Россыпь драбблов по Иисус Христос Суперзвезда

Иуда откидывает голову, вытягивая шею, которая тут же притягивает внимание Аны, и прикрывает глаза, выглядя слишком спокойно для своего положения и того, что происходит. Он лежит в чудесной пенистой ванне, над ним белый яркий потолок, в одной руке, вальяжно вытянутой из ванны — бокал алого вина. Он спокоен впервые за долгое время, и можно сказать, что это заслуга Аны. Ана сидит на краю ванны и наблюдает за лицом Иуды, которое никогда не бывает таким расслабленным, как сейчас. О чем он думает в такие моменты — Ана не знает. Они видятся изредка, но он уже знает, что у Иуды проблемы с Иисусом. Они перестают друг друга понимать. Это на руку Ане, и он чувствует некоторое удовлетворение. В этом есть логика — чувствовать удовлетворение, когда все идет по плану. Почему он чувствует удовлетворение, когда видит расслабленного Иуду — он не знает. Он даже не вполне уверен, как так получилось. Просто в один из вечеров, когда Иуде уже нужно было уходить, он замер на пороге ванной в нерешительности и спросил: — Можно? Ана помнит, как живут апостолы Иисуса, поэтому он тогда кивнул, просто чтобы не смотреть на жалобные и просящие глаза Иуды, которые мешали ему сосредоточиться над рабочей задаче. А потом Иуда решил, что одно разрешение — разрешение навсегда. И Ана понимает, что это за границей привычной этики, но никак не мешает ему лично в жизни и работе. Поэтому он не видит никаких причин запрещать Иуде. Иуда открывает глаза и зачерпывает пену в раскрытую ладонь, сложенную лодочкой, и дует в сторону Аны. Хлопья пены летят на его одежду, и Ана морщится. Морщится и молчит, глядя на Иуду. Тот ухмыляется и склоняет голову в сторону. — Я скучал по нормальной ванне. Ана знает, как живут большинство людей его народа. Ана знает, что Иуда — из богатой семьи, и он может больше ничего не говорить, даже эта фраза — излишняя. Ненужное признание, без которого он бы обошелся. Так же, как обошелся бы без сидения рядом с ним все это время. Так же, как обошелся без многих мелочей, которые делает рядом с Иудой. Он повторяет себе, что это для дела. — В доме, где я жил в детстве, она была огромной. Ана молчит. Что он может на это сказать? Зачем ему что-то говорить на это? Иуда плавно перетекает к нему, складывая голову Ане на колено и глядя на него снизу вверх. У него мокрая голова, и одежда Аны немедленно намокает. Он морщится и пробегает пальцами по подбородку Иуды. — Я чувствую себя предателем сейчас, — говорит тот, прикрывая глаза от ласки. Ана молчит. Он молча соглашается и проводит пальцем по губам Иуды, которые только что произнесли эти слова. Да, Иуда, запомни это чувство. Ты предатель. Ты предаешь своего Бога в мелочах, и тебе суждено предать его окончательно. И Ана позаботится о том, чтобы он был первым, к кому прибежит за помощью и поддержкой Иуда в тяжелую минуту.