Big Bad Wolf

Блейн снова чувствовал себя щенком в этом городе. Последние несколько месяцев он то и дело задумывался о том, как же ему повезло и какой же он счастливый, но тут, в Анкоридже, он словно в буквальном смысле вернулся в детство, где не было никаких забот, не было болезненного опыта, не было прошлого, которое хотелось забыть. Он снова был восторженным щенком, который открыто смотрел на этот мир, и, кажется, даже верил ему. В определенной мере, повлияло на это то, что это был новый город, новый штат, противоположный край Америки, буквально. Когда Блейн был младше, его неоднократно брали с собой в Европу и даже на отдых на Гавайи, но то был достаточно тяжелый опыт, и память старательно закрывала воспоминания. К тому же, тогда он не был счастлив, не был свободен, и, что самое главное, тогда с ним не было Курта. Любовь к нему все на свете меняла. К тому же, люди на Аляске были другие, как и воздух, как и горы. Конечно, это тебе не пляжный отдых, и в этот океан едва ли ты сможешь окунуться даже в самые теплые июльские дни, но Блейну все равно нравилось тут. Нравился простор и свобода, нравилось даже спокойствие. Он всегда был уверен, что любит Нью-Йорк, и все еще испытывал к нему теплые чувства, но здесь, в Анкоридже, он словно окончательно успокоился и стал тем собой, кем должен был быть, если бы его жизни была чуточку счастливее. Они сняли номер в чудесном отеле с видом на огромное озеро. От него было относительно далеко до здания университета, но только относительно. Потому что это все равно было несравнимо с размерами Нью-Йорка, к тому же, они взяли в аренду машину. Курт-то мог водить официально, а вот Блейну необходимы были права, хотя водить он умел. И, как узнали они прямо в пункте аренды автомобилей, тут, на Аляске, гибрид мог просто получить заверенное у нотариуса письменное разрешение от своего хозяина, и этого было достаточно. Это было чудесно! Это означало, что они смогут купить машину, и Блейн сможет ездить на ней в колледж, когда они уже сюда переедут, и не будет привязан к общественному транспорту, с которым в этом городке были огромные проблемы, как и везде в провинции, где все привыкли ездить за рулем. В отеле было очень уютно и красиво, по-домашнему. Курта и Блейна, как жителей Большого Яблока, дико радовали цены, причем повсеместно, так что первый день они провели в покупках и прогулках по городу. Они также купили несколько газет с объявлениями о сдаче жилья, и вечер посвятили просмотру их, и отбору тех, что понравились. Они также просматривали все сайты в интернете, и на следующий день отправились по выбранным адресам, чтобы посмотреть квартиры. Одна понравилась им особенно сильно, и жильцы там как раз выезжали за две недели до того, как собрались переехать Курт и Блейн. Владелец собирался сделать небольшой косметический ремонт, и это отображалось на стоимости первых трех месяцев проживания, но зато им не нужно было думать об этом. Квартира была на третьем этаже многоквартирного дома, с прекрасным видом на горы с одной стороны и с океаном, пускай и только его краешком, с другой. Тут был огромный балкон-терасса, две спальни и гостиная, а еще просторная светлая кухня. Может быть, у них тут появятся новые друзья, которые будут оставаться на ночь. Может быть, тут будет целый виток новой, счастливой жизни. Подписав предварительное согласие, Курт и Блейн весь остаток дня провели в прогулках по городу. Завтра нужно было идти на собеседование, так что они обсуждали все возможные вопросы, которые могли бы задать Блейну, и подбирали правильные, но честные на них ответы. Единственное, что все еще немного волновало Блейна, — здоровье Курта. Здоровье или его состояние. И то, что он не мог спросить об этом прямо. Он не понимал, впервые за время их отношений, что именно не так, но не мог не видеть, как время от времени менялось лицо Курта и что-то такое проскальзывало в нем, что заставляло все внутри Блейна обрываться. Неужели Курт с ним несчастлив? Неужели жалеет о грядущем переезде и не радуется всему этому? Блейн строго решил, что завтра, когда он подпишет все документы относительно принятия его в колледж, он решится и спросит прямо. В конце концов, они с Куртом любят друг друга, и у них не должно было быть друг от друга никаких секретов. Встав с утра, Блейн надел брюки и рубашку, уложил волосы и гладко выбрил щеки. Курт снова казался вполне себе счастливым, и напевал песни себе под нос, собираясь вместе с Блейном. Он поправлял его рубашку, волосы, говорил комплименты и напоминал, что и как нужно говорить в том или ином случае. Вероятнее всего, Курт будет рядом, но говорить все равно предстоит Блейну. Время собеседования было назначено на одиннадцать утра, но прямо в приглашении было указано, что, возможно, придется немного подождать, если интервью с другими поступающими несколько затянутся. Чем ближе был час Х, тем сильнее нервничал Блейн, но старался не подавать виду. Он плотно позавтракал, прошелся вместе с Куртом до парковки, сел в машину и приоткрыл окно, чтобы его ненароком не начало тошнить. Без десяти минут одиннадцать они остановились под зданием, где заседала приемная комиссия, и вышли из машины, тут же берясь за руки. Показав приглашение, они прошли внутрь, и Блейн удивленно застыл, осматриваясь на сторонам. Черт возьми, такого количества гибридов он не видел никогда. Да, это было всего пару десятков человек, не больше пятидесяти, во всяком случае, но прежде больше двух гибридов он видел только в приютах, а память услужливо старалась избавить его от этих воспоминаний. — Блейн? Все хорошо? Рука Курта в его руке немного сжалась, и Блейн вынырнул из своих мыслей обратно в реальность, поворачиваясь к Курту и улыбаясь ему. — Да, все в порядке. Пошли запишемся. Он не мог не глазеть по сторонам, но ему было не слишком стыдно от этого, потому что все тут глазели друг на друга., а поглазеть было на что. Самые разнообразные гибриды всех цветов видов и форм, смотрели друг на друга. Блейн знал, что некоторые формы были буквально запрещены к гибридизации, так что это были плоды каких-то безумных частных генетиков. Некоторые казались буквально невозможными, но они, тем не менее, не просто жили, но пришли сюда и были отобраны из сотен или тысяч других, подавших документы. То есть все они были нормальными, адекватными, и даже умными. Часть пришла с хозяевами, друзьями или партнерами, как сам Блейн. Часть были одиноки. И все без исключения глазели друг на друга. Конечно, множество было обычных китти и паппи, несколько фокси и банни, но немалый процент был и действительно причудливых форм с крыльями и перьями, с рогами и даже несколько измененными лицами, на которых была шерсть, полностью или частично, и даже с измененными носами и челюстями. Что ж, определенно, Матушка-Природа была благосклонна к Блейну, одарив его лишь ушками и хвостом, и рядом рефлексов, инстинктов и повадок. Не удивительно, что такие, как он, гибриды, были самыми дорогими и самыми ценными. Большинству везло меньше и гибридизация буквально уродовала их. Но, выходит, и они находили людей, что протягивали в свое время им руку помощи, давали поддержку, домашнее образование, дарили веру в себя и пришли сегодня сюда с ними, чтобы показать, что они могут больше, что они заслуживают. Боже, Блейн был так воодушевлен, что хвост ну никак не хотел униматься и радостно мотылялся из стороны в сторону, выдавая энтузиазм его хозяина. Он был настолько увлечен рассматриванием всех вокруг, что даже не заметил, сколько же длилось ожидание, прежде чем внутрь пригласили их с Куртом. В приемном комиссии находилось два человека и… два гибрида. Двое мужчин и две женщины. Девушка паппи и взрослый мужчина китти, который снял очки и улыбнулся вошедшим Блейну и Курту. — Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. Мы очень рады видеть вас, — поздоровался мужчина, и Блейн улыбнулся ему в ответ. Кажется, все должно было пройти даже лучше, чем он думал, и волноваться было не о чем. Все собеседование длилось почти двадцать минут, но десять из них они просто болтали о жизни Блейна. Кажется, им действительно было интересно узнать побольше о жизни Блейна, и они совершенно искренне интересовались всем, что он говорил. Разговор прекратился только от того, что они вспомнили обо всех остальных ждущих, и пришлось прощаться. Блейна приняли. На самом деле, на полном серьезе, это не было сном или сказкой. Он подписал документы, тоже самое сделал Курт, который во время собеседования по большей мере молчал, позволяя общаться Блейну. Они получили большую папку с информацией относительно обучения, необходимых для него вещей и даже со списком литературы, которую нужно было прочитать к началу учебного года. Это было удивительно. Невероятно. Восхитительно. Блейн, выйдя на улицу, подхватил Курта на руки и закружил его, не в силах иначе выразить свои эмоции. Он поцеловал его, приговаривая, как сильно любит и как ему благодарен. Весь мир окрасился в цвета радуги, и ничто не могло его омрачить. Решив заказать праздничный ужин прямо в номер, они вернулись в отель. Сделали заказ, немного украсили столик на терассе, а затем Блейн отправился к двери, чтобы забрать столик с едой и отдать чаевые официанту. Он вернулся на терассу, чтобы помочь Курту расставить блюда на столе, но замер на входе. Курт стоял прижавшись бедром к креслу, немного неловко обнимая себя за плечи, а рядом с ним, на краю стола, лежало то, чего не было там еще минуту назад, когда Блейн уходил за едой. Он догадывался, что Курт готовит ему какой-то подарок, но что именно, понятия не имел. — Это что? — поинтересовался Блейн, с интересом принюхиваясь и обходя столик на колесиках, чтобы подойти к интересному свертку. — Это тебе. Разверни. Голос Курта был тихим, и Блейн, если честно, немного напрягся, но все равно направился вперед и взял в руки сверток светло-голубого цвета, перемотанный ленточкой. Он развязал ее и расправил ткань, которая на деле оказалась футболкой. На стол что-то выпало. Блейн бросил взгляд на надпись, что гласила «Лучший папочка на свете», а затем на тест на беременность с двумя полосками, который лежал сейчас около вазы со свежими цветами, которую сам Блейн поставил туда десять минут назад. Его дыхание перехватило, и он в буквальном смысле не мог ни вдохнуть, не выдохнуть, только переводя взгляд с футболки на тест и обратно. — Блейн? — все так же тихо обратился к нему Курт, и только тогда Блейн смог вдохнуть, разворачиваясь и в долю мгновения крепко, но нежно, прижимая Курта к себе. — Мой мальчик, — выдохнул Блейн, чувствуя, как трясет Курта в его руках, и как трясет его самого от переизбытка эмоций. — Курт, любимый, милый, мой-мой-мой, это правда? Ответов послужил сдавленный всхлип и качание головы. — Я так боялся, что ты не будешь рад, — тихо поделился Курт, когда через пару минут Блейн смог перестать покрывать поцелуями его лицо, волосы и шею, и позволил Курту отстраниться. Они оба были заплаканными, но улыбались, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — Что? Курт, почему? Блейн натянул на себя футболку, а в следующий миг опустился в кресло, чтобы усадить Курта на свои колени и прижать к груди. — Не знаю. Я понял, что у нас будет малыш, за день до того, как ты сделал мне предложение. Я еще не делал тогда тест, но все равно все понял. И когда ты сделал мне предложение, я был так счастлив, потому что понимал, что для тебя это тоже все серьезно. Но потом все так завертелось, и мне просто было страшно, что ты решишь, что это не то, что нам нужно сейчас. Потому что переезд, учеба, новая работа… Знаешь, столько вещей, с которыми нужно справляться, а тут еще и малыш? Блейн тихо рассмеялся, зарываясь носом в волосы Курта и бережно накрывая его живот ладонью. — Ты даже не можешь представить, что я сейчас испытываю. Это самый счастливый день в моей жизни. Еще один самый счастливый день, и все благодаря тебе. Я никогда не думал, что это возможно, никогда даже не позволял мечтать себе о чем-то подобном. Но ты дал мне все и даже больше. И у нас с тобой все будет. Не волнуйся, я обещаю. Я буду работать, я выучусь, я получу документы и добьюсь всего ради вас. И я буду всегда рядом, я буду помогать тебе и поддерживать. Ты и наш ребенок будут счастливы, как счастлив я, потому что я всегда буду любить вас больше всего на свете. Не могу поверить! Блейн не выдержал и тихо заскулил, потому что эмоции, на самом деле, буквально разрывали его на части. — И я люблю тебя. Люблю его. И я люблю нашу семью. Блейн, ты невероятный. Ты самый лучший на свете. А я самый счастливый на свете, — счастливо прошептал Курт, утыкаясь носом в шею Блейна и закрывая глаза. Жизнь — совершенно странная и непредсказуемая вещь. Порой тебе кажется, что все вокруг ополчились против тебя, и единственная цель окружающего мира — уничтожить тебя. Но раньше или позже ты неизменно оказываешься в нужное время в нужном месте, встречаешь особенного, твоего человека, и все меняется. Боль превращается в удовольствие. Отчаяние в счастье. А одиночество, от которого, казалось бы, не сбежать, становится всепоглощающей любовью, что наполняет тебя от края до края, исцеляя и возрождая из пепла.