что он мог с собой сделать? Он улыбнулся, но едва ли это выглядело очень натурально и правдоподобно. — Привет. — Ты в порядке? — Я отнес анкету. — Оу но… Ты не хочешь говорить об этом? Блейн только покачал головой в ответ, снял с себя пальто и шапку, разулся и прошел в гостиную, падая на диван. Курт тут же перебрался к нему на колени и сжал теплыми ладошками его ледяные после улицы щеки. — Ты знаешь, как я люблю тебя? — поинтересовался Курт, заставляя Блейна мгновенно расплыться в улыбке. Этот парень, этот голос, эта нежность… что он вообще творил с Блейном? Тот просто не мог быть грустным рядом с ним. — А я люблю тебя, — тут же ответил Блейн и потянулся вперед, легонько целуя Курта в губы. — А знаешь, что еще ты любишь? — Курт хитро прищурился. — Домашние бургеры! И я сделал нам большую тарелку! Я ждал тебя, так что сейчас осталось мне только подготовить все, вложить сочную котлету и чудесный кусочек сыра в большую хрустящую булочку и это великолепие будет твоим ужином. Блейн радостно забил хвостом, даже потеряв дар речи и только коротко гавкнув. Он даже не скрывал, что обожал есть, обожал то, как готовит Курт, и обожал бургеры. — И знаешь, что на гарнир? Блейн заскулил и подхватил Курта на руки, бегом направляясь на кухню. И как он только сразу не услышал этот божественный запах?! — Люблю-люблю-люблю тебя! — Блейн, не переставая вилять хвостом, опустил Курта на ноги и несколько раз лизнул его щеку, заставляя парня радостно рассмеяться. Все плохие мысли мгновенно отошли на задний план, проблемы отступили. Рядом с Куртом Блейн всегда был таким счастливым и Курт столько для этого делал, что грустить было как-то просто неблагодарно. — А если мне все-таки придет отказ? — поинтересовался Блейн, стараясь не показывать своего волнения на этот счет. Они с Куртом так наелись, что теперь лежали на разных сторонах дивана, не в силах даже обниматься, потому что от сжатия желудка начинало тошнить и легче было просто вот так вот полежать, а потом прийти в норму и снова обниматься, как ни в чем не бывало. — Я не думаю, что ты получишь отказ. — Но там всего сколько, двести мест? Они сказали, что увеличат до трех сотен, если будет большой поток анкет, но это в любом случае не слишком много. Гибридов тысячи. — На самом деле, нет, Блейн. Ты знаешь, какие гибриды дорогие. И ты также знаешь, что, к сожалению, далеко не все они имеют право голоса или живут в такой семье, где у них будет возможность хотя бы узнать об этом колледже. Отнимаем слишком молодых и слишком старых. Отнимаем тех, кто живет в приюте и не имеет доступа к сети. Отнимаем также тех, кого просто устраивает такая жизнь и ты ведь знаешь, что таких тоже немало. Есть те, кто любит своих хозяев, любит ленивую сытую жизнь и не захочет ничего менять. Что мы имеем в итоге? Думаешь, в итоге будет так много анкет? Или ты думаешь, что даже из не такого уж большого количества тебе все равно не удастся выбороть свое место? Блейн только вздохнул в ответ. В словах Курта была логика. Вот только он не видел анкету Блейна, а она была просто ужасна. Он ведь совсем не старался. Он был так уверен в проигрыше, что, кажется, сделал анкету настолько плохой, чтобы когда придет отказ сказать себе «да ладно, я ведь даже не старался» и махнуть на это рукой. Но едва ли у него получится махнуть рукой. — И тем не менее? — И тем не менее, если ты получишь отказ, то мы подождем еще полгода или год, узнаем больше об этом колледже, съездим туда и подгоним все так, чтобы ты подходил их требованиям. В этот раз тебе не удастся отстранить меня от работы и мы вместе заполним такую анкету, что они обалдеют и лично попросят тебя приехать побыстрее. — А если не получится снова? Курт немного закатил глаза и, кряхтя, как колобок, переполз на часть дивана к Блейну, ложась на него сверху с садистским удовольствием наблюдая за тем, как тот стонет от давления на переполненный живот. Он съел в два раза больше Курта, так что теперь вынужден был отдуваться. — А если не получится даже в пятьдесят, когда у нас будет шестеро детей, идущих в колледж, то я скажу, что ты, Блейн, все сделал специально, чтобы проводить каждую минутку своего свободного времени со мной, а не сидеть за какими-то там учебниками. Курт поднял нос и рассмеялся, когда Блейн лениво лизнул его в щеку. — Ну уж нет, мистер, так не пойдет. Или целуйте меня нормально, или я сейчас усядусь вам на живот! — потребовал Курт и приподнялся выше, накрывая губы Блейна своими и прикрывая глаза от удовольствия, когда гибрид, наконец, ответил на его поцелуй.

***

Несмотря на то, что Блейну казалось, что время в ожидании ответа на его анкету будет тянуться бесконечно, это было не так. Регулярные заботы легко заполонили его мысли, и он вспоминал об этом только время от времени. Вспоминал и тут же забывал, чтобы не портить себе настроение. Он все еще работал в магазине, у него было несколько постоянных заказчиков на переводы, а еще в свободные от работы дни он иногда сидел с соседскими детьми. И, как ни странно, это нравилось ему особенно сильно. У Блейна никогда прежде не было возможности контактировать с маленькими человечками, но теперь ему выдалась такая возможность и это, пожалуй, было удивительно. Дети, с одной стороны, были настоящими людьми. А с другой, они были куда лучше взрослых, потому что их голова не была заполнена глупыми стереотипами. Дети искренне радовались окружающему миру и смотрели на него совсем не так, как взрослые, что не отрывали взгляда от земли. Если бы Блейн мог выбирать, если бы у него был такой шанс, он бы, пожалуй, работал с детьми. Совсем маленькими в детском саду, или с детьми постарше, уже в школе. Он мог бы заниматься с ними французским, который знал в совершенстве. Или мог бы обучать их музыке, ведь он умел играть на четырех музыкальных инструментах и неплохо пел, если верить Курту. А Курту он верил. Жаль только, что он гибрид, и детей ему доверяли только знакомые люди, которые почему-то были уверены, что он не покусает их или еще что. И, на самом деле, это тоже было хорошо. Ведь зачем думать о работе в школе или саду, если можно помогать знакомым и время от времени просто сидеть с милыми малышами, гулять, читать им книги и играть с ними в игры? Курту, кстати, тоже нравилось это, и когда у него самого выдавались свободные дни, он проводил их с детишками вместе с Блейном и неизменно говорил, что не может перестать думать о том, каким чудесным папой он будет. Стоило ли говорить, что эти слова делали с Блейном, который о большем и мечтать не мог? Он ясно понимал, что Курт — самый лучший человек на свете. Он также доверял ему, что было для Блейна самой большой ценностью. Он, пока что, не понимал, как так вышло, что и Курт любил его, и сомневался, что когда-нибудь поймет. Но он научился просто верить в это и ему этого было достаточно. Они настолько сблизились, что Блейну иногда казалось, что никакой жизни до встречи с Куртом и правда не было. Что это был ужасно долгий плохой сон, а проснулся он только в ту секунду, когда увидел прекрасные глаза своего мальчика. Блейн начал писать об этом. Небольшие наброски, которые пока еще ни во что не воплощались, но все равно ужасно вдохновляли и даже воодушевляли Блейна. Он дописал еще одну страницу в толстый блокнот, предпочитая писать от руки, и отложил его, услышав, как повернулся ключ в дверном замке. Блейн тут же поднялся навстречу Курту, и неловко замер в коридоре, увидев, что в одной руке парень сжимает большой конверт. Мысли хаотично заметались в голове, вспоминая, что за число сегодня и что вообще за месяц. Взгляд выхватил знак приемной комиссии, куда в январе он сам отправил анкету. Сердце, кажется, готово было вылететь из груди, и он с трудом поборол желание заскулить и сбежать в комнату, закрывая за собой дверь. — Не хочу, — промычал Блейн, складывая руки на груди и действительно не зная, как взять в руки себя, и, что еще хуже, как взять в руки этот долбанный конверт. — Блейн, милый. Давай… Давай успокоимся и посмотрим вместе, ладно? — Просто открой, Курт, и скажи мне результат. Мне все равно. Блейн врал, конечно же, но он не собирался устраивать из этого драмы. Боже, да он и так знал, что там отказ! Никто бы не взял его, не с такой дерьмовой анкетой, не с такими характеристиками, не с такой историей! Блейн резким шагом отправился обратно в гостиную и упал на диван, обхватывая руками голову в ожидании «вердикта». Ему просто нужно было, чтобы Курт открыл конверт и сказал ему, что там отказ. Все. Ничего больше. И, конечно же, Блейн не заметил, что в другой руке, которую Курт прятал за спину, был второй, такой же конверт…